Лю Тинчань: ?
Мужчина: Моё имя.
Лю Тинчань подумал про себя: Чжо Юэ… Его имя и впрямь под стать его внешности.
Мужчина внезапно поднялся. Его длинные, похожие на грозовую тучу волосы ниспадали до самых бёдер, а небесно-голубое платье было невероятно широким и длинным — оно волочилось по земле, закрывая щиколотки, и при каждом шаге подол скользил по сочной зелёной траве.
Как бы это сказать… поистине отрада для глаз.
Впрочем.
Лю Тинчань сжал ладони в кулаки. Да это же мужчина в женском платьице…
Чжо Юэ сделал шаг вперёд и остановился, слегка повернув голову к застывшему на месте юноше. В его взгляде читалось недоумение: Разве мы не идём?
Лю Тинчань с задержкой в полтакта выдал «а», ощутив на себе его взгляд, и попытался улыбкой скрыть минутное замешательство: Ты собираешься показать мне дорогу, Чжо Юэ?
Чжо Юэ отозвался предельно естественно: Мм.
Лю Тинчань не раздумывая зашагал следом.
*
Когда они шли по узкой тропинке, внезапно задождил дождь.
У Лю Тинчаня появилось недоброе предчувствие, и он, словно желая убедиться в худшем, спросил: Сколько примерно ещё добираться?
Чжо Юэ немного подумал: Полчаса.
Лю Тинчань перевёл в уме — то есть ещё целый час.
Лю Тинчань: …
Дождь начал усиливаться.
Идти ночью под дождём — дело крайне опасное, особенно когда гремит гром. Похоже, этот ливень прекратится нескоро.
Он больше не цеплялся за идею вернуться на постоялый двор и поделился своими мыслями с Чжо Юэ: Кажется, этот дождь скоро не кончится. Поблизости есть где спрятаться от непогоды? Подойдёт абсолютно всё.
Чжо Юэ: Там есть деревянная хижина.
Из слов Чжо Юэ выяснилось, что эту хижину когда-то построил местный охотник, но со временем охота вышла из моды, и её стали использовать как приют для уставших путников. За столько лет её несколько раз ремонтировали, так что она сохранилась в вполне приличном состоянии.
Для них двоих в данный момент это было отличным убежищем.
Лю Тинчань принял решение без промедления: Направляемся к хижине.
Чжо Юэ: Мм.
Они сменили направление и побежали к лесной хижине.
Двигаясь друг за другом сквозь частую пелену дождя, Лю Тинчань заметил сквозь струи воды, что похожие на шёлк волосы Чжо Юэ уже слегка промокли, утратив былую лёгкость, и тяжело повисли, прилипнув к одежде.
Длинный подол скрывал лужи на земле, а некогда чистый небесно-голубой цвет испачкался в грязи.
Лю Тинчань подумал, что если бы не он, Чжо Юэ сейчас, должно быть, сидел бы в залитой светом комнате, попивая горячий чай и источая неземную красоту, а не пробирался через промозглую бурю и ливень в столь жалком виде.
Прикусив губу, Лю Тинчань внезапно снял надетую поверх всего солнцезащитную куртку, сделал шаг вперёд, догнал шедшего впереди мужчину и потянул его за рукав.
Чжо Юэ остановился.
Лю Тинчань чувствовал, что Чжо Юэ смотрит на него. Повесив куртку на руку, он пояснил: Держи. Материал особый, не пропускает воду — хоть немного защитит.
Чжо Юэ стоял без движения: Защитит?
На этом бесстрастном, словно у божества, лицу вдруг запечатлелось выражение, когда он, опустив голову, вглядывался в юношу своими бездонными, подобными ночному звездному небу глазами, а влажные капли дождя оросили его густые и длинные ресцевые волоски.
Он был в растерянности.
Наивный и невинный, точно новорождённый младенец.Лю Тинчань на мгновение замер, затем распахнул солнцезащитную куртку и поднял её над головой:
— Просто делай так, как я показал, справляйся сам.
Чжо Юэ ответил:
— Угу.
Он протянул руку — с чёткими суставами, тонкими и длинными, словно бамбуковые коленца, — и без лишних слов притянул плечи и спину юноши, прижимая того к груди.
Половина спины Лю Тинчаня прижималась к чужому телу. Летняя одежда была тонкой, кожу разделял всего один слой ткани, и от Чжо Юэ исходил освежающий прохладный ток, прогонявший духоту, которую не смог смыть даже дождь.
Пальцы, лежавшие на плече, были ледяными.
Спадающие и покачивающиеся пряди волос касались щеки — тоже ледяные.
Щекотно и прохладно.
Чжо Юэ неизвестно когда уже взял солнцезащитную куртку и, легко взмахнув ею одной рукой, распахнул её, словно облачные крылья.
Он протянул один край юноше:
— Держись.
Лю Тинчань замер и отказался:
— Тебе лучше укрыться самому, мне не нужно.
Чжо Юэ спросил:
— Почему не нужно?
Лю Тинчань приоткрыл рот. У него было множество благовидных причин для объяснения: например, что это он втянул Чжо Юэ в неприятности, или что он сам не боится промокнуть под дождём.
Но, глядя на мужчину перед собой, он вымолвил совсем другое:
— Ты хочешь укрыть меня от дождя, Чжо Юэ?
Чжо Юэ ответил:
— От дождя можно заболеть.
Лю Тинчань ухватился за край одежды и позволил увлечь себя вперёд. Чёрная дождливая ночь служила лучшим прикрытием, скрывая эмоции в его глазах.
Деревянный домик был убогим.
К счастью, солнцезащитная куртка всё же помогла, да и дождь шёл слабый, к тому же они двигались быстро, так что одежда лишь слегка отсырела, но не промокла насквозь.
На ощупь отыскав лампу, вмонтированную в стену — старинную масляную ланпаду, в которой оставалось совсем немного керосина, — Лю Тинчань вздохнул с облегчением. По крайней мере, у них был свет.
В детстве он какое-то время жил в деревне с бабушкой, поэтому, поправив фитиль, он довольно легко зажёг масляную лампу.
Мгновение спустя дрожащий огонёк тусклого жёлтого света робко поднялся вверх, и в тот же миг сияние окутало этот тесный пятачок пространства.
Свет — символ цивилизации, который во многих случаях дарит людям покой и надежду.
Лю Тинчань не был исключением.
Его разум внезапно расслабился, а следом нахлынула усталость, холод и голод.
Но что можно было сделать в нынешних условиях?
Превозмогая себя, он окликнул мужчину, стоявшего у входа:
— Чжо Юэ, перестань смотреть. Дождь такой сильный, неизвестно, когда он прекратится, заходи отдохнуть.
Чжо Юэ прикрыл дверь и вошёл в дом.
Увидев, что тот стоит без движения, Лю Тинчань уже не имел сил что-либо говорить. Он плюхнулся прямо на пол, даже не заботясь о том, чистый он или нет.
Закинув голову, он прислонился к деревянной стене и устало закрыл глаза. Оставалось только ждать рассвета.
Вдруг раздался шорох, и совсем близко прозвучал голос, подобный звону талого снега в горном ручье:
— Тебе плохо?
Лю Тинчань продолжал держать глаза закрытыми и тихонько промычал:
— М-м.
Затем он услышал слова собеседника:
— Если тебе плохо, нужно об этом говорить.
Лю Тинчань спросил:
— Зачем об этом говорить?
http://bllate.org/book/31171/3799131
Готово:
