Что он спросит? Почему он обманул его, почему взял на борт, почему…
— А вспомнишь ли ты меня, когда мы встретимся снова?
Вопрос оказался совершенно неожиданным, можно даже сказать — праздным. Но Лян Чжао, не отводя взгляда, смотрел прямо на Гу Мэнжаня. Его лицо было серьезным, а тон — исполненным искренности, словно он отчаянно пытался прояснить нечто важное.
Гу Мэнжань широко открыл глаза, в глубине которых на мгновение промелькнуло замешательство.
После короткой паузы, словно что-то обдумав, он пожал плечами, делая вид, что ничего не произошло. Уголки его губ слегка приподнялись, и он ответил Лян Чжао с подчеркнутой уверенностью:
— Конечно, помню. Иначе зачем бы я позвал тебя на Фэнъи?
Было заметно, как напряжение, сковывавшее тело Лян Чжао, наконец спало.
— Лян Чжао, — Гу Мэнжань отодвинулся в сторону, протянул руку и слегка похлопал того по плечу. — Я знаю, у тебя в душе полно вопросов. Но сейчас я не могу тебе ничего объяснить. Дай мне еще два дня, хорошо? Поверь мне хоть раз.
— Я не то чтобы не верю тебе, просто я… — Лян Чжао опустил глаза, отводя взгляд, и тихо пробормотал: — Любопытно.
— Любопытно что? — Гу Мэнжань склонил голову, глядя на него.
Лян Чжао закусил губу, едва заметно улыбнулся и указал рукой на кухню:
— Твое тушеное мясо.
— О нет!
Вечернее мясо все-таки вышло солоноватым. Под утро, ожидая своей очереди на шлюзование, Гу Мэнжань и Лян Чжао так измучились от жажды, что каждый выпил не меньше пяти чашек воды, а следом началось… бесконечное беганье в туалет.
В час ночи проснулся Мэн Гаоян. Зевая, он забрел в рубку.
— Дедушка Мэн.
Заметив боковым зрением, что пришел дедушка Мэн, Лян Чжао тут же вскочил с капитанского кресла. Однако стоило ему наполовину подняться, как Мэн Гаоян нажал ему на плечи, возвращая на место:
— Сиди, я просто зашел проведать.
Они почти подошли к шлюзу. Гу Мэнжань стоял у пульта управления, прильнув к стеклу и с интересом наблюдая за процессом. Услышав голоса, он обернулся и с удивлением спросил:
— Дедушка, ты чего пришел? Проснулся?
Старший обогнул пульт управления, направляясь к Гу Мэнжаню, и, вскинув брови, озорно усмехнулся:
— Шлюзование все-таки, неспокойно мне за вас, молокососов. Пришел поглядеть, я же не специально помешать вашему уеди…
— Дедушка! — лицо Гу Мэнжаня вмиг переменилось. Он в три прыжка подскочил к Старшему и накрыл ему рот ладонью.
Старший и вправду не следил за языком, еще чуть-чуть — и он бы…
Гу Мэнжань машинально взглянул на Лян Чжао и, встретившись с его недоуменным взглядом, виновато улыбнулся, чтобы разрядить обстановку, и поспешно оттащил деда в дальний угол рубки.
— Дедушка, умоляю, не болтай ерунды! Ты ляпнешь не подумав, а мне с Лян Чжао потом как неловко! — Гу Мэнжань намеренно понизил голос до шепота.
Старший понял, что сболтнул лишнее, почесал затылок и для вида проворчал:
— Ха-ха, ну и соленое же сегодня мясо, во рту пересохло.
— Дедушка Мэн, тут есть вода.
— Ой, как вовремя, а то помираю от жажды!
Как только Лян Чжао заговорил, Старший, словно юркий голец, тут же проскользнул к пульту. Гу Мэнжань лишь бессильно закатил глаза и сердито посмотрел деду в спину.
В половине второго ночи Фэнъи, стоя первым в очереди, начал медленно приближаться к воротам.
Издалека шлюзовые ворота казались лишь чуть большими дверями, но по мере того, как расстояние сокращалось, перед глазами выросла колоссальная громада. Гу Мэнжань широко раскрыл глаза, едва не забыв, как дышать.
Ворота уходили в самую высь, в облака, казалось, им нет конца. Подобно стальному зверю, затаившемуся в водах Хуанцзяна, они внушали трепет перед мощью этого грандиозного инженерного сооружения.
Шаочжоуский судоходный шлюз был трехступенчатым и имел трое ворот.
Фарватер впереди очистился, створчатые ворота медленно поползли в стороны, и Фэнъи вместе с тремя другими грузовыми судами вошел в первый навигационный канал.
Канал напоминал длинную прямоугольную коробку без крышки, наполненную водой. Спереди и сзади — створчатые ворота, по бокам — неприступные высокие стены.
Когда все суда вошли внутрь и надежно пришвартовались, первые ворота за спиной медленно закрылись. Даже без пояснений деда Гу Мэнжань понимал: сейчас начнется наполнение канала водой.
Между нижним и верхним бьефом реки существует перепад уровней, и шлюзы как раз и созданы для того, чтобы контролировать этот перепад.
Спустя час после начала наполнения уровень воды в первом шлюзе поднялся с семидесяти до девяноста четырех метров — на целых двадцать четыре метра.
Затем последовали вторая и третья ступени. Как только уровень воды в канале сравнялся с уровнем реки в верхнем течении, последние ворота распахнулись, и Фэнъи начал медленно выходить из шлюза.
Весь процесс занял три часа, и Гу Мэнжань следил за ним от начала и до конца.
Он ни капли не устал, напротив — был невероятно воодушевлен тем, что воочию увидел это величественное рукотворное чудо.
Однако печально было осознавать, что в недалеком будущем это великое творение человечества, как и река-мать, вскормившая людей, исчезнет в пучине истории.
Проспав до самого полудня, Гу Мэнжань обнаружил, что четверо наемных членов экипажа уже забрали расчет и ушли.
Пока люди были на борту, их присутствие почти не ощущалось, но стоило им уйти, как огромный Фэнъи, оставшись втроем, показался пугающе тихим и пустым.
Желтый туман сильно ограничивал видимость, замедляя ход судов. То, что должно было пройти Шаочжоуский судоходный шлюз еще вчера утром, удалось осуществить лишь сегодня под утро. А до катастрофы, которая навсегда изменит ход истории человечества, оставалось меньше суток.
Грядущая беда тяжелым камнем давила на грудь. У Гу Мэнжаня было скверное настроение, выйдя из спальни, он долго сидел в гостиной, глядя в пустоту. Было уже час дня, а плита все еще оставалась холодной.
Старший, управлявший судном из рубки, судя по всему, был голоден как волк: его ворчание доносилось из рации почти десять минут кряду. Гу Мэнжань с неохотой поплелся на кухню.
Когда повару не до готовки — едят что есть.
Нарезал оставшиеся с вечера свиную голову и говядину, добавил к ним морскую капусту и соевую спаржу — вот и овощное блюдо нашлось. Мясо разогрел в пароварке, поставил вариться рис — простой обед был готов.
Когда еду принесли в рубку, Старший был уже настолько голоден, что даже ворчать не мог.
Но, увидев, что это снова вчерашние объедки, он сразу сник и с отвращением произнес:
— Почему опять тушеное мясо?
Гу Мэнжань, погруженный в свои мысли, машинально отмахнулся:
— Ешь что дают. Ты же сам вчера просил тушеного мяса.
Мэн Гаоян:
— Но не каждый же раз! Уже третий прием пищи подряд! Куда делся твой энтузиазм? Раньше ты каждый день придумывал что-то новенькое, а тут два дня одни остатки.
— Где же одни остатки? Только этот раз, потерпи.
Гу Мэнжань отвечал деду, а сам витал где-то далеко. Он медленно подошел к пульту, глядя на сгущающийся над рекой желтый туман, и его брови сошлись на переносице.
Болтун вдруг замолчал и погрузился в думы — Старший наконец понял, что что-то не так, и, сидя у пульта, бросил на него долгий взгляд:
— Что, поссорился с Сяо Ляном? Чего кислый такой?
От этих слов Гу Мэнжань, только что пребывавший в глубокой печали, вдруг развеселился и повернулся к деду:
— Ну началось… Ты всё готов приплести к Лян Чжао.
— А кто виноват, что ты кормишь меня объедками, — Старший взял миску, закинул в рот кусочек мяса и принялся жаловаться дальше.
Гу Мэнжань промолчал. Улыбка на его лице быстро погасла, и он, глядя на реку, тихо вздохнул:
— Дедушка, ты помнишь, какой завтра день?
— Завтра? А, конец света!
— …Ну не настолько же драматично.
Мэн Гаоян, уткнувшись в миску и раздув щеки от риса, пробормотал:
— Почти. По твоим рассказам — никакой разницы.
— И при этом ты с таким аппетитом ешь, — тихо подколол его Гу Мэнжань.
Услышав это, Старший принялся жевать еще усерднее:
— Дождь пойдет — небо не удержишь, дочь замуж выйдет — не остановишь. Некоторые вещи предопределены. Мой голодный желудок все равно не заткнет жерло вулкана. Надо есть, надо пить, а дальше — будь что будет.
— Логично, — Гу Мэнжань скрестил руки на груди, в его глазах промелькнула растерянность. — Но дедушка, ты… не боишься?
— А какой толк бояться? — Мясо оказалось слишком соленым, Старший запил его водой и причмокнул губами. — Все, что мог, я сделал, к чему готовился — подготовил. Положимся на судьбу. Да и вообще, в Юньтяне и Шаочжоу действующих вулканов нет, тут относительно безопасно. Нам нужно только пережить ту волну землетрясений.
Волна землетрясений…
Эту волну будет не так-то просто пережить. На реке небезопасно, на суше — еще опаснее. Даже несмотря на тщательную подготовку, у Гу Мэнжаня не было уверенности, что он сможет защитить деда и Лян Чжао.
Глава 10. Временная стоянка
— У-у-у…
— Вниманию всех судов в акватории Аньчана! Всем судам в акватории Аньчана немедленно следовать указаниям диспетчеров и направляться на временную стоянку на рейде Аньчана! Повторяю, предупреждение о сильном тумане, видимость менее десяти метров. Всем судам в акватории Аньчана немедленно следовать указаниям диспетчеров и направляться на временную стоянку на рейде Аньчана!
Когда сгустились сумерки, желтый туман над Хуанцзяном окрасился ночной тьмой. Он навалился на лобовое стекло густой, неразбавленной тушью, полностью скрыв обзор.
Туман был настолько плотным, что участились столкновения судов. К вечеру вмешалось Управление по морским делам, приняв меры по приостановке судоходства и направлению всех судов бассейна в ближайшие порты.
Фэнъи успел лишь наполовину войти в акваторию Аньчана, как взвыли сирены патрульных катеров, и голос представителя власти через УКВ-радиостанцию предельно ясно донесся до рубки Фэнъи.
Старший сидел у пульта управления, выпрямившись, с крайне серьезным выражением лица.
Гу Мэнжань стоял рядом, опираясь руками о пульт, его губы сжались в тонкую линию.
Когда зазвучал сигнал, Мэн Гаоян и Гу Мэнжань обменялись понимающими взглядами, после чего развернули штурвал и, следуя за огнями навигационных знаков, взяли курс на рейд порта Аньчан.
Вынужденная стоянка из-за желтого тумана не входила в планы Гу Мэнжаня, но то, что Фэнъи пришвартуется в Аньчане, было частью его изначального замысла.
Землетрясение приближалось, и кажущаяся безопасной река на деле таила в себе смертельные угрозы.
Как только земля начнет дрожать, следом придут оползни, селевые потоки и другие природные бедствия, вплоть до прорыва плотин водохранилищ и наводнений.
А когда земная кора начнет раскалываться, участки дна будут резко подниматься или опускаться. Тогда Хуанцзян превратится в гигантский маятник, и все «гости» на его поверхности заходят ходуном вместе с рекой — вверх-вниз, из стороны в сторону, причем без всяких ремней безопасности.
http://bllate.org/book/31160/3797717
Готово:
