В недалеком отсюда элитном особняке бушевало пламя — в этом районе каждый знал, кому принадлежит эта усадьба, и никто не осмеливался соваться туда, чтобы проверить обстановку.
Здесь не было никакой полиции, лишь незаконные вооруженные формирования, которыми командовал хозяин того самого поместья.
Грохот! Грохот! Один за другим прогремели еще более мощные взрывы: это взлетел на воздух склад боеприпасов внутри поместья.
В отдаленных горных лесах больше сотни местных жителей в боевой экипировке и с разного рода огнестрельным оружием в руках наблюдали за пожаром в усадьбе. На многих из них еще виднелись следы крови и ранения, но лица сияли от злорадного удовлетворения.
Главарь очень сожалел об оружии и богатствах, сгоревших в поместье, однако, к счастью, некто безвозмездно передал им партию оружия и боеприпасов специально для этой операции.
Теперь, когда эта крупнейшая местная опухоль наконец была удалена, они, возможно, смогут навести собственный, нормальный порядок.
Шан Фэйфань только что открыл глаза в комнате для гостей игрового мира и, почувствовав неладное, резким движением вскочил на постель.
Шурх.
Кучка серых мертвых насекомыхсыпалась на пол и простыню.
Шан Фэйфань опустил взгляд на собственную грудь — к ней тоже прилипло несколько мертвых жучков.
Он поднял одного пальцами, чтобы рассмотреть получше.
Насекомое оказалось крошечным, отдаленно напоминающим мотылька.
И вот из таких мертвых насекомых состояла целая куча, насчитывавшая по меньшей мере несколько сотен особей.
Что же произошло минувшей ночью?
Почему после его выхода из игры продолжали происходить аномалии?
Шан Фэйфань очень живо интересовался, в каком же состоянии находится его игровое тело, когда он сам покидает виртуальный мир.
На игровом форуме старожилы утверждали, что если не отправить игрового персонажа обратно в Пул Рождения, оставлять его где попало небезопасно. Ранее один из ветеранов заночевал прямо под открытым небом в дикой местности и вышел из игры, а когда вернулся, его известили о смерти: игровое тело персонажа сожрали дикие звери.
Из-за этого старожилы даже устраивали протесты разработчикам игры.
Ответ игровых планировщиков гласил: по мере расширения карты в дальнейшем будут создаваться безопасные зоны в определенных пределах; те же, кто опасается за сохранность своего тела после выхода из системы, могут выбирать для выхода именно эти безопасные зоны.
В настоящее время первая и вторая волны старых игроков как раз занимались обустройством самой первой безопасной зоны, которую собирались возвести после ухода из Пула Рождения.
Что же до новой партии новичков, к которой принадлежал Шан Фэйфань, то они, раз за разом набивая шишки в деревне новичков, тоже будут направлены к первой безопасной зоне, где их ждет каторжная жизнь чернорабочих: таскать кирпичи, махать киркой, строить дома и зарабатывать игровую валюту.
Фу Сянцзюнь говорил, что случай Шан Фэйфаня крайне необычен. Насколько ему было известно, разработчики не открывали вторую деревню новичков, а если бы открыли, на форуме непременно появилось бы официальное объявление.
К тому же, ни один другой игрок не заявлял, что Игровая система напрямую возникает у него в голове — у всех остальных это была обычная записная книжка в кожаном переплете формата B5.
Ради такого дела Фу Сянцзюнь даже специально заглянул на игровой форум, но в самых свежих обновлениях не было ни слова об изменениях в работе Игровой системы.
Фу Сянцзюнь спросил Шан Фэйфаня, не стоит ли им обратиться к разработчикам игры за разъяснениями.
Шан Фэйфань подумал и покачал головой.
— Независимо от того, намеренная ли это задумка игровых планировщиков или естественный баг в работе игрового ИИ, разве тебе не кажется, что подобная уникальность чертовски забавна?
Фу Сянцзюнь помрачнел:
— Уникальность также означает опасность. К тому же это первая в мире голографическая игра, с порога предлагающая стопроцентно реалистичные ощущения и многопользовательский онлайн-режим. Мы все обсуждали это: подобные технологии просто не поддерживаются современным уровнем науки.
Не говоря уже о голографии, взять хотя бы «железо»: разработчикам игры потребовался бы квантовый суперкомпьютер, чтобы тянуть столь масштабные вычисления, для многопользовательской сети — гарантировать сверхскоростное интернет-соединение, а еще понадобятся сверхмощные серверы и системы энергоснабжения, что затрагивает даже сферу управляемого термоядерного синтеза и передачи квантовых сигналов. Стоит упустить хоть что-то одно, и поддержать столь реалистичный и одновременно грандиозный голографический игровой мир станет невозможно.
Фу Сянцзюнь снова постучал пальцем по собственной голове:
— К тому же человеческий мозг — это самая загадочная область, которую современная медицина постигает с большим трудом. Что за разработчики способны заставить человеческий мозг испытывать стопроцентные физические ощущения с помощью одного лишь шлема, да еще и позволить взаимодействовать с другими людьми? Здесь замешана не только голография, но и медицинское нейроподключение.
— Вот почему нам и нужны такие подопытные крысы, как мы, чтобы лично во всем разобраться и выяснить, в чем же дело. К тому же после отставки у меня все равно нет особых дел, так что поиграть в игру — вполне неплохо. — Шан Фэйфань похлопал Фу Сянцзюня по плечу, пытаясь его успокоить.
Разве мог Фу Сянцзюнь успокоиться? И все же, как справедливо заметил Шан Фэйфань, кто-то должен был прокладывать путь в этой голографической игре. На беду, игровой аккаунт выдавали с огромным трудом, и то, что ему удалось его получить, было чистой воды везением. Шан Фэйфаню тоже посчастливилось завести аккаунт — неизвестно, правда, не привлекли ли разработчиков странные данные, которые тот понаписал от балды.
Творцы и операторы, стоявшие за этой игрой, сохраняли потрясающую таинственность: до сих пор ни одна организация не сумела докопаться до их истинного лица, не говоря уже о том, чтобы узнать местонахождение серверов.
Изначально тестеры должны были погружаться в игру в полностью безопасной и контролируемой среде, но... кто же виноват, что они находились в зоне боевых действий.
Игровой мир.
Шан Фэйфань собрал все трупики насекомых в одну кучу и свалил на простыню.
Пять минут спустя хозяйка таверны, которую позвали наверх, уставилась на грудь мертвых жучков на постели с крайне помрачневшим лицом.
— Вы же сами видите, в каких условиях находятся комнаты нашей таверны, мы убираем их каждый день до идеальной чистоты, здесь физически не могли завестись насекомые в таком количестве.
Маленький Андун высунул голову из-за маминого плеча:
— Я знаю! Это наверняка проклятие Расы насекомых! Ведь господин Норман сжег тело перевоплощающегося насекомочеловека.
— Не болтай ерунды! — хозяйка таверны отвесила сыну легкий подзатыльник и подтолкнула его: — Ступай к тетушке Ян, попроси ее лично прийти сюда, живо!
Маленький Андун уже собирался сорваться с места, но мать придержала его и напутствовала:
— Заодно расспроси офицера правопорядка и Мелле с остальными, кто вчера занимался телами, не находили ли они мертвых насекомых.
— Сделано! — Маленький Андун шустро умчался.
— Пока оставьте эти трупики здесь, посмотрим, что скажет тетушка Ян, когда придет. — Хозяйка вздохнула, пригласила Шан Фэйфаня спуститься позавтракать, а сама отправилась стучать в остальные двери, чтобы расспросить других постояльцев, не обнаружил ли кто-нибудь у себя нашествие насекомых.
Несколько длинноухих зверолюдей открыли двери и дружно затрясли головами, заверяя, что комнаты идеально чистые, а спалось им прошлой ночью прекрасно.
Шан Фэйфань почувствовал на себе чей-то взгляд, обернулся и увидел молодого зверолюда по имени Ху Бушуай, который, держась за дверной косяк, разглядывал его с весьма странным выражением лица.
— Доброе утро.
— Доброе утро. — Ху Бушуай вежливо кивнул Шан Фэйфаню.
Шан Фэйфань прямо спросил:
— Заметил что-нибудь странное прошлой ночью? По твоему лицу можно подумать, будто я всю ночь напролет колотил в стену кулаками.
Уголки губ Ху Бушуая дернулись, словно он пытался улыбнуться, и, немного помедлив, тот произнес:
— Я слышал какое-то бормотание. Звучало так, будто оно доносилось из твоей комнаты.
— О? Слышал, как я разговариваю во сне? — Шан Фэйфань шагнул ближе к молодому зверолюду.
Ху Бушуай покачал головой:
— Это был не твой голос. Больше напоминало... будто разговаривают насекомые.
— Насекомые умеют разговаривать?
Ху Бушуай:
— Нет, я имею в виду... звучало похоже.
— И что же они говорили? — Шан Фэйфаню стало любопытно.
Заметив, что хозяйка таверны и длинноухий зверолюд уже спустились вниз, Ху Бушуай все же понизил голос до шепота:
— Будто повторяли одни и те же слова.
— Какие слова?
— Пепел насекомочеловека, дикий чертополох, яичный желток, проклятие. Я разобрал только эти слова, остальные звучали слишком невнятно, разобрать было невозможно.
Шан Фэйфань опешил:
— Что это вообще такое?
Ху Бушуай поднял взгляд на тигролюда, который был выше его почти на полголовы:
— Ты когда-нибудь слышал об обряде пробуждения Таланта Божественной крови?
Никогда. На игровом форуме об этом не было ни единого упоминания. Шан Фэйфань произнес:
— Не мог бы ты рассказать подробнее?
Взвесив слова, Ху Бушуай ответил:
— Это всего лишь слухи, ты наверняка тоже о них слышал. Предание гласит, что некогда все мы, зверолюди, обладали невероятно мощным Талантом Божественной крови, но Раса насекомых, пришедшая из иного мира, пожрала нашу Божественную кровь. Из-за этого теперь лишь единицы способны пробудить Талант Божественной крови, а многим приходится пользоваться алхимическими инструментами, чтобы применять особые способности, да и то их мощь ничтожно мала.
На лице Шан Фэйфаня не дрогнул ни один мускул:
— Какое отношение эта легенда имеет к обряду пробуждения Таланта Божественной крови?
Ху Бушуай озадаченно посмотрел на Шан Фэйфаня:
— Ты и впрямь ничего об этом не знаешь? Хотя об этом ведают немногие, но... я думал, ты в курсе.
Шан Фэйфань постучал себя по лбу:
— По дороге сюда я подвергся нападению, меня ударили по голове, из-за чего часть воспоминаний пропала. Возможно, со временем эти воспоминания вернутся, но сейчас их просто нет, и ничего поделать я не могу.
Ху Бушуай подумал: я чувствую, что ты врешь, но выводить тебя на чистую воду у меня нет никакого желания.
— Ладно, в общем-то, это не такой уж и секрет. В нашем городке многие об этом знают.
Набравшись решимости, Ху Бушуай поведал тигролюду:
— Существует поверье: стоит убить представителя Расы насекомых, как появляется шанс услышать предсмертное бормотание его души. Есть вероятность, что они выдадут рецепт и обряд пробуждения Таланта Божественной крови, хотя никто не гарантирует полноту рецепта или то, что пробуждение действительно произойдет. К тому же с какой стати Расе насекомых проявлять такую доброту? Предсмертный лепет их душ с куда большей вероятностью сведет зверолюда с ума, чем поможет ему пробудить Талант Божественной крови.
В голове Шан Фэйфаня мелькнула догадка:
— А если убить насекомочеловека или полукровку?
Ху Бушуай покачал головой:
— Насекомочеловек есть насекомочеловек, а Раса насекомых — это Раса насекомых, нельзя их путать.
Шан Фэйфань заметил:
— Но если убить насекомочеловека и закопать его тело в землю, это вполне может привести к тому, что труп поглотит сущность насекомых, а затем, убив появившееся в нем насекомое, можно ли тоже услышать предсмертное бормотание его души?
Ху Бушуай уловил мысль:
— Ты хочешь сказать, что убийца того полукровки-насекомочеловека намеренно зарыл тело в землю, чтобы добыть рецепт и обряд для пробуждения Таланта Божественной крови?
— Разве это не весьма вероятный сценарий? К тому же прошлой ночью ты сам слышал бормотание насекомого.
Ху Бушуай нахмурился:
— Нет, погоди. Тело того полукровки еще не успело полностью трансформироваться, так что вчерашний бормотание явно с ним не связано. К тому же ты ведь не убийца... ты же не он?
Шан Фэйфань, разумеется, покачал головой:
— Нет, не я.
— Вот почему мы можем сразу исключить связь между вчерашним бормотанием и тем погибшим полукровкой, — заключил Ху Бушуай.
— Тогда с чего бы это жукам среди ночи приползать в мою комнату и нашептывать что-то мне, да еще и дохнуть сотнями? И главное — почему ты сам способен слышать это бормотание насекомых? — Шан Фэйфань в упор посмотрел в глаза молодому зверолюду.
http://bllate.org/book/31158/3797092
Готово:
