Когда вошел Ло Сы, Су Сюэмин передал ему несколько сигнальных фейерверков, которые лежали у изголовья кровати. Эти фейерверки были изготовлены по особому заказу: стоило им взлететь в воздух, как их можно было заметить даже среди бела дня за добрый десяток ли. Без сомнения, за городом должны были дежурить люди из Резиденции удельного князя Дина, готовые принять и передать весточку дальше, звено за звеном — принцип здесь был точно такой же, как у сигнальных башен, воздвигаемых каждые несколько десятков ли. Приняв фейерверки, Ло Сы наклонился ближе к Су Сюэмину, и тот шепнул ему еще пару слов — судя по всему, назвал имя тайного агента. Заметив, как Ло Сы чуть заметно кивнул, Су Сюэмин отпустил его, и юноша, отдав честь Дун Фэйцзюню, вышел.
Проводив Ло Сы взглядом, Дун Фэйцзюнь подумал про себя: неужели этот мальчишка так быстро завоевал доверие Су Сюэмина?
Заметив, что Дун Фэйцзюнь неотрывно смотрит вслед парню, Су Сюэмин с легкой улыбкой поинтересовался:
— Что генерал думает об этом малóм?
Обернувшись, Дун Фэйцзюнь ответил:
— Молодой, но смелый и толковый. Весьма неплохой парень.
Его взгляд скользнул по груди Су Сюэмина, и он вдруг ошеломленно произнес:
— Заместитель командующего, вы...
Заметив реакцию собеседника, Су Сюэмин опустил глаза. Оказывается, когда он только что через силу поднялся с постели, рана на груди, должно быть, разошлась. Из нее сочилась кровь, окрасив белое нижнее белье в красный цвет, но сам он из-за непрекращающейся боли в ране даже не понял, разошлась она или нет.
— Теперь уже незачем скрывать правду, давайте-ка позовем лекаря осмотреть рану? — предложил Дун Фэйцзюнь.
Су Сюэмин слабо улыбнулся:
— Пустяковая рана, не стоит беспокойства.
С этими словами он достал из прикроватной тумбочки целебные мази и бинты, сам распахнул нижнее одеяние и развязал окровавленные повязки. На белой коже зияла безобразная, зловеще черневшая рана.
Дун Фэйцзюнь невольно поморщился от такого резкого контракта. К тому же сейчас они находились на этапе сотрудничества, и если бы он не протянул руку помощи, это выглядело бы странно. Сделав два шага вперед, он перехватил у Су Сюэмина баночку с мазью.
Су Сюэмин не стал сопротивляться и послушно отдал лекарство.
Взяв баночку, Дун Фэйцзюнь привычным движением стер с раны запекшуюся кровь, присыпал порошком и аккуратно забинтовал. Видя, что Су Сюэмин совершенно не бережет себя, он невзначай обмолвился:
— Если заместитель командующего желает сойтись в решающей схватке с Янь Вэйлинем на поле боя, вам следовало бы как следует залечить раны.
Су Сюэмин сперва опешил, а затем улыбнулся. Его нынешнее моральное состояние было далеко не тем, чтобы вести светские беседы через силу, но неведомо почему он произнес:
— С тех пор как я вступил в армию, я впервые получаю столь тяжелое ранение.
Дун Фэйцзюнь и сам не понимал, почему разговор вдруг свернул на такие бытовые темы, но счесть молчание за ответ тоже было неудобно, поэтому он подхватил:
— Заместитель командующего ведь служит в войсках уже довольно давно?
— ...В этом году идет уже восьмой год.
Су Сюэмин вдруг тоже почувствовал, что беседа уводит их куда-то в сторону, но, следуя правилам вежливости, все же ответил. Поддавшись этому мимолетному воспоминанию, он невольно вспомнил прежние деньки в Армии Юн и с легкой ностальгией произнес:
— Говорят, генерал за эти двенадцать лет прошел путь от простого рядового до нынешнего высокого поста. Теперь, когда я об этом думаю, это и вправду было непросто.
Дун Фэйцзюнь, похоже, тоже поддался нахлынувшим воспоминаниям и отозвался:
— По правде говоря, порой и сам не пойму: шел ли я этой дорогой по собственной воле, или всему виной мой отец.
Услышав это, Су Сюэмин, сам будучи сыном влиятельного сановника, едва заметно кивнул в знак солидарности.
Однако стоило ему кивнуть, как они переглянулись и внезапно ощутили странную неловкость.
Оба внезапно осознали, что еще никогда прежде не вели столь глубоких разговоров в столь мирной и в то же время причудливой обстановке. За этим последовало легкое замешательство: с чего вдруг их беседа приняла такой странный оборот?
На мгновение воцарилось молчание. Дун Фэйцзюнь молча вернул целебную мазь, бинты и прочее на прежнее место.
Тогда Су Сюэмин поблагодарил Дун Фэйцзюня за помощь с перевязкой, а тот в ответ попросил не принимать это близко к сердцу.
Обменявшись дежурными любезностями, Дун Фэйцзюнь откланялся и вышел.
Выйдя за дверь, он сразу разыскал Дин Юаньминя и расспросил его об отправке людей из города за подкреплением. Дин Юаньминь ответил, что, выслушав слова Су Сюэмина, переданные через Ло Сы, он сразу же велел юноше связаться с тем тайным агентом. Впрочем, соблюдая крайнюю осторожность, он также отобрал тридцать искусных воинов с железными нервами, которые под покровом ночи двинулись из города во всех направлениях согласно первоначальному плану.
Дун Фэйцзюнь изначально не слишком верил, что один лишь тайный агент сможет решить исход дела, но теперь, услышав слова Дин Юаньминя, наконец успокоился.
К тому моменту, когда со всеми делами было покончено, ночь уже вошла в свои права. Густой аромат ночных фиалок плыл в воздухе.
Ночной Личэн по-прежнему погрузился во тьму, как и прежде.
Дун Фэйцзюнь неспешно, прогулочным шагом направился обратно в резиденцию.
Ныне все надежды Сюньчэна покоились на трех тысячах воинов подкрепления Су Сюэмина.
Надежда же Личэна заключалась в том, чтобы сперва заполучить восемь тысяч новобранцев из Цзинчжоу и прочих мест — тогда Личэн сумел бы продержаться в общей сложности семь дней, а за эти семь дней, заручившись поддержкой Су Сюэмина, выхлопотать подкрепление из других уголков страны.
Подумав об этом, он невольно усмехнулся про себя. Как же так, неужели все надежды возложены на одного лишь Су Сюэмина?
Он покачал головой, еще раз мысленно разложив по полочкам текущую обстановку и возможные пути решения, но все равно чувствовал смутную тревогу: неужели все пройдет так гладко? В конце концов, их противником был сам Янь Вэйлинь.
Когда он подошел к воротам собственного дома, там дежурил Ло Сы. Увидев возвращающегося Дун Фэйцзюня, юноша доложил об установлении связи с тайным агентом, подтвердив, что контакт прошел успешно и весть о призыве подкрепления уже передана. Поскольку об этом Дун Фэйцзюнь уже в общих чертах знал со слов Дин Юаньминя, он лишь кивнул в знак того, что принял доклад к сведению.
Сам этот юноша вызывал у Дун Фэйцзюня искреннюю симпатию. В последние дни, отражая натиск Армии Чэн, именно Ло Сы вел войска в контратаку за городские стены и благодаря внезапному удару обезглавил вражеского военачальника рангом пониже, слегка сбив спесь с наступающих. К подобным молодым талантам Дун Фэйцзюнь всегда относился с особым теплом. Он вкратце расспросил о том, как Ло Сы заменял Су Сюэмина на посту командующего Западными воротами в течение дня, и вновь лично похвалил его за убийство вражеского офицера.
Ло Сы все же был молод и не умел скрывать эмоции. В свете дверного фонаря было отчетливо видно восторженное выражение лица парня.
Глядя на него, Дун Фэйцзюнь невольно вспомнил себя в юности. В те годы, когда он только попал в армию, он был точно таким же пылким, и любой незначительный успех заставлял его радоваться так, что он еще несколько дней ходил окрыленный.
При этих мыслях он неожиданно вспомнил их недавний диалог с Су Сюэмином, едва не переросший в откровенный разговор о прошлом.
По какой же причине та беседа зашла так далеко?
Легкий порыв холодного ветра привел его в чувство, и он с улыбкой сказал Ло Сы:
— У меня больше нет дел, ступай занимайся своими обязанностями.
Следующий день выдался на редкость спокойным. По какой-то причине армия Государства Чэн, осаждавшая город и дававшая о себе знать практически ежедневно, сегодня вела себя тихо. Стоя на крепостной стене и глядя наружу, можно было заметить, что вражеский лагерь погрузился в тишину — лишь то тут, то там виднелась парочка тыловиков, вышедших из палаток развести огонь и сварить похлебку.
Ни во время утреннего, ни в полдень, ни даже при вечернем обходе не было замечено никаких странностей в действиях Армии Чэн, поэтому Дун Фэйцзюнь приказал защищающим город воинам Армии Цин отдохнуть на местах.
Если считать со дня ранения Су Сюэмина, шел уже второй день. Иными словами, в ближайшие трое суток им было необходимо получить восемь тысяч новобранцев из Цзинчжоу, иначе Личэн падет.
Утром он справлялся у Дин Юаньминя: тот доложил, что из тридцати отправленных разведчиков двадцать пять пали на месте от стрел и мечей Армии Чэн, но пятерым удалось прорвать вражеское кольцо — по крайней мере, тел перед строем не обнаружили. Иными словами, если прибавить к ним «тайного агента», предоставленного Су Сюэмином, по меньшей мере шестеро пытались передать весть на ту сторону.
А из Сюэчэна по-прежнему не было никаких вестей. Поскольку Личэн оказался наглухо окружен Армией Чэн, любая весть извне попросту не могла проникнуть внутрь.
Миновала еще одна ночь, но Армия Чэн по-прежнему хранила молчание. Ранним утром, проснувшись довольно рано, Дун Фэйцзюнь поднялся на крепостную стену для дозора.
Бросив взгляд вдаль, он увидел бескрайнее море вражеских лагерей и снующих туда-сюда солдат Армии Чэн. Но почему же эти сутки прошли в таком зловещем спокойствии?
— Генерал.
Ци Шяо, совершавший обход, заметил Дун Фэйцзюня у зубцов стены и поприветствовал его, но в ответ услышал задумчивый голос генерала:
— У меня с самого утра крутится в голове одна мысль. Все это кажется мне крайне нелогичным.
— Генерал имеет в виду местонахождение Янь Вэйлиня?
Дун Фэйцзюнь погрузился в раздумья:
— С чего бы Армии Чэн вести себя так тихо целые сутки? С чего бы им временно прекращать штурм Личэна, позволяя нам перевести дух?
Помолчав, он продолжил:
— Не совершили ли мы где-то ошибку? Все наши нынешние маневры строились на предположении, что Янь Вэйлинь вместе с основной частью Армии Чэн численностью не менее тридцати тысяч человек находится под Сюньчэном... Но что, если Янь Вэйлинь вовсе не под Сюньчэном, а здесь?
Ци Шяо возразил:
— Но зачем тогда Армии Чэн было имитировать сигнальные костры, призывая армию Сюньчэна на помощь?
В этом не было никакого смысла. Если целью Янь Вэйлиня был Личэн, он никак не должен был желать выхода этого подкрепления из города.
Пальцы Дун Фэйцзюня легко постукивали по кирпичной кладке стены. Он снова принялся приводить в порядок свои мысли. Была ли допущена ошибка и в какой момент все пошло не так? Осада Личэна Армией Чэн, ранение Янь Вэйлиня стрелой и падение с лошади, вызов на личную встречу перед строем, внезапное исчезновение Янь Вэйлиня, весть от Су Сюэмина, тайный агент Су Сюэмина, подкрепление Су Сюэмина, а также сигнальные костры... Если Янь Вэйлинь не под Сюньчэном, а здесь... Если... Янь Вэйлинь... здесь... Лицо Дун Фэйцзюня мгновенно переменилось, и он бросил Ци Шяо:
— Срочно подожги сигнальный дым на юго-угловой башне, призывай армию Ванлина на помощь!
Увидев его реакцию, Ци Шяо, хоть и не понимал, что произошло, беспрекословно бросился выполнять приказ. Но едва он сделал шаг, как Дун Фэйцзюнь окликнул его:
— Постой.
Ошеломленно остановившись, Ци Шяо обернулся и увидел, что лицо Дун Фэйцзюня помрачнело. Словно додумавшись до чего-то страшного, генерал тяжело вздохнул, приложил руку ко лбу и устало бросил:
— Ступай.
Странное предчувствие шевельнулось в груди Ци Шяо, но он молча удалился выполнять приказ. Дун Фэйцзюнь сжал кулаки, чувствуя глухую досаду. Если его догадки верны и Янь Вэйлинь действительно здесь, то недавний дымовой сигнал Армии Чэн был лишь уловкой, чтобы одурачить защитников Личэна. Наверняка те сигнальные башни, что передавали сообщения цепочкой по дороге из Личэна в Сюньчэн, были захвачены врагом. В таком случае, сколько бы дыма ни пустили в Личэне, он банально не дойдет до Сюньчэна.
Обычная груда волчьего навоза и хвороста. И этого оказалось достаточно, чтобы заставить трехтысячное подкрепление Армии Юн изменить маршрут и лишить их смелости призвать на помощь армию Ванлина. Всего одна горстка сигнального дыма изолировала Личэн, на корню обрушив любые надежды на подмогу.
Глядя вслед удаляющемуся Ци Шяо, Дун Фэйцзюнь понимал, что совершает мартышкин труд. Раз уж сигнальный тракт на Сюньчэн перерезан Армией Чэн, нет никаких гарантий, что тракт на Ванлин избежал той же участи. И все же попытаться стоило — в каких бы ужасных условиях ни оказался, всегда нужно бороться до конца.
Вскоре в юго-восточном углу Личэна взметнулся дым. На фоне утреннего ясного неба черный столб пламени устремился ввысь, словно безобразное чудовище, разорвавшее тишину небес.
Стоя на стене, Дун Фэйцзюнь заметил, как воины в лагере противника тоже обратили внимание на этот дым. Не прошло и мгновения, как они начали строиться перед своими палатками.
Судя по всему, Армия Чэн собиралась идти на штурм.
Вскоре за городом зазвучали трубы, возвещающие о нападении. Уставшие бойцы Армии Цин, дремавшие прямо на бастионах Личэна, в испуге вскочили и в панике заглянули за зубцы стен.
Внизу черным-черно было от бесчисленных рядов Армии Чэн — казалось, их стало вдвое больше, чем обычно.
Увидев стройные ряды неприятеля, Дун Фэйцзюнь понял, что его догадка подтвердилась. Все сто тысяч воинов Армии Чэн находились здесь, и никаких трех тысяч засадных полков под Сюньчэном в помине не было.
Однако теперь, даже осознав это, было уже слишком поздно. Подкрепления с других направлений, даже если тронутся в путь немедленно, прибудут в Личэн не раньше чем через три дня. Но при нынешнем положении дел Личэн под ударами стотысячной армии не продержится и двух дней.
Оказывается, эти сутки с лишним передышки Армия Чэн ждала. Ждала, пока изменившее маршрут подкрепление отойдет на расстояние трехдневного перехода от города. И тогда какие бы сигналы о помощи ни посылали из Личэна, докричаться до небещ или дозваться земли было бы бесполезно.
Армия Чэн выжидала время!
В текущей ситуации Сюньчэн не получит вестей из Личэна, Ванлин, судя по всему, тоже останется в неведении, а восемь тысяч новобранцев из Цзинчжоу доберутся лишь через три дня. Три тысячи воинов Армии Юн, сменив курс и промаршировав сутки, даже получив сигнал прямо сейчас, будут добираться те же три дня. А если и существуют иные правительственные подкрепления, им понадобится не меньше пяти дней. У осажденного Личэна больше не осталось союзников, способных прийти на выручку!
А ведь защитников внутри города после целого месяца упорных боев осталось всего-то два десятка тысяч.
Врагов же за стенами — сто тысяч.
Соотношение сил составляло пять к одному. О боевом духе и говорить не приходилось. Сердце Дун Фэйцзюня рухнуло в пропасть.
В этот момент со всех сторон донеслись оглушительные крики и рев воинов Армии Чэн. Заглянув вниз, он увидел, что противник лавиной, закрывающей собой небо и землю, катит на Личэн!
— К бою! — выкрикнул приказ с городской стены Дун Фэйцзюнь.
Солдаты тут же забили в боевые барабаны. Гулкий рокот барабанного боя заглушил вражеские крики. Перекрывая грохот, Дун Фэйцзюнь взмахнул клинком и заорал:
— Воины! Стоит нам продержаться до прибытия подкрепления из Ванлина, и победа будет за нами!
Сигнальный дым, призывающий ванлинцев, все еще висел в синеве небес, а значит, помощь оттуда прибудет через два дня. Услышав это, защитники Личэна немного стряхнули с себя оцепенение, и на их изможденных лицах вновь проступила стойкость.
Дун Фэйцзюнь прекрасно понимал, что подкрепление из Ванлина вряд ли появится, но без этой уловки боевой дух защитников рухнул бы еще быстрее.
— Генерал, почему... почему врагов за стенами так много? — на крепостную стену поднялся Дин Юаньминь. Взглянув на бесчисленное море врагов, кишащих внизу подобно муравьям, он все же не смог скрыть испуга. — Что-то изменилось?
Кивнув, Дун Фэйцзюнь ответил:
— Похоже, наши расчеты не оправдались. Скорее всего, Янь Вэйлинь все-таки здесь.
Дин Юаньминь на миг замер, судя по всему, тоже постигнув суть происходящего, и его лицо перекосилось:
— Если это так, что нам делать?
Дун Фэйцзюнь повернул голову:
— Есть ли надежда на те восемь тысяч новобранцев?
Дин Юаньминь пояснил:
— Мы отбирали лучших специалистов по скрытному передвижению, их боевые искусства тоже на высоте. У тех пятерых, что вырвались из окружения, есть определенные шансы... Впрочем, ручаться за успех... в данном деле не может никто.
Дун Фэйцзюнь кивнул и мрачно произнес:
— Надеюсь, весточка по линии заместителя командующего сработала.
— Генерал. — Дин Юаньминь замялся, словно хотел что-то сказать, но не решался.
— В чем дело?
— Тот, кто изначально утверждал, будто Янь Вэйлиня здесь нет... ведь тоже был он...
Дун Фэйцзюнь слегка опешил.
Дин Юаньминь продолжил:
— Генералу следует держать ухо востро...
Глухой грохот разорвал воздух, прервав их беседу — это ударили осадные орудия Армии Чэн. Дун Фэйцзюнь подбежал к зубцам стены и заглянул вниз: от взрыва часть кирпичной кладки осыпалась градом земли.
Этот штурм разительно отличался от всех предыдущих. Армия Чэн сосредоточила у Северных ворот львиную долю своих сил. Они наступали неспешно, но непреклонно: стоило первой волне воинов сорваться со стены под ударами врага, как на смену им тут же бросалась вторая. Глядя вниз, можно было заметить, что земля усыпана стрелами, бревнами, телами раненых и павших врагов, но точно так же она загромождена таранами, штурмовыми лестницами и бесконечными потоками свежих вражеских сил, прущих непрерывным потоком.
http://bllate.org/book/31167/3798776
Готово:
