Су Вэнь приподнял бровь: даже ради одной заколки для волос он готов проявлять такую бережливость? Ему ничего не оставалось, кроме как сменить выбор на нефритовый венец.
— А где же ваш Ван? — поинтересовался он.
А Лян с улыбкой ответил:
— Ждет вас, княгиня, к завтраку.
Су Вэнь замер. Он-то думал, что и сегодня не увидит Чу Ханьюаня, и уж точно не ожидал, что тот будет дожидаться его к утренней трапезе.
Приведя себя в порядок, Су Вэнь направился в главный зал.
…
Когда он вошел, Чу Ханьюань уже ждал его там.
Увидев, что Чу Ханьюань облачен в официальное одеяние Вана, Су Вэнь удивился:
— Неужели сегодня солнце взошло на западе? Ты решил надеть это?
Чу Ханьюань с досадой усмехнулся:
— Скоро нужно будет ехать в Императорский дворец. Нам с тобой. Вдвоем.
Су Вэнь только сел, но, услышав это, мгновенно потерял аппетит и завтракать перехотел.
— Разве нам не нужно было ехать? С чего вдруг такой внезапный вызов? Неужели ты опять в чем-то провинился?
Чу Ханьюань положил булочку в чашу Су Вэня:
— Нет. Но я, кажется, догадываюсь, в чем дело.
Су Вэнь откусил булочку и, набив ею щеки, невнятно пробормотал:
— И чего он хочет?
Чу Ханьюань наложил ему порцию каши:
— Он-то как раз не горит желанием нас видеть, но раз уж императрица настояла, ему придется согласиться.
Су Вэнь наконец понял. Император всегда презирал само существование Чу Ханьюаня, но с императрицей всё иначе: она уделяет ему слишком много внимания, постоянно расспрашивает слуг и евнухов, чем тот занимается. Это вовсе не простая забота, а совершенно явная, неприкрытая слежка.
И это было странно.
Зачем Ли, императрице и владычице гарема, так пристально следить за Чу Ханьюанем?
Мать Чу Ханьюаня была низкого происхождения и не представляла для нее никакой угрозы. К тому же, император уже давно души не чаял в Ли: вся страна знала, что он человек постоянный, влюбился в нее еще в юности, с первого взгляда, и с тех пор, вот уже больше десяти лет, она неизменно пользуется его исключительной благосклонностью.
Все это было совершенно непостижимо.
Су Вэнь покачал головой: столько лет прошло, а он так и не смог разгадать, что на уме у этой императрицы, и сейчас вряд ли получится.
— Мне нужно переодеться? — задумчиво спросил он.
— Нет. Наряды княгини тебе не подойдут. — Чу Ханьюань отпил чаю и с улыбкой посмотрел на Су Вэня, который даже в самой простой повседневной одежде выглядел благородно. Уголки его губ приподнялись: Су Вэнь хорош в чем угодно.
Су Вэнь кивнул. Верно, все обычные одеяния княгини были сшиты для женщин, и, вероятно, даже предки рода Чу не предполагали, что их потомок возьмет в жены мужчину.
Закончив завтрак, они привели себя в порядок и отправились во дворец.
…
Они оба прожили в Императорском дворце почти десять лет, и даже с закрытыми глазами могли бы ходить по его огромным коридорам, не заблудившись.
Двадцать с лишним лет назад в Императорском дворце государства Аоюнь случился пожар, который, как говорят, поглотил почти все постройки. При восстановлении золотую черепицу сменили на пурпурную, а коридоры, вымощенные белым нефритом, превратили в обычные каменные дорожки.
В исторических хрониках Су Вэнь видел описания былого дворца: золото вместо неба, нефрит вместо земли — верх роскоши. Нынешний дворец по сравнению с тем выглядел гораздо скромнее. Конечно, это было связано с характером нынешнего императора.
Прежние правители не пренебрегали государственными делами, но и великими достижениями не прославились — они были мастерами лишь по части развлечений и пиров, за что их нещадно критиковали летописцы.
А нынешний император… разве что одержим любовью к императрице?
Су Вэнь невольно усмехнулся: на его взгляд, все было не так просто.
Взять хотя бы нынешнюю сцену: это выглядело довольно комично. Император и императрица сидели на одной кушетке, но между ними было столько места, что туда могли бы уместиться еще трое.
Император, мужчина средних лет с короткой бородкой и добродушным лицом, был одет в золотисто-желтое одеяние дракона. Императрица, облаченная в пурпурное платье, выглядела нежно и величественно, однако ее природное коварство скрыть было невозможно — скорее, чем правительницу страны, она напоминала роковую красавицу, губящую целые государства.
— Ваш покорный слуга приветствует императора и императрицу, — одновременно поклонились Су Вэнь и Чу Ханьюань.
— Вставайте, вставайте! Я позвал вас, потому что ваша матушка-императрица захотела вас видеть, — император прищурился, быстро взглянув на супругу.
Су Вэнь и Чу Ханьюань ответили подобающим образом и сели.
Императрица, глядя на то, как они держатся, едва заметно изменилась в лице:
— Ваш отец говорил мне, что вы только недавно поженились, и он не хотел вас тревожить, поэтому я не вызывала вас во дворец…
Она замолчала и перевела взгляд на императора:
— Но если подумать, мы ведь должны были увидеть нашу невестку, не так ли?
— Действительно, давно пора было взглянуть, — с улыбкой подтвердил император.
Су Вэнь мысленно закатил глаза.
Они с Чу Ханьюанем вместе появлялись на публике уже столько времени, а эти двое притворяются, будто видят его впервые — просто смешно.
Ясно же, что истинная цель у них совсем иная.
— Однако… — тон императрицы изменился на печальный, — так много времени прошло. Сын сестрицы Бай уже женился, не пора ли князю И…
Поклониться могиле матери.
Су Вэнь сразу понял, к чему она клонит, и это его поразило. Императрица проявляет чрезмерный интерес к Чу Ханьюаню и его матери. Неужели они затеяли всю эту суету с вызовом во дворец только ради этого?
Обычно принцы и императорские дочери, лишившиеся матери, попадали под опеку какой-нибудь знатной наложницы, но Чу Ханьюань был первым, кого никто так и не захотел взять под свое крыло.
Мать Чу Ханьюаня, носившая простое имя Бай, была скромной служанкой из прачечной. Император случайно обратил на нее внимание, провел с ней одну ночь, и так на свет появился Чу Ханьюань. После его рождения мать постоянно болела, кашляла кровью и скончалась, даже не дождавшись, пока сын начнет что-то осознавать.
Заставлять Чу Ханьюаня поклоняться могиле матери спустя столько времени — трудно было заподозрить, что у них добрые намерения.
Услышав это, император на мгновение нахмурился, словно услышал что-то неприятное, но затем снова улыбнулся и сказал императрице:
— Конечно, это необходимо.
Затем он приказал Чу Ханьюаню:
— Пойдешь и поклонишься своей матери, расскажешь ей об этой радостной новости.
http://bllate.org/book/31156/3796697
Готово:
