Мужчина замолчал.
Долго не получая ответа, Лю Тинчань опомнился и только тогда сообразил, что вообще сказал.
На самом деле он почти не вслушивался в слова мужчины — он был слишком уставшей.
Брошенная вскользь фраза может прозвучать совершенно обыденно, а иногда способна и больно ранить.
Чжо Юэ, должно быть, хотел его утешить, а Лю Тинчань вовсе не собирался причинять ему боль.
Лю Тинчань произнёс: — Я имел в виду…
Он заговорил, но молчавший мужчина вдруг перебил его: — Я не могу догадаться.
Лю Тинчань замер, сопоставив слова.
— Тяжело на душе — надо говорить об этом.
— Зачем же говорить?
— Я не могу догадаться.
Не можешь догадаться, из-за чего мне тяжело, поэтому нужно обязательно сказать?
Лю Тинчань вдруг едва заметно усмехнулся, согнул одну ногу в колене, упёрся рукой в бедро, а половиной лица прижался к ладони, и, склонив голову, посмотрел на мужчину в свете лампы. Уголки его глаз слегка опустились, выдавая капельку нежности.
Он промолвил: — Мне немного тяжело, Чжо Юэ.
Мужчина так и стоял на месте, опушив ресницы, будто о чём-то размышляя.
Огонёк лампы подрагивал, оба какое-то время молчали — слышно было лишь дыхание и стук сердец друг друга.
Мужчина внезапно качнулся вперёд, наклонился, и Лю Тинчань целиком погрузился в его огромную тень. Он попытался отпрянуть назад, но мешала стена, и уйти не удалось — холодная рука коснулась лба.
На лице мужчины промелькнуло замешательство: — Не холодит?
Лю Тинчань заметил это и невольно пробормотал: — Дурачок.
Возможно, из-за того, что мужчина проявил такую близость с пугающей естественностью, Лю Тинчань незаметно для себя позволил себе лишнее.
Впрочем, стоило ему договорить, как он тут же пожалел об этом.
Он торопливо добавил: — Кхм, просто у тебя слишком низкая температура тела, ты и не чувствуешь. Твоя мерка здесь не подходит.
Красивые брови мужчины сошлись на переносице, и от этого зрелища сердце Лю Тинчаня сжалось — ему безумно захотелось разгладить эту складку.
Красота и впрямь даёт преимущество.
Мысленно вздохнув, он впервые понял, что обладает задатками правителя-смятения.
Лю Тинчань произнёс: — Я даже завидую. С такой-то конституцией разве станешь бояться лета?
И это была чистая правда: при неплохом телосложении Лю Тинчань отличался крайней неженкой натурой — он боялся и холода, и жары, а палящее солнце вообще не выносил, иначе кожа сразу начинала облезать.
Лицо мужчины разгладилось, похоже, слова Лю Тинчаня его убедили.
Лю Тинчань вдруг вспомнил ходившее поверье, будто у людей с низкой температурой тела обычно слабое здоровье.
Неизвестно, к какому именно случаю относился Чжо Юэ, и он встревожился, хотя прямо спросить не решался.
Пока Лю Тинчань размышлял, нахмурив брови, он вдруг услышал голос Чжо Юэ: — Тебе нужны одежда, еда и огонь?
Лю Тинчань: — ?
Чжо Юэ подтвердил: — Тебе нужны одежда, еда и огонь.
Лю Тинчань: — ??
А затем Лю Тинчань увидел, как мужчина обошёл вокруг деревянной хижины, а когда вернулся, его пустые до того руки оказались битком набиты вещами.
Включая, но не ограничиваясь: маленькое винтажное цветастое одеяльце, шёлковая пижама, полотенце, котелок, половинка корня имбиря, одно яйцо, полкувшина рисового вина, пакет выпечки и замаринованная курица.
——?!
Лю Тинчань: — Ты это в доме нашёл?
Вопрос был глупым, ведь он же сам видел, как тот одну за другой вытаскивал вещи из самых разных закоулков!
Вся проблема заключалась в том, что он сам до этого заглядывал в те места, и они были абсолютно, кристально пустыми!
Чжо Юэ бросил взгляд на затенённый угол и опустил ресницы: — Мм.
Лю Тинчань мрачно изрёк: — Моя удача всегда была неизменно хороша. Пока я не встретил тебя.
Помолчав, он добавил с шутливой интонацией: — Встреча с тобой, пожалуй, исчерпала весь мой запас удачи.
Ответом ему стал сунувщийся в руки пакет с выпечкой. Чжо Юэ произнёс: — Нет, ты всегда будешь удачлив.
Тон был предельно серьёзным.
Лю Тинчань тихо, едва слышно вздохнул и невнятно пробормотал: — Хотелось бы верить…
В руке он всё ещё сжимал источающий тепло бумажный кулёк, а мужчина уже сложил горку хвороста. Почувствовав, что в любом случае должен хоть что-то сказать, Лю Тинчань произнёс: — Брать чужие вещи без спроса — пожалуй, нехорошо?
Чжо Юэ как раз возился с разведением костра, движения его были заметно неуклюжими, и, даже не поднимая головы, он ответил: — Не без спроса, я разрешил.
Лю Тинчань перевел услышанное про себя и понял: Чжо Юэ имел в виду, что вещи принадлежат ему, так что пользуйся сколько душе угодно.
Куча хвороста занялась, показался слабый дымок, раздался щелчок — и хворост осел, мгновенно придушив слабый язычок пламени.
Лю Тинчань положил выпечку на подоконник, присел на корточки и потянулся к зажигалке в руке мужчины: — Дай я попробую.
Чжо Юэ не отдал: — Отдохни, сейчас всё будет.
После этого он совершенно небрежно пошевелил палочки, в этом жесте не было ни грамма мастерства, и по сравнению с прежней подготовкой это выглядело из рук вон спустя рукава.
В тот момент, когда Лю Тинчань уже приготовился принять поражение и даже мысленно подобрал утешительные слова, костёр, напротив, запылал с огромной скоростью, пламя взметнулось яростно и жарко.
Чжо Юэ предложил: — Сначала сварим имбирный отвар. Говорят, после того как промокнешь под дождём, нужно его пить.
На его лице застыло выражение человека, который хоть ничего и не понимает, но точно знает, как надо.
Лю Тинчань: — …Хорошо.
Однако.
— Не двигайся.
Чжо Юэ вопросительно замер.
На крыле его носа откуда-то взялось грязное пятнышко. На фоне невероятно белой кожи оно выглядело особенно резким, и Лю Тинчань заметил его как раз потому, что тот повернул голову, желая спросить о причине.
Лю Тинчань указал на собственный нос, показывая ему: — У тебя тут... кое-что есть.
Чжо Юэ протянул руку и потёр нос: точка превратилась в размазанную полосу, а полоса — в целую россыпь грязных мазков. Он стал похож на чумазого котёнка.
Словно само божество сошло с алтаря и вдруг сделалось таким простым и близким.
Лю Тинчань прыснул от смеха.
Чжо Юэ, кажется, что-то сообразил, взглянул на собственную руку, а затем повернул голову, приблизив своё безупречное лицо к юноше. Его веки были опущены, а длинные загнутые ресницы отбрасывали тень круглым кольцом: — Сотри.
В ту же секунду Лю Тинчань получил сокрушительный удар красоты, и смешок чуть не застрял у него в горле.
Глядя на человека, который даже не подозревал о собственном великолепии, он потёр пальцы о край одежды и стал понемногу стирать грязь.
— Готово.
http://bllate.org/book/31171/3799132
Готово:
