В каком-то тайном укрытии кто-то так сжал пальцы, что они едва не захрустели!
Всё произошло слишком быстро — настолько быстро, что никто не успел вмешаться, и к тому моменту, когда все опомнились, перед глазами уже развернулась эта картина.
Живот Юй Лайфу пронзал короткий кинжал, он покачиваясь стоял в клубах белого дыма, и силуэт его казался хрупким и призрачным.
Он пару раз вслепую зашарил рукой вокруг себя, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь надежное, но зачерпнул лишь пустоту.
Лю Мо судорожно втянул воздух и почти инстинктивно бросился вперед, но находился слишком далеко от Юй Лайфу, поэтому мог лишь бессильно наблюдать, как тот теряет силы и, безвольно перебирая ногами, валится назад.
Зажав рукоять ножа, Юй Лайфу рухнул кому-то в объятия. Он уже собирался поблагодарить спасителя, но, подняв взгляд, испуганно замер.
Он никогда еще не видел на лице Инь Сюаня такого выражения ужаса.
Даже тогда, когда совсем недавно в сверкании клинков его загнали в угол и он решил принять удар на себя, на лице Инь Сюаня не было и тени страха.
А ведь Юй Лайфу — всего лишь низкоранговый слуга-артист.
Инь Сюань долгое время думал точно так же, но, увидев кинжал, торчащий в животе Юй Лайфу, он почувствовал, как его конечности леденят, а сердце пронзает невыносимая боль.
Кровь на одежде Юй Лайфу расцветала подобно алому цветку, расползаясь всё шире и режа глаза своей яркостью.
Сдерживая дрожание рук, Инь Сюань подхватил Юй Лайфу на руки, резко вскинул голову и рявкнул:
— Лекарей! Немедленно позовите императорских лекарей!
Юй Лайфу не понимал: то ли он сам оказался слишком тяжел, отчего Инь Сюань всё еще продолжал дрожать, то ли дело было в страхе самого Инь Сюаня…
Обнимавшие его руки невольно сжались крепче, и Инь Сюань тихонько успокоил его:
— Не засыпай.
Юй Лайфу прикрыл глаза, но тут же заставил себя приоткрыть их:
— Раб не умрет…
Он перевел взгляд на Инь Сюаня, и уголки его губ тронула слабая улыбка:
— У раба еще столько несбывшихся желаний… Я так просто не умру…
Лю Мо отвел глаза в сторону — в конце концов, он зря переживал.
В палатке Инь Сюаня торопливо появились императорские лекари.
Внутри царила такая тишина, что было слышно, как падает игла. На рукаве Юй Лайфу, свисавшем с края кровати, алели следы крови, а лицо Инь Сюаня выглядело донельзя мрачным.
Услышав шорох, Инь Сюань угрюмым взглядом уставился на лекаря:
— Вылечи его, иначе расстанешься с головой.
— Слушаюсь.
Лекарь украдкой утер холодный пот и шагнул вперед, чтобы проверить пульс Юй Лайфу.
После осмотра выражение лица лекаря заметно посветлело:
— Докладываю Вашему Ветельству: хотя рана юноши и выглядит тяжелой, к счастью, жизненно важные органы не задеты. Слабость же вызвана большой кровопотерей. Достаточно извлечь клинок, остановить кровь и дать ему немного отдохнуть, как он непременно вернется в прежнее состояние.
Он добавил:
— Прошу, приподнимите тело юноши немного выше.
Услышав слова лекаря, Юй Лайфу попытался с трудом приподняться, но холодный пот тут же градом скатился по его виску, и он обессиленно рухнул обратно.
Пань Цюань уже хотел броситься на помощь, но Инь Сюань знаком остановил его. Он сам уверенно и бережно поддержал ладонью спину Юй Лайфу, меняя его позу так, чтобы тому было удобно прислониться к его груди.
Лекарь протянул Юй Лайфу чистый плат:
— Когда мы будем вытаскивать клинок, будет немного больно. Прошу Вас потерпеть.
Юй Лайфу послушно зажал плат зубами и кивнул.
Инь Сюань обхватил Юй Лайфу руками и слегка прижал его ладони, чтобы тот не начал бешено метаться от боли.
По правде говоря, Юй Лайфу уже не в первый раз удивлялся тому, как сильно Инь Сюань потворствует ему. Самому настоящему императору лично ухаживать за каким-то слугой — это звучало весьма нелепо.
Он вовсе не считал себя чем-то уникальным и незаменимым для Инь Сюаня… Пока Юй Лайфу блуждал в мыслях, острая боль вернула его в реальность: лекарь вытянул кинжал из его тела, и Юй Лайфу судорожно дернулся вслед за лезвием.
Хотя он и готовился заранее, но когда дикая боль пронзила всё тело, Юй Лайфу всё же закусил плат и не выдержал глухого стона.
Однако он не стал отчаянно брыкаться — он боялся расцарапать Инь Сюаня, поэтому лишь легонько сжал его ладонь, а затем целиком проглотил эту боль.
Это обстоятельство тоже немало удивило Инь Сюаня.
Инь Сюань опустил взгляд и увидел, что бледное лицо Юй Лайфу покрылось мелкой испариной, а ресницы дрожали, словно усыпанные росинками. Было не разобрать, то ли это пот, то ли слёзы, которые при каждом моргании градом катились вниз.
Два или три лекаря работали слаженно: один серебряной иглой перекрыл точки на теле, чтобы остановить кровь, другие принимались протирать рану, накладывать мазь и бинтовать — вокруг засуетились.
В эти минуты Юй Лайфу вел себя тихо. Лишь подергивающиеся мышцы выдавали, что он не потерял сознание, а в остальном не раздавалось ни звука.
От начала и до конца Юй Лайфу оставался в полном сознании и во всем содействовал лечению.
Лишь когда лекарь объявил, что он может отдохнуть, Юй Лайфу смежил веки и окончательно провалился в беспамятство.
Из-за этого покушения Инь Сюань задержался на охотничьих угодьях еще на несколько дней. Расследование велось от и до, но в итоге удалось выйти лишь на пару еретических сект. Лю Мо во главе отряда сровнял их с землей, после чего следы оборвались.
Кое-кто принимался горланить, что среди приближенных в лагере завелся крысятник, но кто именно был предателем — спорить до хрипоты можно было сколько угодно, а к единому выводу так и не пришли.
Инь Сюаню было лезть в их взаимные склоки, и он отправился в палатку к Юй Лайфу.
Внутри курильница источала успокаивающий травяной аромат. Юй Лайфу лежал на постели худеньким силуэтом, погруженный в глубокий сон.
Инь Сюань присел рядом с Юй Лайфу. Из-за выпитых обезболивающих и успокаивающих средств тот спал крепче обычного, однако рана, должно быть, все еще причиняла неудобства: на висках выступила испарина, а влажные пряди волос прилипли к щекам, отчего его и без того лишенное крови лицо казалось совсем бледным.
Инь Сюань провел ладонью по его закрытым глазам. Он не мог отрицать: впервые увидев Юй Лайфу, он принял его за Юй Циня. Ему было стыдно использовать Юй Лайфу как замену Юй Циню, воображая, будто Юй Цинь изо дня в день вот так же находится рядом с ним.
Но сейчас он вдруг осознал, насколько же недосягаем Юй Цинь.
Юй Цинь когда-то подарил ему самые прекрасные юношеские грезы, но теперь это имя казалось ему таким далеким — настолько далеким, что до него не дотронуться. Имя это сияло ослепительным светом, заставляя его чувствовать себя ничтожным.
Инь Сюань понятия не имел, в какой степени нрав и характер Юй Лайфу походили на Юй Циня — возможно, они были полнейшими противоположностями. Да ему было и всё равно, ведь он просто любил Юй Лайфу.
Инь Сюань сжал руку Юй Лайфу, наконец обретя в пределах досягаемости того, кого можно было любить без оглядки.
Глава 14
Юй Лайфу спал долго и очень крепко.
Мази нанесли первоклассные, и рана болела совсем не так сильно, как он опасался.
Однако первым человеком, которого он увидел, проснувшись, оказался вовсе не Инь Сюань, а Инь Шэнь.
В палатке царила тишина. Придя в себя, Юй Лайфу приподнялся на локте, желая сделать глоток воды, и внезапно заметил сидящего за столом Инь Шэня, отчего едва не подскочил от испуга.
Заслышав шорох, Инь Шэнь обернулся к нему с улыбкой:
— Как вовремя я заглянул. Мой августейший братец готов навещать тебя каждый час, да так и не дождался твоего пробуждения, а стоило мне только присесть, как ты тут же открыл глаза.
— Благодарю Князя Шэнь за заботу.
— К чему эти церемонии? Ты спас императора на охоте, и я должен поблагодарить тебя за то, что уберег моего братца.
Инь Шэнь улыбнулся, пару мгновений изучая лицо Юй Лайфу, а затем внезапно произнес:
— Эй, а знаешь? Ты невероятно похож на одного моего старого знакомого.
Юй Лайфу ответил:
— Куда уж рабу обрести такое счастье, чтобы походить на друга Вашего Высочества.
— Самому удивительно, как в этом мире могут существовать два настолько похожих человека, — Инь Шэнь выглядел искренне озадаченным. — Должно быть, ты слышал о нем. Тот мой знакомый тоже носил фамилию Юй, а по имени звался Цинь. Мой братец вырос не в Столице и не знал Юй Циня, но я сам пару лет назад наведывался к нему за каллиграфией. Если бы не срочные дела, из-за которых меня спешно сорвали с места, я бы почти успел с ним сойтись.
Инь Шэнь полагал, что после такого разоблачения Юй Лайфу хотя бы немного разволнуется, но на лице юноши не дрогнул ни один мускул — он выглядел так, будто и впрямь никогда не слыхивал о человеке по имени Юй Цинь.
Бесстрастно произнес Юй Лайфу:
— Раб сожалеет о несбывшемся знакомстве Вашего Высочества.
Инь Шэнь с интересом разглядывал его:
— Так по-твоему, удалось бы мне с ним сойтись?
Юй Лайфу держался с достоинством:
— Юй Цинь водил поверхностное знакомство со всеми подряд, так что Вашему Высотельству наверняка посчастливилось бы сойтись с ним.
Инь Шэнь нахмурился:
— Ты хочешь сказать, что до близкой дружбы дело бы не дошло?
Юй Лайфу мягко улыбнулся, молчаливо соглашаясь с его словами.
— Ладно, — Инь Шэнь озарил его беззаботной весенней улыбкой и резко сменил тему: — А знаешь, почему братец так благоволит к тебе?
Юй Лайфу честно признался:
— Не знаю.
На лице Инь Шэня играла улыбка:
— Потому что ты безумно похож на ту, кого он любит. И если в один прекрасный день любимый человек вернется, твой император без малейших колебаний выбросит тебя вон.
Юй Лайфу кивнул:
— Раб уже слыхивал об этом, новость от Вашего Высочества не нова. Есть что-то еще?
Инь Шэнь молча вглядывался в Юй Лайфу:
— Ты заслонил императора от клинка не потому, что любишь его?
Юй Лайфу оставил вопрос без ответа.
Инь Шэнь уставился на него своими фениксовыми глазами и вынес окончательный вердикт:
— Ты его не любишь.
В воздухе повисло странное, зловещее молчание, после чего Инь Шэнь внезапно расхохотался:
— Оказывается, в этом мире никому нет до него дела! Мой драгоценный братец такой бедный… А я-то думал, свершилось чудо.
Брови Юй Лайфу сошлись на переносице.
Инь Шэнь взмахнул рукавом, поднимаясь на ноги, бросил на Юй Лайфу многозначительный взгляд и подмигнул:
— Смотри же, обязательно оставайся рядом с братцем.
Он уже с нетерпением ждал того дня, когда Инь Шэнь узнает всю правду.
Интересно, впадет ли Инь Сюань в отчаяние, сломается ли или сойдет с ума и перебьет всех вокруг?
Проводив взглядом удаляющегося из палатки Инь Шэня, Юй Лайфу опустил голову и потер переносицу, гадая, зачем тот вообще приходил.
Он с трудом поднялся на ноги, чтобы налить себе воды, но даже к чашке, которой пользовался Инь Шэнь, прикасаться было больно — чудилось, будто она отравлена.
Позже лекарь зашел сменить повязку, а следом за ним гурьбой ввалились Пань Цюань со свитой служанок и евнухов.
Сперва они накрыли стол яствами: разумеется, не обошлось без дичи вроде зайчатины и фазанов, но куда большим сюрпризом для него стало появление бамбукового лукошка с дымящимися нефритовыми пельменями из креветок.
И поди пойми, где в диких горах Инь Сюань умудрился их раздобыть.
Затем Пань Цюань распорядился расставить письменный стол, кисти и тушь, водрузив рядом увесистую стопку докладов.
«Неужели Ваше Величество собрался вершить государственные дела прямо здесь? Разве мы не возвращаемся в Столицу?» — подумалось Юй Лайфу. В охотничьих угодьях не было императорского дворца, и на живописные загородные пейзажи эти дикие места тоже походили мало.
— Торопиться с отъездом некуда.
Раздвинув полог, в палатку вошел Инь Сюань. От его соболиной накидки веяло пронизывающим холодом, и Юй Лайфу ощутил этот сквозняк даже на расстоянии.
http://bllate.org/book/31159/3797628
Готово:
