Инь Сюань одной рукой развязал собственный плащ и накинул его на Юй Лайфу.
Толстый плащ свисал до самых щиколоток Юй Лайфу, почти полностью укутав его с головой.
Пань Цюань с улыбкой обратился к Юй Лайфу:
— Твоя одежда испачкалась, и нашёл же я людей в Управлении по пошиву одежды, чтобы тебе сшили новую. То, что на тебе сейчас — одежда Вашего Величества, к тому же Ваше Величество лично переодел тебя.
Юй Лайфу опустил голову, бросив взгляд на слишком длинные штанины, и представил, как Инь Сюань собственной рукой переодевал его. Его глаза чуть расширились, и он подумал, что в списках злодеев, чья красота губит государства и народы, пожалуй, скоро появится и его имя.
Инь Сюань искоса глянул на Пань Цюаня и махнул рукой, приказывая всем удалиться, включая и этого болтливого Пань Цюаня.
Юй Лайфу тихо произмолвил:
— В охотничьих угодьях холодно и глушь, неужели Ваше Величество и впрямь собирается разбирать здесь доклады?
Инь Сюань не удостоил его ответом, и Юй Лайфу смутно почувствовал, что сболтнул лишнего, поэтому поспешил исправиться:
— Раб имел в виду, что Ваше Величество помнит о трудностях предков и подражает их стойкости в преодолении невзгод ради усердного управления государством. Это усердие трогает до глубины души.
Инь Сюань поднял ледяной взгляд от ворона бумаг и устремил его на Юй Лайфу.
Холодно произнес Инь Сюань:
— Возьми один пельмень с креветкой.
Юй Лайфу решил, что поесть хочет сам Инь Сюань, и специально подцепив палочками самый крупный, поднес его.
Инь Сюань снова приказал:
— Засунь себе в рот.
Юй Лайфу ничего не понял, но послушно запихнул пельмень с креветкой себе за щеку, так что та раздулась. Он мысленно подумал: что он снова ляпнул не то, даже похвалить нельзя?
Пань Цюань, услышав эти слова, уже дошел до выхода, но не удержался и обернулся на Юй Лайфу. Уголки его губ тронула многозначительная улыбка, и он погрозил Юй Лайфу пальцем, словно говоря глазами: всё еще переспрашиваешь? Да если Ваше Величество так поступает, то лишь потому, что жалеет тебя, глупышка.
Пань Цюань вздохнул и покачал головой: горная дорога тряская, и их Ваше Величество испугался, что хилое телосложение Юй Лайфу не выдержит, а раны снова откроются и причинят страдания, но почему же Юй Лайфу ведет себя как чурбан.
Когда Пань Цюань ушел, Инь Сюань снова опустил взгляд на доклады:
— Садись. Наешься — подойдешь растирать тушь.
— Угу, — Юй Лайфу ответил так на слово «послушно».
Он уплел всю тарелку пельменей с креветками до последнего, а затем выпил чашку горячего супа. Насытившись и вдоволь напившись, он почувствовал, что наконец-то заново родился.
— Докладываю Вашему Величеству, раб наелся.
— Мм.
Инь Сюань захлопнул один из свитков.
— Подойди.
Условия в палатке были спартанскими, просторного стола и стульев не имелось, и Инь Сюань, скрестив ноги, сидел перед низким столиком и читал доклады. Юй Лайфу испугался, что чернила испачкают плащ Инь Сюаня, и уже собирался развязать его, чтобы повесить.
Не отрывая глаз от докладов, Инь Сюань бросил:
— Не снимай.
Юй Лайфу не смел ослушаться, а потому опустился на колени рядом прямо в плаще. Он засучил рукава, обнажив полоску предплечья, взял брусок туши и принялся прилежно растирать ее.
Движения Юй Лайфу были изящными, а сила рассчитана идеально: тушь получалась тонкой и однородной. Его стройные, подобные нефриту пальцы сжимали брусок туши, и на это зрелище было весьма приятно смотреть.
На мгновение Инь Сюань отвлекся: эта рука напомнила ему о той руке, что одновременно с ним схватилась за лук во время покушения на охоте.
Но если бы он спросил, Юй Лайфу наверняка всё отрицал бы, поэтому Инь Сюань поленился задавать вопросы.
Он бросил взгляд на оставшуюся на столе еду: дичь почти нетронута, а вот пельмени с креветками исчезли подчистую.
— Любишь пельмени с креветками?
— Да. Раньше, когда раб болел, матушка всегда готовила для меня пельмени с креветками и четыре радостных фрикадельки.
— Где твоя матушка сейчас?
— Она скончалась.
Инь Сюань не стал расспрашивать дальше, а вместо этого перевел тему:
— Ты говорил, что у тебя осталось множество неисполненных желаний. Каких именно? Ты заслужил заслуги в спасении императора, и Я могу исполнить одно твое желание.
Взгляд Инь Сюаня, если в нем теплилась нежность, становился глубоким, затягивающим без остатка, однако мало кому доводилось видеть его таким.
Сейчас он смотрел на Юй Лайфу именно таким ласкающим взглядом:
— В тот день Я на самом деле подозревал, что ты приложил руку к Моему вину, но этого не случилось, и Я очень рад.
Юй Лайфу серьезно ответил:
— Раб никогда не совершил бы поступка во вред Вашему Величеству.
Тот пакетик с порошком Юй Лайфу выбросил в жаровню и сжег еще до отправления в охотничьи угодья.
Инь Сюань коснулся губ Юй Лайфу поцелуем, желая скрепить обещание императора:
— Золото, жемчуг, драгоценности, тучные земли и просторные особняки... За исключением запрета покидать дворец, проси о чем угодно, говори.
Юй Лайфу немного подумал и произнес:
— Раб хочет вымолить у Вашего Величества милость — избавить одного человека от Реестра рабов.
Инь Сюань кивнул:
— Я могу вычеркнуть тебя из Реестра рабов, пожаловать тебе титул наложницы и обеспечить вечное благополучие.
— Нет... — поспешно вымолвил Юй Лайфу. — Раб вовсе не желает избавляться от собственного рабского статуса. Раб хочет испросить у Вашего Величества милость: вычеркнуть из Реестра рабов Сюй Тао, простить его прошлое, позволить покинуть дворец и сдать Кэцзюй.
Инь Сюань отложил кисть:
— Ты хочешь просить об этом?
— Да.
Юй Лайфу был непреклонен.
— Сюй Тао происходит из благородной семьи и даже учился грамоте. Он пострадал из-за сородичей по отцовской линии и поплатился за преступление, попав во дворец в качестве раба. Если он получит помилование и поступит на службу через экзамены, он непременно будет благодарен Вашему Величеству и станет предан ему.
Инь Сюань уточнил:
— Разве ты не хочешь получить высокий титул и стать наложницей?
— Рабу чужды подобные звания, — искренне ответил Юй Лайфу.
Рассуждая здраво, он вовсе не считал обращение наложница лучше обращения раб.
Юй Лайфу проявил предусмотрительность:
— Если можно, раб хотел бы составить для Сюй Тао новое удостоверение личности.
Инь Сюань прищурился:
— Ты снова умеешь писать?
Юй Лайфу сохранил невозмутимое выражение лица:
— Раб может надиктовать, а кто-нибудь другой запишет за меня.
Инь Сюань хмыкнул, оставив при себе вопрос, поверил он или нет.
— То и дело только и слышишь, что Сюй Тао да Сюй Тао, — Инь Сюань захлопнул доклад. — Вы так близки?
Юй Лайфу:
— ...
Инь Сюань в упор уставился на него:
— Неужели ты ничего не попросишь для себя самого?
Юй Лайфу улыбнулся:
— Раб хочет, чтобы в следующий раз, когда он будет есть пельмени с креветками, Ваше Величество пожаловал пиалу ароматного уксуса — обязательно из деревни Гуйхуа.
— Ты у меня привередлив.
— Просто дурных привычек полно...
Инь Сюань подался вперед, прикоснувшись кончиком носа к лицу Юй Лайфу, и под испуганным, словно у дикого зверька, взглядом Юй Лайфу принялся целовать его, смакуя губы, словно лакомство, пробуя их снова и снова.
Инь Сюань спросил:
— Почему не закрываешь глаза?
Юй Лайфу смотрел на него:
— У Вашего Величества очень красивые глаза.
Инь Сюань впервые слышал такое:
— Все говорят, что они ужасны.
— Это потому, что они не видели Вашего Величества в минуты нежности.
Юй Лайфу поднял руку и мягко коснулся бровей и глаз Инь Сюаня:
— Когда Ваше Величество проявляет нежность, любой человек потеряет голову.
Инь Сюань позволил себе предаться поцелуям, запустил пальцы в его черные волосы, поддерживая за голову, и плавно уложил Юй Лайфу на спину.
Юй Лайфу чуть приоткрыл зубы, позволяя Инь Сюаню целовать себя без удержа, и прикрыл глаза, ожидая, пока тот снимет с него одежду.
Но Инь Сюань не стал этого делать.
Он бережно приподнял Юй Лайфу и аккуратно уложил на постель.
Дело было вовсе не в том, что Инь Сюань не хотел — он просто жалел Юй Лайфу.
Глава 15
Руки Инь Сюаня двигались уверенно, он старательно обходил раны Юй Лайфу, так что тот почти не почувствовал боли от натяжения швов.
Инь Сюань накрыл его одеялом и снова принялся за доклады.
Юй Лайфу не знал, когда именно Инь Сюань лег спать и во сколько встал.
Возможно, из-за лекарств он проспал без снов до самого полудня.
Доклады со стола куда-то исчезли — судя по всему, разобравшись с ними, их унесли, но кисть и тушница остались на месте.
— Ого, а наш молодой господин проснулся.
Евнух Пань приподнял полог палатки, держа в руках маленький сверток из парчи, его лицо раскраснелось от горного ветра.
Юй Лайфу расторопно налил Пань Цюаню чаю:
— Выпейте чашку горячего чая, согрейтесь, евнух Пань.
— Не стоит, меня там еще Ваше Величество ожидает, я пришел специально чтобы передать тебе вещь.
Пань Цюань протянул Юй Лайфу маленький сверток.
— Здесь справка о происхождении Сюй Тао и документ о его преступлении. Ваше Величество велел доставить их сюда среди ночи и наказал мне непременно вручить их тебе лично в руки. Еще Ваше Величество велел передать: поступай с этими бумагами как знаешь, хочешь оставь, хочешь выбрось.
— Благодарю за труды, евнух.
— Что за слова, отдыхай давай.
Пань Цюань с улыбкой отвесил еще несколько вежливых напутствий и удалился с докладом к Инь Сюаню.
Когда он отошел на безопасное расстояние, Юй Лайфу развернул аккуратно сложенный маленький узелок. Внутри лежали три вещи: от меньшего к большему — бумага о преступлении Сюй Тао, его рабское удостоверение и чистый бланк удостоверения личности.
И правда чистый бланк... Инь Сюань только с виду казался рассеянным, а меж тем не пропустил ни единого слова.
Юй Лайфу озаренным взглядом посмотрел на тушницу и кисть, стоявшие на столе.
В тушнице еще оставались следы чернил, да и кисть была вчерашней, той самой, которой пользовался Инь Сюань. Выглядело так, будто ее просто забыли убрать.
Однако все люди под началом Инь Сюаня отличались предельной осмотрительностью и усердием, так что сцена с «забыли убрать» казалась маловероятной.
Да и евнух Пань принес эти вещи так некстати... Неужели эту тушницу и кисть Инь Сюань оставил ему намеренно?
Это была единственная разумная версия.
Инь Сюань, похоже, упорно не верил, что он не силен в грамоте, но при этом не собирался разоблачать его напрямую.
Быть может, Инь Сюаню было всё равно, рассудил Юй Лайфу, ведь умеет он писать или нет, а от лап Инь Сюаня ему всё равно не сбежать.
Раз уж Инь Сюань проявил такую доброту, Юй Лайфу решил плыть по течению. Он взял кисть, слегка помедлил и вывел новое имя на удостоверении.
Едва он успел написать половину, как снаружи послышался приближающийся стук копыт. Опасаясь разоблачения, он торопливо отложил кисть и спрятал удостоверение в рукав.
На беду, боль в животе замедмила его попытку подняться, а незваный гость уже откинул полог и решительным шагом вошел внутрь.
Юй Лайфу слегка прижал рукой рану на животе, лихорадочно сочиняя отговорку, и поднял взгляд, натолкнувшись на лицо Лю Мо.
Лю Мо с первого же взгляда раскусил его:
— Тайком что-то пишешь.
Юй Лайфу приложил палец к губам, призывая к молчанию.
Тише, неужели обязательно орать на всю округу?
Лю Мо закатил глаза:
— За палаткой никого нет. Ваше Величество взял императорскую стражу и отправился проверять охрану периметра, вернется не скоро, здесь остался дежурить лишь один отряд. Никому нет дела до какого-то мелкого раба-певца.
Юй Лайфу шумно выдохнул, чувствуя себя полностью освобожденным от груза. И всё же оставалось загадкой: череда этих совпадений — дело случая, или же Инь Сюань нарочно создал для него такую обстановку, где он гарантированно «не попадется»?
Лю Мо швырнул принесенную вещь на стол, вальяжно опустился на стул и, скрестив руки на груди, бросил:
— Пиши давай, чего передо мной притворяешься.
— И не думал притворяться перед тобой.
Юй Лайфу не спеша уселся на место, снова взял кисть и аккуратно, иероглиф за иероглифом, довел дело до конца. Подув на чернила, он аккуратно свернул удостоверение вместе с остальными документами Сюй Тао, завернул в узелок и убрал.
http://bllate.org/book/31159/3797629
Готово:
