Государь Городской Лорд вместе с Хайгуй, оба мокрые насквозь, занимались на канге тем самым, о чём ниже пояса не пишут. В самый разгар бурного процесса за дверью послышались торопливые шаги. Оба одновременно подняли головы, а на дне их зрачков пылало глубокое и жгучее вожделение.
Хайгуй сделал движение бёдрами, а Государь Городской Лорд прерывисто выдохнул:
— В чём дело?
Управляющий за дверью залился слезами умиления. Городской Лорд так тяжело дышит — наверняка они применили какую-то невероятно сложную позу! Ради того, чтобы Госпожа лучше зачала, они поистине так стараются!
— Городской Лорд, на востоке города произошло чудовищное, ужасающее кровавое преступление!
Сказав это, Управляющий тут же унёсся прочь, давая своему Городскому Лорду вдоволь кувыркаться и наслаждаться моментом.
Государь Городской Лорд полуприкрыл глаза и легко вздохнул. Его рука, подобная белогофрированному нефритору, вцепилась в крепкие бицепсы скачущего на нём мужчины. Под дрожащими чёрными ресницами ясный взгляд всё же заволокла туманная дымка, грудь, раскрашенная жаром до алого румянца, вздымалась и опадала, а расстёгнутая тонкая одежда свободно висела на плечах, являя взору соблазнительные очертания идеального тела.
Хайгуй прихватил губами то место ниже пояса Государя Городского Лорда, о котором нельзя писать, и принялся покусывать его зубами, пока эта область не покраснела и не припухла. Государь Городской Лорд слегка повернулся набок, позволяя тому поизмываться над другим запретным местом.
Хлоп-хлоп-хлоп, шмяк-шмяк-шмяк — какое-то время весь канг сотрясался в такт движениям двух круглых и упругих снежных ягодиц Государя Городского Лорда.
#Малыш Гоудань, ребёнок Доуфухуа, пнул бубенцы Ван Эргоу#
#Преданный сын Гоудань ради спасения матери изобрёл Бесследный удар, похищающий яйца#
Чудовищное кровавое преступление произошло в третью стражу часа ю, когда Гоудань уже собирался укладываться спать. Услышав плач и крики матери из соседней комнаты, он вышиб дверь ногой и врезал прямо по тому самому огромному хозяйству Ван Эргоу. Ван Эргоу даже штаны надеть не успел, дико завопил, шмякнулся лбом о край канга — и пошла кровь.
Рана на лбу — пустяк, а вот тот пинок от Гоуданя едва не превратил семенной мешочек Ван Эргоу в кашу, о чём соседи поспешили выразить глубочайшую скорбь.
У стоявших вокруг стражников в промежности повеяло холодом, и они испытали всеобщую фантомную боль в яйцах.
Экий малыш ростом с горшок, а уже такой свирепый! Когда подрастёт, возмужает, наберётся сил и ноги станут длиннее — так он же в два счёта кого-нибудь прикончит?!
В главном зале, выпрямив спину, восседал Государь Городской Лорд. Белые волосы, чёрные одежды, и на вид — ни малейшего следа только что бушевавшей страсти.
Внизу на коленях стоял ребёнок в штанишках с разрезом на попке: лысый, с крысиным хвостиком на затылке, а его личико раскраснелось — то ли от страха, то ли от возбуждения.
Изменившись в лице и смертельно уставший, оттуда вошел Лао Вэнь в серых одеждах и произнёс:
— Серьёзной угрозы нет.
Только вот одно яйцо стало немного приплюснутым.
Ван Эргоу работал кузнецом и уже давно безответно вздыхал по Доуфухуа, то есть матери Гоуданя. Пару лет назад отец Гоуданя подался на заработки в другие края, разбогател, завёл наложницу, купил дом и обзавёлся рыбными прудами, а жену с сиротой бросил. Со временем Ван Эргоу и сошлась с Доуфухуа.
В этот раз они, как обычно, в темноте забрались на канг, но, должно быть, Ван Эргоу проявил излишнюю удаль и действовал слишком грубо. Доуфухуа разомлела, расчувствовалась и сквозь слёзы принималась кричать, требуя продолжения.
И тут всё пошло через задницу.
В зале стояла тишина, нарушаемая лишь звуками, с которыми Хайгуй, беззаботно и лениво откинувшись на спинку стула, потягивал чай. Управляющий молча отметил про себя: уже четвёртая чашка.
Глаза наверняка осипли от криков, как же тяжело приходится Госпоже.
Малыш опустил голову, в тревоге теребя маленькие пальчики, и робко произнёс:
— Городской Лорд, вы собираетесь велеть кому-нибудь пнуть мои яйца?
Мелюзга, возвращайся лет через десять.
Яйца оказались слишком маленькими — поди ещё попади. Стражники только покачали головами: с таким менталитетом великих дел не свершить.
Управляющий, немного подумав, сказал:
— Городской Лорд, Ван Эргоу и Доуфухуа согрешили вместе. Сырое зерно превратилось в спелый рис, а рис разварился в кашу. Как вы смотрите на то, чтобы…
— Одобряю.
Государь Городской Лорд слегка приподнял подбородок, в его чёрных глазах промелькнул странный отблеск, и он внезапно обратился к ребёнку:
— Не желаешь ли последовать за мной?
Хайгуй едва заметно нахмурил брови, словно что-то заподозрив, но до конца не будучи уверенным. Он с прищуром оглядел малыша и хранил молчание.
Со всех сторон послышались вдохи. Управляющий и стражники разом уставились на одетого в белое мужчину с чёрными волосами и синими глазами:
— Госпожа сейчас расплачется
— Почему Госпожа до сих пор не плачет?
— Госпожа, плачьте же, давайте, плачьте, плачьте, плачьте!
— Ой, Госпожа и вправду не плачет
Заметив, что все уставились туда, Лао Вэнь тоже перевёл взгляд и подумал: Хотя я и не понял, что здесь происходит, с чего вдруг мне кажется, что всё это невероятно круто?
С точки зрения Государя Городского Лорда, все вокруг таращились остекленевшими глазами на его личную вещь.
Он был крайне недоволен.
Сохраняя бесстрастное выражение лица, недовольный Государь Городской Лорд принял ещё более крутую позу, глубоко вздохнул и принялся излучать холод.
Малыш поднял голову, снизу вверх глядя на богоподобную фигуру на возвышении, глупо разинул рот и ослеп от такой красоты.
http://bllate.org/book/31195/3802172
Готово:
