Она взяла сумочку, попрощалась с единственной оставшейся в ординаторской молодой женщиной-врачом и направилась к выходу.
Но та вдруг окликнула её:
— Доктор И, у вас на одежде, кажется, пятно.
И Жань опустила взгляд и обнаружила возле одной из перламутрово-белых пуговиц на рубашке грязное пятно размером с ноготь мизинца.
Когда это она умудрилась посадить его? Как же она не заметила его, когда одевалась? И Жань мысленно удивилась: это место было на самом деле очень заметным, и непонятно, о чём она только думала, раз не заметила столь явного пятна.
И Жань улыбнулась коллеге:
— Спасибо, что подсказала, а то я бы и не заметила.
— Не застой.
В шкафу не было другой верхней одежды, и И Жань пришлось так и идти в испачканной рубашке, собираясь переодеться уже дома.
Спустившись на лифте прямо на подземную парковку больницы, И Жань отыскала свою машину — чёрный «Мерседес». Это был подарок родителей на начало трудовой деятельности, и И Жань очень им дорожила.
Она включила фары и выехала со стоянки.
Снаружи лил проливной дождь.
Днём за целый день так и не показалось солнце, и к вечеру непогода брала своё.
Машина плавно катила по дороге, дворники снова и отново скользили по ветровому стеклу, как вдруг на пассажирском сидении зазвонил телефон.
И Жань бросила взгляд на экран: звонила мама.
Она надела наушники и нажала кнопку ответа:
— Алло, мама?
— Ага, — со смешком в голосе поинтересовалась Шу Хуа. — Закончила смену?
— Угу, — ответила И Жань. — Только что освободилась, еду домой.
Мать с дочерью о чём-то переговаривались, и три минуты спустя Шу Хуа, как уже бывало бесчисленное количество раз, привычно перевела разговор в другое русло.
— Жань-жань, ты в последнее время ни с кем не встречаешься?
— Нет.
— Эх, — Шу Хуа внезапно вздохнула. — Ты ведь всё ещё ждешь её, да?
И Жань ничего не ответила.
С самого детства она была пай-девочкой: блестящие оценки, послушная и разумная. Родители верили, что дочь всегда останется такой же умницей, пока несколько лет назад всё не изменилось.
Тогда И Жань наконец устроилась на работу, и родители принялись хлопотать о её устройстве личной жизни.
И вот, когда они, подобно бесчисленным другим родителям, вовсю подыскивали дочери жениха для свиданий вслепую, в один прекрасный день И Жань огорошила их признанием.
Для родителей это прозвучало как гром среди ясного неба.
Правда, они слишком сильно любили И Жань и не могли вынести вид её страданий, поэтому супруги попытались смириться с этим фактом. Но блаженство длилось недолго — кто бы мог подумать, что следом за этим последует новый удар.
Дочь уже десяток лет хранила верность и любила женщину, чьё местонахождение было неизвестно.
И Жань навсегда запомнила тот день, день, когда она открыла родителям свои истинные чувства.
И Жань сидела на корточках у ног плачущей матери, устроившейся на диване; на её вечно изящном и невозмутимом лице застыл пустой взгляд, и она услышала собственный опустошённый голос:
— Простите.
Но за что она извинялась?
За то, что полюбила женщину, растворившуюся в людском море?
И Жань не считала, что в этом есть хоть малейшая вина.
— Ладно, проехали. Веди машину аккуратно, вернись, ложись спать пораньше и не засиживайся за полночь.
Шу Хуа почувствовала молчание И Жань. Это была давняя, неразрешимая проблема, которую невозможно было утрясти слёту. Сейчас же, слыша, что И Жань хранит молчание и явно не желает продолжать, она сама решила закрыть эту тему.
И Жань ответила:
— Хорошо, мам, ты тоже ложись пораньше.
Звонок завершился, и тут же раздался голос навигатора.
— Впереди дорожные работы, пожалуйста, объезжайте.
И Жань сбавила скорость и свернула в узкий переулок, уходивший в сторону от широкой дороги. Фонарей здесь почти не было, и вокруг царил полумрак.
Впрочем, выручали фары, так что дорогу И Жань видела неплохо, просто не решалась прибавлять газ.
Едва она одолела небольшое расстояние, как из переулка на обочине прямо перед капотом её машины выскочила человеческая фигура. И Жань, не успев толком сообразить, резко вдарила по тормозам, но всё равно опоздала: даже при небольшой скорости человека отбросило на несколько метров!
И Жань быстро заглушила мотор и выскочила наружу, чтобы во всём разобраться. Не успела она подойти ближе, как этот человек поднялся с земли и громко, безбожно матерясь в сторону проулка, завопил:
— Тощий, ты чё, блять, больной!
— Какого чёрта толкаешься, чуть насмерть не сбил! Смотри у меня, я те щас врежу...
Сбитым человеком оказалась женщина. Поскольку шёл дождь, земля была покрыта лужами, и теперь, прокувыркавшись по ней несколько раз, эта женщина с ног до головы измазалась грязной дождевой водой. Выругавшись, она никак не могла успокоиться и, шатаясь, попыталась броситься за «Тощим», чтобы свести счёты, но, назло всему, после удара машиной у неё болело каждое движение, и, пробежав всего пару шагов, она снова шмякнулась в грязь.
А тот самый «Тощий», о котором она кричала, уже дал деру, и И Жань не заметила даже его тени — в мгновение ока он растворился в ненастной, мрачной ночи.
И Жань бросилась вперед, присела на корточки, чтобы осмотреть раны женщины. Та пластом распростерлась на земле, одежда на руках и коленях порвалась, из прорезей сочилась кровь. Заметив, что «Тощий» сбежал, женщина перевела всю злость на И Жань. Она вцепилась в протянутое запястье И Жань и, совершенно не задумываясь, была она права или нет, принялась истошно браниться:
— Органами своими слепа на дороге? Совсем, блять, ошалела! Плати за ущерб! Не заплатишь — никуда не уйдешь!
Выкрикивая проклятия, она толкнула И Жань. Та не удержала равновесие, завалилась назад и шлёпнулась прямо в грязь.
В свете фар на лице И Жань проступило неподдельное потрясение: она наконец разглядела её лицо — одновременно до боли знакомое и чужое!
Это лицо слишком сильно изменилось по сравнению с тем, что осталось в памяти. Женщина злобно зыркала на И Жань сквозь пелену дождя, меж бровей залегли резкие морщины, похожие на неудачно разглаженные складки старой одежды, а огромные глаза помутнели, покрывшись сеткой кровавых сосудов. Густые тени под глазами казались неразбавленной тушью. Лицо вроде бы еще молодое и красивое, но излучающее тяжесть пережитых невзгод, истоптанное грязью этого мира.
Более того, на щеке женщины залегал жуткий старый шрам, от вида которого бросало в дрожь. Этот страшный рубец пересекал переносицу и расползался к серединам щек, безжалостно уродуя некогда прекрасное лицо.
http://bllate.org/book/31184/3800517
Готово:
