Стрела, пущенная исподтишка, несла в себе мощь грома и молнии, но была внезапно перехвачена, и вся скрытая в ней сила ударила по руке того, кто отразил выстрел.
Рука Цзян Хуайюня дрогнула, и вместе с ней слегка качнулась похожая на каплю крови родинка.
Се Ци застыл на месте.
Цзян Хуайюнь нахмурился и холодно бросил: Чего застыл? Отходи.
Сказав это, он перевел взгляд и встал прямо перед Се Ци, прищурившись, всматриваясь в человека с изогнутым луком неподалеку. Поняв, что первый выстрел не достиг цели, противник уже наложил вторую стрелу.
Спустя мгновение Цзян Хуайюнь перевернул запястье, и острый наконечник стрелы, прежде смотревший назад, оказался направлен вперед.
Перистая Стража проявила поразительную проницательность, мгновенно подбросив ему лук.
Цзян Хуайюнь уверенно поймал его, натянул тетиву, прицелился и выстрелил — всё в одно плавное движение. Не прошло и нескольких мгновений, как враг даже не успел спустить собственную тетиву, а летящая стрела, подобная сокрушительной силе, уже оказалась перед его глазами. Тот лишь успел судорожно сжать зрачки, даже не найдя времени увернуться.
С расстояния казалось, что стрела вошла точно в плечо противника, и тот от боли согнулся, скрываясь за укрытием.
Цзян Хуайюнь опустил лук.
Голос Се Ци раздался у него за спиной: Здесь все Перистые Стражи защищают Ваше Величество, неужели регент настолько милосерден, что не боится, как бы он не сбежал?
Цзян Хуайюнь даже не обернулся, ответив равнодушным тоном: Князь Се, сперва позаботьтесь о себе.
Се Ци подавился словами.
Цзян Хуайюнь широким шагом вышел из лавки с юаньсяо. Свободной рукой он достал с пояса сигнальную свистульку, и резкий, пронзительный звук разрезал шум толпы.
Вскоре послышался четкий шаг обученных солдат, и в мгновение ока улицы и переулки заполнились воинами в доспехах.
Се Ци узнал их снаряжение — это была Императорская Стража, отвечающая за безопасность столицы.
Лицо Цзян Хуайюня было суровым, а каждое слово звучало властно: Никого не выпускать.
Эти слова, пропитанные ветром и снегом, достигли ушей Се Ци, заставив его прежнее беспечное выражение лица мгновенно застыть.
Императорская Стража вступила в бой, значительно облегчив положение Перистой Стражи.
Те, кто втайне пускал стрелы, по-видимому, осознали, что ситуация складывается не в их пользу. Вслед за этим на них дождем посыпались стрелы. Маленькая лавка с юаньсяо в мгновение ока превратилась в решето.
Цзян Хуайюнь прикрыл глаза, по памяти подтянулся и запрыгнул на возвышенность. Свет от праздничных фонарей помог ему лучше разглядеть окрестности. Прижавшись к стене, он прислушался, вычленяя из свиста ветра местоположение лучников.
Сосредоточившись, он наложил стрелу на тетиву. Запомнив направление, он едва показался из-за угла и выпустил снаряд, безошибочно поразив противника.
Пока он в одиночку разбирался с теми, кто скрывался в тенях, внутри лавки творился полный хаос. Немногие горожане, не успевшие сбежать, сбились в кучки и жались по углам.
Хотя поток стрел начал иссякать, они всё еще коварно проникали через любые щели. Все стрелы были направлены в Се Ци, не давая ему ни на миг отвлечься.
Маленький император, наблюдая за тем, как Се Ци мечется из стороны в сторону, наконец ощутил настоящий ужас. Слезы брызнули из его глаз, и он, всхлипывая, закричал: Брат… Брат Уи!
Се Ци мысленно выругался, продолжая беспомощно уворачиваться. Услышав голос маленького императора, он, подавляя раздражение, крикнул: Прячься и не смей высовываться!
Все стрелы летели в него, поэтому он даже не смел приблизиться к маленькому императору, вынужденный отступать в противоположную сторону.
Маленький император, весь в слезах, сжался в маленький комочек, боясь доставить лишних хлопот, и с тревогой смотрел на Се Ци.
Часть Перистой Стражи сражалась с людьми в черном, остальные вместе с частью Императорской Стражи сдерживали град стрел снаружи.
Стрелы хаотично разлетались вокруг, и Се Ци, не переставая следить за ребенком, заметил одну, пропущенную стражей, которая летела прямо в маленького императора.
Его зрачки сузились. Не думая ни о чем другом, он с силой оттолкнулся и бросился вперед.
Маленький император застыл на месте, даже плакать перестал.
Видя, что стрела вот-вот вонзится в него, Се Ци схватил пустую чашку и с силой метнул её — она угодила прямо в наконечник. В тот же момент он подхватил остолбеневшего маленького императора и откатился в сторону, чудом избежав опасности.
Се Ци с облегчением выдохнул, быстро поднялся на ноги и, взяв маленького императора из объятий этого человека, нахмурившись, спросил: Как ты? Ты не ранен?
Маленький император, только что избежавший смерти, увидев знакомое лицо, больше не сдерживался и, рыдая, уткнулся в его грудь, продолжая всхлипывать: Брат Уи, я… я так испугался…
Цзян Хуайюнь, покончив с врагами в тени, вернулся к лавке и застал именно такую картину: маленький император рыдает в объятиях Се Ци, а неподалеку на земле лежат острый наконечник стрелы и осколки фарфора.
Он нахмурился и посмотрел на заместителя командира Перистой Стражи, который только что поднялся с земли: Что происходит?
Заместитель опустил глаза и опустился на одно колено: Подчиненный плохо справился с задачей, позволив Вашему Величеству испугаться.
Цзян Хуайюнь убедился, что император невредим, и лишь холодно произнес: Вернешься во дворец — сам назначишь себе наказание.
Беспорядок наконец начал утихать. Командир Императорской Стражи подошел к нему с мечом в руках: Князь, все схвачены.
Цзян Хуайюнь бросил ему лук со стрелами: Всех в Небесную Темницу, пусть Министерство наказаний немедленно приступает к допросу. Его ледяной голос был пропитан жестокостью, он размял запястье и добавил: Этот ван хочет посмотреть, кто посмел совершить покушение в ночь праздника фонарей.
Командир Императорской Стражи принял приказ и отступил.
Маленький император сегодня был сильно напуган. Даже после того, как Се Ци долго гладил его по спине, пытаясь успокоить, он не мог прийти в себя, судорожно вцепившись в одежду Се Ци и не желая отпускать.
Цзян Хуайюнь бросил на них взгляд и сказал: Вашему Величеству пора возвращаться во дворец.
Маленький император дрожа поднял голову и сквозь слезы спросил: А… А Маленький царственный дядя?
— Я останусь здесь, чтобы навести порядок.
В глазах маленького императора все еще стоял страх, он икал и прерывисто проговорил: Но… но мне страшно.
Цзян Хуайюнь знал, что ребенок напуган, и редко когда проявлял такое терпение. Он присел на корточки перед маленьким императором и постарался смягчить голос: Во дворце очень безопасно.
Маленький император продолжал всхлипывать, кончик его носа покраснел от слез.
Словно поняв затруднительное положение Цзян Хуайюня, Се Ци со стороны произнес: Регент, спокойно наводи порядок, я сегодня останусь ночевать с Вашим Величеством.
http://bllate.org/book/31189/3801183
Готово:
