На следующее утро, проснувшись, я вдохнул влажный холодный воздух, сидя на кровати, и только тогда заметил, как пасмурно снаружи.
Весна возвращалась с пронизывающим холодом: то ли дождь, то ли снег, ледяная морось вперемешку с крупой бестолково оседала на землю, превращая всё вокруг в сырую, промозглую слякоть.
Инь Сюань был поглощен государственными делами и не мог уделить внимания Юй Лайфу, поэтому приказал евнуху передать, чтобы тот спокойно лечил свою травмированную руку и готовился сопровождать государя на весеннюю охоту.
Поскольку Инь Сюань явно выказывал к Юй Лайфу особое расположение, в Павильоне Куайлюй никто не смел проявлять небрежность: его освободили от всех обязанностей, позволив лишь отдыхать в своих покоях.
Сходив в аптечный приказ на повторный осмотр запястья, Юй Лайфу неспешно возвращался назад под зонтом. На дворцовых аллеях почти никого не было, и звук капель, ударяющих по поверхности зонта, казался особенно звонким.
Стоило ему завернуть за угол крытого перехода, как возникло странное чувство, будто кто-то следит за ним. Он остановился и слегка обернулся, но тут же чья-то большая ладонь закрыла ему рот. В завязавшейся борьбе спицы зонта согнулись, разрывая пелену дождя, и Юй Лайфу оттащили в дальний угол.
Встретившись взглядом с нападавшим, Юй Лайфу расслабил напряженное тело, хотя на его лице впервые за долгое время проступил холод.
Юй Чжэнье стоял, заложив руки за спину. Несмотря на то, что ему перевалило за пятьдесят, в чертах его лица все еще угадывалось былое величие. Юй Лайфу походил на него лицом, но в нем не было той суровости и ярости, что сквозила в глазах отца.
Юй Лайфу произнес с насмешкой:
— Если господину премьер-министру нужно увидеть этого слугу, достаточно было приказать связать меня и доставить к себе. К чему такие сложности?
Юй Чжэнье, сохранив суровое выражение лица, перешел прямо к делу:
— Во время весенней охоты воспользуйся случаем и подсыпь это в вино Инь Сюаня.
Юй Лайфу даже не потянулся к свертку в руках отца:
— Вы сошли с ума?
Юй Чжэнье твердо настаивал:
— Весенняя охота — идеальный момент. Свергнем Инь Сюаня, возведем на престол Князя Шэнь, и вся ситуация кардинально изменится! Наш род Юй снова вернется на вершину!
Юй Лайфу развернулся, собираясь уйти:
— Я этого не сделаю. Ищите другого.
Юй Чжэнье схватил его за запястье и дернул назад:
— Вернись!
Острая боль от сломанной кости пронзила запястье, отдаваясь в самой голове. Юй Лайфу вздрогнул, невольно зажмурился, сдерживая стон, и мелко задрожал от боли:
— Отпустите…
Юй Чжэнье не заметил травмы на запястье сына, грубо отшвырнул его в сторону и с презрением бросил:
— Все такой же изнеженный. Это ведь даже не перелом, чего ты ноешь? Чуть что — сразу слезы, мольбы, жеманство. Теперь, когда твоя мать мертва, для кого ты разыгрываешь этот спектакль?
Юй Лайфу молча прижал к себе дрожащую левую руку.
Юй Чжэнье отдал приказ:
— Подсыпь это в вино Инь Сюаня, ты слышишь меня?
Голос Юй Лайфу прозвучал тихо, но в нем чувствовалось упорное сопротивление:
— Я не буду этого делать.
— Ты боишься смерти? — Юй Чжэнье позеленел от ярости и принялся расхаживать туда-сюда. — Это все твоя мать, она тебя так избаловала! Женщины недалеки, она была слабой и бесхребетной, и вас воспитала такими же, вот наш род Юй и пришел в упадок!
— Как вы смеете так говорить о ней?
Юй Чжэнье замер от неожиданности, а голос Юй Лайфу стал еще тверже:
— У вас нет права так о ней говорить.
— Почему бы вам не признать, что это вы потерпели неудачу? Это вы не смогли вырастить достойного сына и не смогли уберечь славу и богатство нашего рода. Если бы в вас была хоть капля мужества, вы бы пронзили себя мечом перед духами предков, а не отдавали собственного сына в услужение, чтобы его использовали как игрушку. Или это вы называете мужеством?
Раздался резкий звук — лицо Юй Лайфу отшвырнуло в сторону от тяжелого удара.
Щека горела огнем, на ней четко проступили следы пяти пальцев.
Юй Чжэнье прищурился:
— Вечно ты увиливаешь. Что, привязался к Инь Сюаню? Полюбил лежать под мужчиной, наслаждаться ласками и притворными стонами?
Длинные ресницы Юй Лайфу задрожали. Он весь трясся, но старался изо всех сил держать себя в руках, хотя внутри все словно перепахали острыми лезвиями.
— И вы туда же… — Он произнес это без лишних эмоций, предельно спокойно. — Я не боюсь смерти, я давно уже перестал цепляться за жизнь, я просто хочу, чтобы моя смерть имела хоть какой-то смысл.
— Тогда помоги своему отцу, — глаза Юй Чжэнье горели огнем. — Цинь-эр, как только Инь Сюань умрет, тебе больше не придется унижаться, будучи рабом. Я заберу тебя в поместье, все это забудется, и ты снова станешь тем самым благородным господином Юй Цинем! Моим любимым младшим сыном!
Юй Чжэнье протянул сверток с ядом к лицу Юй Лайфу:
— Подумай хорошенько.
Юй Лайфу зажмурился, стиснул зубы и сжал пакетик в ладони. Юй Чжэнье, удовлетворенный, зашагал прочь.
Холодный ветер выл, подобно острому клинку.
Юй Лайфу прислонился к стене, закрыл глаза, пытаясь прийти в себя, а затем, подняв зонт, снова шагнул навстречу ледяному дождю.
Глава 10
В Павильоне Куайлюй было тепло от угольев.
Услышав звук открываемой двери, Сюй Тао взволнованно обернулся:
— Лайфу, ты вернулся!
— Угу, — отозвался Юй Лайфу. Как только он сложил зонт, Сюй Тао подлетел к нему и крепко обнял, отчего Юй Лайфу опешил.
— Что случилось? — недоуменно спросил он.
— Почему ты такой мокрый? Давай я помогу тебе переодеться! — Сюй Тао принялся услужливо снимать с Юй Лайфу промокшую верхнюю одежду, а потом вдруг расширил глаза от испуга: — Лайфу, что у тебя с лицом?!
Юй Лайфу машинально коснулся пальцами отпечатка ладони и слегка улыбнулся:
— Ничего страшного, скоро пройдет.
— Ты же любимец Его Величества, кто посмел тебя ударить?!
— Сказал не то, вот и прилетело, пустяки, — Юй Лайфу перевел тему: — Ты так и не сказал, что тебя так радует? Поделись, пусть и мне станет радостно.
В глазах Сюй Тао заплясали искры:
— Лайфу, ты такой умный! Ты правда угадал! Все три картины оказались подделками, и Князь Шэнь специально приказал достать для меня подлинники! Я разбогатею!
Юй Лайфу усмехнулся и увидел, что Сюй Тао тянется к нему, собираясь исполнить обещание и поцеловать.
Юй Лайфу прижал палец к губам Сюй Тао:
— Не нужно, право, не нужно…
Сюй Тао облизнулся:
— Ну ладно. Пойду приготовлю тебе таз с горячей водой, ноги попаришь, ты точно продрог. Знай, в моем сердце ты теперь на втором месте после Юй Циня!
Юй Лайфу ответил:
— Для меня это великая честь.
Сюй Тао, радостно подпрыгивая, принес воду, усадил Юй Лайфу на табурет и, опустившись на колени, собрался развязать ему завязки на штанах и снять обувь.
— Я сам, я сам справлюсь, мне от такой заботы даже как-то не по себе… — Юй Лайфу опустил ноги в горячую воду, и ему сразу стало намного легче.
Сюй Тао с блаженным видом разложил свои картины на столе и принялся любоваться ими снова и снова. Его глаза светились от счастья, он, казалось, совсем не уставал.
— Лайфу, как думаешь, если я продам эти картины, смогу ли я выкупиться из Реестра рабов? — вдруг серьезно спросил Сюй Тао. — Ты часто бываешь при дворе, может, знаешь какие-то пути?
Юй Лайфу посмотрел на него внимательно:
— Ты хочешь выкупиться из дворца?
Сюй Тао кивнул:
— Разумеется. Разве найдется такой мужчина, кто добровольно согласится быть чьей-то игрушкой? Все это от безысходности.
В глазах Юй Лайфу нельзя было прочесть никаких эмоций, он мягко произнес:
— Если хочешь покинуть дворец, можно только молить о милости.
Сюй Тао перебрал в уме всех возможных покровителей, но не нашел никого, кто мог бы попросить за него:
— А если я попрошу Князя Шэнь? Он поможет? Кажется, он неплохой человек.
Юй Лайфу честно ответил:
— Не знаю.
— Лайфу, а ты сам… ты правда готов и дальше так жить? У тебя нет никаких мечтаний или желаний?
Юй Лайфу опустил глаза, о чем-то размышляя, и украдкой сильнее сжал в рукаве пакетик с ядом. Подняв взгляд, он улыбнулся:
— У меня нет таких грандиозных планов, как у тебя. А какая мечта у тебя?
— Кэцзюй! — глаза Сюй Тао засияли. — Разве есть хоть один ученый в Поднебесной, который не хотел бы сдать государственный экзамен? Люди тратят пять лет, десять, некоторые даже всю жизнь…
Сюй Тао махнул рукой, осознав, что говорит не с тем:
— Впрочем, чего я тебе рассказываю, ты все равно не поймешь, ты же не учишься.
Юй Лайфу серьезно сказал:
— Пусть я не смыслю в этом, но если ты мне доверяешь, я могу попробовать что-то придумать. Мне кажется, если ты искренне хочешь встать на путь Кэцзюй, тебе не стоит слишком рано вставать на сторону Князя Шэнь.
Про себя Юй Лайфу подумал: лучше уж просить генерала Лю, чем Князя Шэнь. Пусть младший генерал Лю и остр на язык, и говорит колкости, но он куда надежнее Князя Шэнь.
— Если ты готов помочь мне найти путь, то это было бы просто замечательно! — Сюй Тао расплылся в улыбке, разглядывая картины, но вдруг осекся, осознав скрытый смысл слов Юй Лайфу.
Юй Лайфу намекал, чтобы он не спешил примыкать к лагерю Князя Шэнь.
Если он попытается выкупиться из Реестра рабов при поддержке Князя Шэнь, это будет означать, что он открыто встал на его сторону, что поставит его в крайне опасное положение в будущем.
Сюй Тао с удивлением посмотрел на Юй Лайфу, а тот спокойно продолжал мыть ноги, словно и не сказал только что чего-то, над чем стоило призадуматься.
Рассудок твердил Сюй Тао, что Юй Лайфу сказал это просто так, но внутри него зародился странный голос, нашептывающий: Юй Лайфу дал ему совет.
— Лайфу…?
— А? — Юй Лайфу, как наивный котенок, поднял голову, вытер ноги, согревшись настолько, что даже слегка вспотел, и с удовольствием потянулся за лакомством Сюй Тао. — Я хочу съесть твое печенье в форме медвежонка.
Сюй Тао встряхнул головой. О чем он только думает? Юй Лайфу просто обронил фразу, случайно попал в точку, а он уже решил, что Юй Лайфу — кладезь мудрости!
Сюй Тао сердито посмотрел на него:
— Ешь, ешь, только об еде и думаешь!
Весь следующий месяц Инь Сюань работал не покладая рук, забыв о сне и еде. Юй Лайфу спокойно лечил руку, и лишь в день весенней охоты они снова встретились.
На самом деле он лишь мельком увидел его издалека.
Инь Сюань и высокопоставленные чиновники ехали верхом, а Юй Лайфу был заперт в тесной повозке вместе с остальными евнухами и дворцовыми служанками.
В повозке, полной рабов, Юй Лайфу был единственным настоящим мужчиной, что доставляло ему немало неудобств.
Ему было неловко тесниться рядом с девушками, поэтому он прижался к евнухам, но те, в свою очередь, испытывали неприязнь к таким, как он, и, толкаясь, задвинули Юй Лайфу в самый дальний угол.
Повозка слуг была старой и ветхой, Юй Лайфу трясло так, что к горлу подкатывала тошнота, а от двух толстых евнухов рядом разило тяжелым запахом, к которому примешивались разные ароматы пудры служанок — вместе это создавало невыносимое амбре.
Юй Лайфу потер переносицу, собирая всю волю в кулак, чтобы стерпеть.
Но путь до места охоты казался длиннее всей его жизни…
— Простите… прошу прощения… — Юй Лайфу не выдержал, попросил остановить повозку и, извиняясь, выскочил наружу, где, согнувшись, его вырвало, а глаза налились кровью.
http://bllate.org/book/31159/3797625
Готово:
