Это вполне может стать хорошим способом. Цзян Хуайюнь перевел взгляд обратно на маленького императора и спросил:
— Считаете, так будет правильно?
Маленький император потрогал глаза и тихонько протянул:
— Угу.
Пропроводив маленького императора, Цзян Хуайюнь вместе с Командиром Императорской Стражи продолжил разбираться с последствиями. Когда они, успокоив народ на улицах, вернулись в Резиденцию вана, уже стояла глубокая ночь.
Управляющий, дежуривший у крыльца, поспешно бросился навстречу:
— Ой, Ваше Высочество! Старый слуга слышал, что сегодня на ярмарке фонарей стряслась страшная беда, вы не ранены?
Цзян Хуайюнь покачал головой:
— Всё в порядке.
Управляющий не поверил ему и окинул его с ног до головы оценивающим взглядом. Едва он успел перевести дух, как заметил свисающую вдоль бедра руку. Запястье неестественно провисало, и управляющий тут же испуганно велел кликнуть лекаря.
Цзян Хуайюнь только хотел сказать, что в этом нет нужды, как управляющий, прекрасно знавший его нрав, быстро выпалил:
— Если Ваше Высочество сегодня же не покажется лекарю, этот старый слуга вцепится в столб у входа в вашу спальню и с места не сойдет. Когда соизволите уступить, тогда и уйду.
Цзян Хуайюнь: «……»
Эта упрямая вредность в стиле упрямого барана заставила Цзян Хуайюня надолго умолкнуть. На беду, прежний владелец тела годами заботился об управляющем, и теперь Цзян Хуайюню оставалось только смириться с неизбежным:
— Входите.
Лекаря привели быстро.
Управляющий со встревоженным лицом стоял рядом и торопливо спрашивал:
— Что с рукой у вана? Есть ли серьезные повреждения?
— Это вывих запястья, нужно просто вправить, — закончив осмотр, лекарь взглянул на Цзян Хуайюня. — Вашему Высочеству придется немного потерпеть боль.
Для него, уже познавшего удушье и смерть, такая боль не стоила и упоминания. Цзян Хуайюнь даже не дрогнул бро、вями и бесстрастно отозвался:
— Хорошо.
Лекарь практиковал долгие годы, и движения его были отточены.
Цзян Хуайюнь только успел почувствовать тупую боль, как лекарь уже отпустил руку и наставительно произнес:
— Вашему Высочеству следует поберечься в ближайшие дни, ни в коем случае не прилагайте грубую силу к пострадавшей руке.
Цзян Хуайюнь кивнул.
Управляющий проводил лекаря до дверей, без умолку расспрашивая, есть ли еще какие-то особые указания.
Цзян Хуайюнь поджал губы, растерянно глядя на только что вправленное запястье.
Вернувшись после проводов лекаря, управляющий продолжал без конца причитать, совмещая беспокойство с недоумением:
— Ваше Высочество всегда отличался превостными боевыми искусствами, и равных вам сыщется немного, так как же вы ухитрились сегодня сами себя покалечить?
Цзян Хуайюнь пришел в себя и ответил общими фразами:
— Потерял бдительность на мгновение.
Управляющий вновь завел длинную речь.
Цзян Хуайюнь: «……» Пробыв в чужом теле около полумесяца, он смог идеально слиться с ним и даже с легкостью пускал в ход боевые навыки прежнего владельца, но вот против болтливого управляющего Цзян Хуайюнь так и не подошел подходящей стратегии.
Каков слуга, таков и господин. Когда Цзян Хуайюнь только переселился сюда, он опасался, что прежний владелец и управляющий разделяли одни интересы и отличались любовью к болтовне. Лишь проверив все намеками, он выяснил, что не только имя и внешность прежнего хозяина почти не отличались от его собственных, но и отстраненно-холодный нрав был точь-в-точь таким же.
Управляющий годами заботился о хозяине, и раз уж тот уважал и терпел его, то Цзян Хуайюню, даром получившему здоровое крепкое тело, оставалось лишь молча сносить все и подавно.
Цзян Хуайюнь закрыл глаза, отгораживаясь от надоедливого шума.
*
Во Дворце Янсинь.
Се Ци приложил немало усилий, чтобы наконец уложить маленького императора спать. Сегодня мальчик пережил сильный испуг, спал очень чутко и то и дело тревожно всхлипывал во сне.
Се Ци с огромным терпением успокаивал его, пока тот окончательно не погрузился в сон, после чего высвободил руку и на цыпочках вышел из Дворца Янсинь.
Он отлично знал устройство императорского дворца: избегая ночных дозоров стражи, он коротким путем направился к уединенному дворцу.
Там его давно ждали. Заметив его появление, человек немедленно опустился на одно колено:
— Ваше Высочество.
Под покровом ночи Се Ци наконец сбросил мягкую маску, обнажив истинное, несколько свирепое выражение лица. Он уставился на стоявшего на коленях человека и долго молчал.
Тот опустил голову еще ниже и с раскаянием произнес:
— В порыве сиюминутного импульса подчиненный не смог действовать по плану, умоляю Ваше Высочество покарать меня.
Грудь Се Ци тяжело вздымалась, лицо помрачнело. Услышав это, он холодно фыркнул и от души пнул подчиненного. Этот удар был исполнен тяжелого гнева, без сдерживания силы. Человек тут же рухнул на пол, долго кашлял, а затем, дрожа, поднялся и снова опустился на колени:
— Подчиненный виновен!
— И какой теперь толк в твоем раскаянии передо мной? — гневно бросил Се Ци. — Пэй Юннянь, сколько усилий мне стоило устроить столь безупречную ловушку, чтобы вызволить тебя? Всех, кого схватил Цзян Хуайюнь, я растил долгие годы как своих самых преданных людей, и теперь из-за твоего сиюминутного женского сострадания они погибли! Ты просишь о наказании — да чем ты искупишь вину?
Пэй Юннянь в мучениях распростерся на земле:
— Тогда его жизни угрожала опасность, и подчиненный испугался…
— Чего ты испугался? Неужели этот ван не смог бы защитить какого-то ребенка? — зловеще произнес Се Ци. — Я повторю еще раз, и заруби себе на носу: маленький император — сын Се Яна, двоюродный брат этого вана, и к тебе, носящему фамилию Пэй, он не имеет ни малейшего отношения!
Се Ци присел на корточки, подобрал лежавший рядом с тем человеком длинный меч и упер острие ему в подбородок, заставляя поднять голову.
Холодно глядя на него, Се Ци чеканил каждое слово:
— Запомнил?
В тусклом свете свечей лицо Пэй Юнняня отчетливо проявилось.
Это был тот самый Заместитель командира Перистой Стражи, который спас маленького императора.
Глава 5. Хрупкость
На следующий день чуть свет, когда небо еще не посветлело, Юнь Цин тихонько разбудил маленького императора. Сонный, с тяжелыми веками, мальчик перевернулся на другой бок, желая поспать еще.
Юнь Цин мягко произнес рядом:
— Ваше Величество, пора на утреннюю аудиенцию.
Эти слова не только не взбодрили маленького императора, но, напротив, вызвали у него сопротивление: он сильнее зарылся в объятия Се Ци и прикрыл уши руками, наглядно и недвусмысленно демонстрируя: «Я ничего не слышу, я не пойду на утреннюю аудиенцию».
Юнь Цин почувствовал немалую головную боль и смущенно посмотрел на Се Ци.
Голос Се Ци был слегка хриплым, и одной фразой он попал прямо в больное место маленького императора:
— Мне послышался шум, часом, не регент ли пожаловал?
Юнь Цин мгновенно уловил смысл и тут же с улыбкой подтвердил:
— Именно так, регент дожидается Вашего Величества в передней комнате.
Маленький император моментально распахнул глаза и радостно воскликнул:
— Маленький царственный дядя пришел?
Цзян Хуайюнь опасался, что маленький император испугался и откажется идти на утреннюю аудиенцию, поэтому и приехал нарочно спозаранку. Вчерашнее покушение оказалось смертельно опасным; маленький император был еще ребенком, к тому же рос вне всяких тягот, и, столкнувшись лицом к лицу с подобной бойней, он неизбежно содрогнулся от ужаса.
http://bllate.org/book/31189/3801184
Готово:
