— Будешь пить лекарство с холодной водой, это не повлияет на его эффективность?
— Повлияет.
Шэн Цисяо поднял взгляд и бросил на него несколько удивлённый взгляд, но рук не остановил: молча размешал порошок, чтобы тот растворился в воде.
— Тогда... — почему бы не использовать горячую воду?
Шэнь Цюэ замялся, но в конце концов так и не задал этот вопрос. Раз Шэн Цисяо поступает так, значит, на то есть свои причины. Шэнь Цюэ впервые в жизни учился утешать себя и понимать других.
Шэн Цисяо поднёс пиалу с лекарством Лао Цю и протянул ему. Не заботясь о том, сможет ли тот удержать её крепко, он в следующий же миг разжал пальцы, повернулся и продолжил невозмутимо объяснять то, о чём Шэнь Цюэ не успел спросить:
— Дома не осталось лишней горячей воды, я заварил её тебе на ночь для ног.
— ...Спасибо, — промолвил Шэнь Цюэ.
Лао Цю замер на мгновение, собираясь сделать глоток, и подумал, что его собственная жизнь горше любого лекарства.
А вот Ганцзы ничуть не смутился. Проявив самостоятельность, он прикончил всё в два-три глотка, а заодно выкроил время, чтобы похлопать Лао Цю по плечу и тихонько утешить:
— Холодная вода — это хорошо. А то если бы от неё шёл пар, ещё бабушка надвое сказала, чья это вода для ног.
Шэнь Цюэ размял пальцы и улыбнулся ему:
— Хочешь попить — в следующий раз оставлю тебе.
Шэн Цисяо молча слушал их разговор. Одним движением он притянул к краю кровати всё еще бесчувственного А-Чао, краем пиалу разжал его плотно сжатые челюсти и влил всю целебную микстуру до последней капли.
Когда они закончили сборы и вышли наружу, самая темная пора перед рассветом уже миновала. Двери на втором этаже были распахнуты настежь, утренний ветерок, полный прохлады, скользил по коже. Шэнь Цюэ стоял у перила, вглядываясь вдали: перед ним расстилались бескрайние горные просторы.
Шэн Цисяо бесшумно встал рядом с ним плечом к плечу. На его согнутой в локте руке покоилась серо-зеленая накидка — на удивление совершенно без узоров.
— Это мне? — слегка повернув голову, спросил Шэнь Цюэ. Его взгляд упал на плечо Шэн Цисяо и, скользнув по нескольким упавшим прядям волос, поднялся к уголку его глаз.
Шэн Цисяо нисколько не удивился прямоте Шэнь Цюэ и встречным вопросом произнес:
— А тебе нужно?
— Спасибо.
Шэнь Цюэ тихо усмехнулся, взял накидку и встряхнул её. Придвинувшись ближе к Шэн Цисяо и намеренно игнорируя то, как у того внезапно напряглось тело, он укутал их обоих в эту не слишком толстую, но и не тонкую серо-зеленую ткань.
Они стояли невероятно близко друг к другу. Шэн Цисяо замер на месте, не смея шелохнуться, а влажный утренний воздух, нагревшись от покрасневших кончиков его ушей, сконденсировался в крошечные капельки росы.
— Шэн Цисяо, — в голосе Шэнь Цюэ парило мягкое облачко. — Спасибо тебе.
— Ты уже говорил.
— Никто не устанавливал правил, что это можно произнести лишь единожды.
Глава 12. Кровавый червь
Когда дымящийся завтрак был подан к столу, те двое, что приняли лекарство на рассвете и провалились в глубокий сон, тоже очнулись.
Пара пиал горячей каши с добавлением травяного отвара вернула им часть сил.
Ганцзы позвал Лао Цю, и вместе они кое-как дотащили наевшегося и напившегося А-Чао до кровати, бросив его там на произвол судьбы. Едва Ганцзы опустил зад на табурет, как в следующий же миг почувствовал, что его горло словно сдавило тисками, и что-то подступило изнутри, заливая рот.
Шэн Цисяо сидел в плетёном кресле, опушив взгляд и рассеянно перебирая серебряный браслет на запястье. Заметив боковым зрением, как Шэнь Цюэ и двое других за обеденным столом странными взглядами уставились на пиалы с лекарством, он понимающе изогнул губы.
На дне пиалины виднелись оставшиеся отвары и тёмно-красные кровавые прожилки — они сочились из плотно сжатых зубов Ганцзы, стекая по уголку рта прямо в чашку.
Шэнь Цюэ не сводил глаз с этой багровой капли, в его голове на мгновение стало абсолютно пусто, и он подсознательно попытался поискать поддержки у Шэн Цисяо. Состроив окаменевшую гримасу, он повернул голову, но заметил лишь, как серебряные украшения в волосах Шэн Цисяо вспыхивают в лучах утреннего света холодными искрами — это зрелище удивительным образом гармонировало с тем выражением лица, которое тот невольно являл миру.
Сердце у Шэнь Цюэ пропустило удар без видимой на то причины.
В следующий миг Ганцзы резко вскочил, пошатнулся и отступил на пару шагов назад. Сдавленный звук «уэ-э» сорвался с его губ, и наружу хлынула целая лужа тёмной крови, в которой перемешивались полусвернувшиеся сгустки. Жидкость журчащим потоком залила деревянный пол.
Шэнь Цюэ тут же вскочил, собираясь броситься к нему, но мощный рывок утянул его назад. Над самым ухом раздался голос Шэн Цисяо:
— Не подходи.
Слова звучали мерно и ровно, как и всегда — без единой нотки волнения или колебания, но в них сквозила непреклонная строгость. Шэнь Цюэ снова вспомнил его недавнее выражение лица: в нём чувствовалась такая леденящая суть, способная заморозить душу до самого дна.
Лао Цю, уже протянувший было руку, чтобы поддержать товарища, тоже замер. Присмотревшись внимательнее, он с ужасом увидел, что в луже крови что-то шевелится.
— Что за хрень? У меня в животе что, опарыши завелись?! — лицо Ганцзы побелело как мел, ноги подкашивались, и казалось, что в следующую секунду он рухнет прямо в кровавое месиво. Лао Цю проявил молниеносную реакцию и успел выдернуть его назад.
Шэн Цисяо поднял руку, призывая к тишине. Не обращая внимания на отчаянное желание Шэнь Цюэ подойти и всё рассмотреть поближе, он локтем оттолкнул его еще дальше. Затем он невесть откуда извлек лилово-красную пилюлю, положил её на лаждонь и легко надавил кончиками пальцев — та мгновенно рассыпалась в порошок.
Извивающиеся на полу «сгустки крови» тут же зашевелились еще активнее, словно получив порцию питательной подкормки, и начали толпой пробиваться наружу. Шэн Цисяо перевернул ладонь, и порошок сыпался вниз. В тот самый миг, когда он коснулся цели, мягкие черви, отделявшиеся в ходе быстрого движения от липкой крови, мгновенно свернулись в клубки и на глазах начали испаряться, ссыхаясь и сморщиваясь, пока от них не осталась лишь тончайшая кожица.
Шэн Цисяо присел на корточки, небрежно поднял бамбуковые палочки, которые Ганцзы впопыхах смахнул на пол, и аккуратно подцепил ими трупик червя, поднеся прямо к лицу Шэнь Цюэ.
Совершенно не ожидав этого, Шэнь Цюэ нос к носу столкнулся с мертвыми глазками мёртвой твари размером с игольное ушко. Он поспешно отшатнулся на полшага назад, одновременно испуганный и озадаченный:
— Ты чего?
Шэн Цисяо чуть склонил голову набок, с серьезным видом вглядываясь в него, и снова качнул палочки чуть ближе, выглядя не менее удивленным:
— Это кровавый червь. Ты же только что хотел посмотреть?
Шэнь Цюэ поперхнулся, сглотнул слюну, чтобы кое-как вернуть голосу ровное звучание, и медленно произнес:
— Спасибо, теперь уже не хочу.
На щеках на мгновение мелькнула слабая ямочка от улыбки, а Шэн Цисяо небрежно швырнул мёртвого червя вместе с палочками обратно на пол.
— То речное создание чертовски грязно, там водится немало таких местных «достопримечательностей», как эти кровавые черви. Сила этого отвара слишком ограничена, судя по всему, черви уже успели отложить яйца и расплодиться у вас в животах.
— Бл*ть, и что тогда делать, мать вашу? Неужели я в свои молодые годы и впрямь окочурюсь здесь... — не выдержав, выругался Ганцзы, а изо рта у него время от времени продолжала сочиться кровавая пена.
Шэнь Цюэ бросил взгляд на Лао Цю. Тот сразу всё понял и тут же закрыл Ганцзы рот ладонью, чтобы предотвратить дальнейший словесный понос.
— Цисяо, ты ведь говорил, что как только рассветет, можно будет отправиться за противоядием? — Шэнь Цюэ перевел взгляд на Шэн Цисяо, и в его глазах затеплилась надежда.
Шэн Цисяо очень нравился такой взгляд Шэнь Цюэ — казалось, будто тот всем своим существом привязан исключительно к нему одному. Поэтому он послушно кивнул:
— Я уже велел им всё подготовить. Как только солнце окончательно взойдет, мы выдвинемся.
Лао Цю спешно заговорил:
— Не стоит утруждать других людей. Лучше укажи нам направление, мы сами его отыщем. — С этими словами он повернулся к Шэнь Цюэ: — Ты останешься присматривать за А-Чао, а мы с Ганцзы живо сходим туда и обратно.
Шэн Цисяо слегка приподнял брови и невозмутимо окинул взглядом Ганцзы, которого продолжали насильственно удерживать на стуле с принудительным «заглушением звука».
— В таком состоянии? Он собирается и харкать кровью, и лекарство искать? Само снадобье находится в другой долине за пределами селения, это очень далеко. Дорога плохая, кто-то должен показывать путь, а до наступления темноты мы назад не вернемся.
— Я пойду, — немного подумав, произнес Шэнь Цюэ. — Цисяо, всё же... придется побеспокоить твоих... друзей, чтобы они помогли нам показать дорогу.
Шэн Цисяо сначала кивлнул, но пару секунд спустя словно о чем-то вспомнил и добавил:
— Они мне не друзья.
Шэнь Цюэ рассеянно промычал что-то в ответ.
Лао Цю по-прежнему считал эту затею дурной:
— Лучше я пойду, а вы с Ганцзы останьтесь.
Шэнь Цюэ отмахнулся, наотрез отказавшись. Если оставаться здесь, по крайней мере, есть лекарство, способное хоть как-то всё контролировать. А вот если действительно отправляться в странствия по горам и весям, еще бабушка надвое сказала, что нагрянет раньше — спасительное противоядие или сама смерть.
Лао Цю хотел было еще что-то сказать, но Шэн Цисяо подошел ближе, протянул ему небольшой серебряный флакончик с узорами и бросил на ходу:
— Когда в следующий раз будешь харкать кровяными червями, помни: не подходи близко, просто разотри пилюлю в порошок и посыпь сверху. Поменьше двигайся — тогда и выплевывать будешь меньше.
— ...Хорошо, — услышав это, Лаo Цю вмиг стал послушным.
Ганцзы сидел в сторонке: опасаясь, что черви в животе снова попрут наружу, он выпрямился как струна и лишь таращил глаза на Шэнь Цюэ.
— Твоя нога зажила?
Шэнь Цюэ, скрестив руки на груди и с беззаботным видом наблюдая, как Шэн Цисяо наводит порядок после бедлама, услышал этот вопрос. Он на секунду замер и лишь после этого медленно опустил взгляд на собственную лодыжку: повязка, что прежде обвивала её, неизвестно куда подевалась, а царапины от острых камней чудом исчезли.
Шэнь Цюэ недоверчиво покрутил ступней — никакого дискомфорта.
Не успел он задать вопрос, как Шэн Цисяо обернулся и с самым естественным видом потянул штанину Шэнь Цюэ вниз, после чего неторопливо пояснил:
— Горные травы обладают превосходным целебным эффектом. Позже мы наберем еще лекарственных растений от внешних повреждений. — Шэн Цисяо бросил взгляд на лежащего в доме и снова мертвецки спящего А-Чао. — Он тоже сможет поправиться пораньше.
Выражение лица Шэнь Цюэ изменилось, в нем смешались радость и беспокойство:
— Насколько быстро он сможет поправиться?
Дело было вовсе не в том, что он не хотел выздоровления А-Чао. Просто чересчур быстрое исцеление сильно подпортило бы их планы, ведь им по-прежнему нужно было прикрываться легендой о том, что А-Чао передвигается с трудом, чтобы оставаться в селении.
Шэн Цисяо ответил не сразу, безмолвно собирая в памяти малейшие перемены в их лицах, и после недолгих раздумий произнес:
— У него тяжелая травма, ну... примерно полмесяца.
Все переглянулись и дружно выдохнули с облегчением. Селение на вид было не таким уж большим, а за полмесяца в любом случае удастся примерно оценить обстановку и провернуть кое-какие делишки за чужими спинами.
Прежде чем утренний туман окончательно рассеялся, Шэн Цисяо куда-то отлучился, сказав, что попросит деревенских жителей присмотреть за ними и вовремя приносить лекарства и еду.
Лао Цю воспользовался моментом, чтобы затащить Шэнь Цюэ в угол и провести с ним очередную воспитательно-моральную беседу об основах человечности, искренне надеясь, что тот будет соблюдать с Шэн Цисяо самую базовую межличностную дистанцию.
Шэнь Цюэ тяжело вздохнул, чувствуя себя бессильным: предрассудки в человеческих сердцах — это поистине непреодолимые горы.
— По-вашему, я что, настолько не заслуживаю доверия?
Лао Цю помолчал, упрямо вытянул шею, показал жест тайм-аута, затем развернулся, обнял глиняный горшок и изверг новую порцию крови. Вытерев рот после содеянного, он по привычке вытащил лилово-красную пилюлю, растер в порошок и щедро посыпал извивающихся червей.
— Если выплевывать их в таком темпе, боюсь, до истощения недалеко.
— Меньше говоришь — меньше выплевываешь, — раздался голос Шэн Цисяо. Стоя у дверей, он протянул руку: — Идем.
Шэнь Цюэ последовал за Шэн Цисяо вверх по извилистой тропинке. Горный ветер то налетал, то стихал, а звон серебряных украшений в такт шагам издавал хаотичные, но мелодичные переливы.
Шэнь Цюэ остановился на самой вершине и оглянулся назад: казалось, будто селение укрыто тонкии слоем вуали. Заберись они еще выше или отойди дальше — заметить человеческое поселение у подножья горы стало бы поистине непосильной задачей.
http://bllate.org/book/31155/3796615
Готово:
