В траурном зале стояла девочка лет восьми-девяти с растрёпанными волосами. И её волосы, и одежда были насквозь мокрыми, с неё капала вода, а у её ног уже собралась небольшая лужица. Она протянула гладкую, мертвенно-бледную руку и тонкими длинными пальцами вцепилась в уголок листа золотой бумаги, другой конец которого держал дядя Линь. Бумага насквозь промокла, с её уголков тоже капала вода, и хотя дядя Линь подносил её к свече, пытаясь поджечь, та, разумеется, никак не загоралась.
У девочки не было плотского тела, поэтому она не могла приложить силу и перетянуть бумагу у дяди Линя, но при этом она проявляла огромное упрямство и отказывалась отпускать добычу, двигаясь вслед за движениями дяди Линя, словно марионетка на ниточках, что выглядело весьма жутко.
Кэ Шичэн хранил молчание, стоя в стороне и наблюдая за поведением девочки. Одинокие духи и дикие призраки, борющиеся за погребальные деньги — дело обычное, однако любопытно было то, что этот малый призрак посмел напрямую ворваться в жилой дом и спорить с живым человеком из-за еще не сожженной поминальной бумаги. Даже если бы ей удалось ее отнять, она все равно не смогла бы ею владеть.
Бумажные деньги, предназначенные для ушедших в иной мир, обязательно должны пройти через огонь, а иногда на них еще и специально нужно написать имя и фамилию того «человека», кому они предназначаются, иначе их перехватят и присвоят другие призраки.
Дядя Линь и тетушка Линь переговаривались о том, почему золотая бумага никак не загорается. Дядя Линь отпустил пачку бумажных листов, и девочка тут же с радостью принялась тянуть их к себе. Она прикладывала огромные усилия, но золотая бумага двигалась очень, очень медленно.Пока маленький бес был полностью поглощен своим бесполезным занятием, Линь Сиин направилась к Кэ Шичэну. Тот испугался, что её голос привлечет внимание призрака. Обычно простые духи обывателей при виде Кэ Шичана разлетались во все стороны, причем с испуганными криками и вскинутыми вверх руками.
Если в этот критический моментспугнуть беса, выследить его потом будет невероятно трудно.
Кэ Шичэн приложил указательный палец к губам, призывая к молчанию. Линь Сиин проследила за его взглядом, устремленным на похоронный зал, и заметила его суровое выражение лица. Она не знала, что именно Кэ Шичэн видит своими глазами, но в её сердце зародился беспричинный страх. Хэ Цин спокойно стоял рядом с Кэ Шичэном. Он тоже заметил девочку и подумал, что она, возможно, и есть тот самый ребенок, который прятался за деревом лунъянь.
Девочка выглядела так, будто её только что вытащили из воды — мокрая и скользкая. Хэ Цин подумал, что поймать её будет непросто, а на ощупь она, пожалуй, напоминает вьюна.
Блуждая в мыслях, Хэ Цин не испытывал особого страха: всего-навсего маленькая девочка, к тому же за его спиной стоял сам Даос Кэ.
Кэ Шичэн пошарил в кармане и вытащил что-то маленькое и округлое. Быстрым движением руки он подбросил предмет и забросил его прямо на капюшон девочки. На ней было надето пальто с капюшоном, а также шерстяные штаны — старомодный зимний наряд.В глазах Линь Сиин всё выглядело так, будто Даос Кэ совершил лишь одно метательное движение, а самой девочки она не видела. Для Хэ Цина картина была куда более насыщенной: он заметил, как с шапочки ребёнка поднялась похожая на пыль красная пудра. Девочка, казалось, что-то почувствовала и обернулась. Её глаза были серовато-белыми, без зрачков, а лицо — мертвенно-бледным от долгого пребывания в воде, но в чертах всё еще угадывалось, что при жизни она была вполне миловидной.
Девочка не стала метаться в панике и не побежала с поднятыми руками, издавая испуганные крики. Она ошеломленно уставилась на Кэ Шичэна, словно остолбенев от страха, затем поднялась на ноги, отступила на два шага назад и лишь после этого сообразила, что нужно бежать. Развернувшись, она изо всех сил бросилась наутек и прошла сквозь стену насквозь.
Она убежала.
Хэ Цин уже хотел броситься в погоню, но Даос Кэ придержал его за руку и бросил всего два слова:
— Стена.
Это привидение способно проходить сквозь стены, а если ты вот так полетишь вперед, то просто расшибёшь себе лоб.
Хэ Цин смущенно почесал затылок и посмотрел в сторону боковой двери. Пока он колебался, Кэ Шичэн действовал быстро: он уже вышел за боковую дверь, и Хэ Цин поспешил следом за ним.
Линь Сиин озадаченно хлопала глазами, но опираясь на свой прошлый опыт, она знала одно: нужно просто следовать за ними, даже если совершенно не понимаешь, что именно вытворяет Даос Кэ.
В заднем дворе усадьбы семьи Линь в воздухе висели едва светящиеся частицы красной пудры. Без труда прокладывая путь по этому следу, Кэ Шичэн подошел к пруду под деревом лонгана.
Засыпанный пруд в его глазах по-прежнему оставался водоемом, чья вода отливала зловещим зеленоватым светом. Кэ Шичэн поднял ногу и шагнул прямо в воду, но под подошвами ощущалась твердая земля. Хэ Цин глубоко вздохнул, стараясь не замечать водную гладь, и вплотную последовал за Кэ Шичэном.
Наконец красный след оборвался, и они оказались ровно посредине пруда. Кэ Шичэн топнул ногой о землю и холодно приказал:
— А ну, явись!
Из водной глади медленно поднялась девочка и, скорчившись на земле, горько заплакала.
Сколько времени прошло с твоей смерти? Ты помнишь, что случилось перед гибелью?
Допросив девочку, Кэ Шичэн заметно смягчил тон.
Девочка покачала головой. Она помнила лишь то, как играла у пруда с друзьями, ловила головастиков в бутылку из-под минеральной воды, а потом вдруг потеряла сознание. Когда она очнулась, то уже превратилась в призрака.
А что-нибудь из своей жизни до смерти ты помнишь?
Я помню одну песню, — робко ответила девочка и тут же затянула с фальшивкой: — Жила была девушка, капризная и упрямая...
Хэ Цин подумал про себя: какая уж тут капризная, она ведь забралась прямо в чужой погребальный зал безобразничать.Кэ Шичэн хранил молчание. Выросший в даосском храме, он с самого детства не любил смотреть телевизор и никогда не слышал эту песню. Продолжая допрос, Кэ Шичэн спросил:
— Зачем ты забирала чужую фольгу?
Девочка сначала не хотела отвечать, но она очень боялась Кэ Шичэна. Хоть она и была маленьким призраком, она видела, что у Кэ Шичэна имелся чрезвычайно мощный магический артефакт, способный заставить её душу рассеяться в прах.
— Я... Никто не сжигает мне бумажные деньги, у меня нет платы за дорогу, и Призрачный посланник не забирает меня с собой.
Девочка всхлипнула, выглядя крайне обиженной.
— ...
Хэ Цин не знал, существовало ли в Подземном Мире какое-нибудь ведомство по приёму жалоб, но это было уже чересчур.
— Малышка, как тебя зовут? Я сожгу тебе бумажные деньги, сожгу очень-очень много бумажных денег.
Хэ Цин сделал шаг вперед, и Бог-Лев Ветра на его сумке заискрился так, будто только что зарядился.
Девочка подняла голову и посмотрела на Хэ Цина, словно пытаясь запечатлеть его внешность в памяти.
— Тогда скажи, ты действительно сожжешь мне бумажные деньги?
— Да, не переживай, старший брат держит слово.
Девочка наклонилась к самому уху Хэ Цина и что-то прошептала.
После того как девочка назвала свое имя, от её тела исшло странное сияние. Её волосы взметнулись, будто под порывом ветра, а затем медленно опали. Силуэт девочки постепенно бледнел, пока вовсе не исчез, однако Хэ Цин всё же расслышал её тихий, доносившийся словно из глубины горного ущелья шёпот:
— Не забудь, только не забудь.
Хэ Цин тяжело кивнул и ответил:
— Не забуду.
— Она ушла?
Линь Сиин подёргала Кэ Шичэна за рукав — это маленькое движение, разумеется, не укрылось от глаз Хэ Цина.
Трое покинули задний двор, избегая посторонних глаз, и поднялись на третий этаж, чтобы продолжить разговор.
Кэ Шичэн объяснил Линь Сиин, что золотая фольга часто не сгорала потому, что проказничал утонувший маленький призрак девочки. Что же касалось её дедушки, то Кэ Шичэн не заметил в его теле никаких аномалий, к тому же дух старика был спокоен и умиротворён.
— Хэ Цин, что тебе сказал дедушка Линь?
Кэ Шичэн неожиданно обратился к Хэ Циню. Тот остолбенел и растерянно переспросил:
— Ты видел?
— Угу.
Кэ Шичэн не стал отрицать. Он видел не только то, как Хэ Цин беседовал с дедушкой Линь Сиин, но и как Хэ Цин кружил по двору, угодив в призрачную ловушку.
Кэ Шичэн не стал приходить на помощь, потому что призрачный дух дедушки был добрым, к тому же старик проникся к Хэ Циню симпатией.
Хэ Цин, казалось, вовсе не обладал духовной силой, но при этом не был обычным человеком. Кэ Шичэн впервые встретил того, кому призрак по собственной воле назвал своё имя. Даже только что умершие новые призраки знали, что имя — это самая запретная вещь, и его ни в коем случае нельзя называть никому, кроме человека, которому безоговорочно доверяешь.
— Дедушка Линь сказал, что он кого-то ждёт, и если этот человек не придёт, он больше не будет ждать, — пробормотал Хэ Цин.
Услышав слова Хэ Цина, Линь Сиин недоверчиво произнесла:
— Почему я его не видела? Я ведь его внучка.
Она невольно опечалилась: у неё были прекрасные отношения с дедушкой, но в итоге она оказалась хуже постороннего человека. На самом деле причина заключалась в том, что из-за своего телосложения она не могла видеть призраков — даже если бы дедушка встал прямо перед ней, это было бы бесполезно.
— Выходит, он кого-то ждёт. Человек, которого он ждёт, скорее всего, — его старый друг из прошлых лет, в чьём имени есть созвучие: бамбуковая шляпа. Сиин, расспроси старших, нет ли среди знакомых такого человека, который к тому же не пришёл на похороны.
Всё, что мог предположить Кэ Шичэн, — это лишь подобное. Блуждающие души ограничены в возможностях и зачастую не могут напрямую рассказать близким о своих нуждах, поэтому передают всё через сны.
— Бамбуковая шляпа?
Линь Сиин покачала головой: ей не приходило на ум никого с таким именем.
— Возможно, это созвучие какого-то одного иероглифа.
— Спасибо, Шичэн, я сию же минуту пойду спрошу старших!
Линь Сиин с облегчением кивнула. Она поднялась, собираясь спуститься вниз, как вдруг Кэ Шичэн окликнул её:
— Больше десяти лет назад в пруду на вашем заднем дворе утонула девочка лет восьми-девяти. Заодно спроси старших, не помнят ли они этого.
Кэ Шичэн определил время её смерти по наряду — фасон одежды девочк был очень старым.
— Хорошо. Но, Шичэн, эта девочка больше не станет проказничать?
— Больше нет.
Кэ Шичэн, казалось, улыбнулся и многозначительно посмотрел на Хэ Цина, но тот лишь озадаченно нахмурился.
Линь Сиин ушла вниз, и на балконе остались только Кэ Шичэн и Хэ Цин. Хэ Цин обратился к Кэ Шичу:
— Даос Кэ, ту маленькую девочку зовут... эм...
Рука Кэ Шичэна молниеносно зажала Хэ Циню рот, не давая ему договорить:
— Запомни: будь то призрак или лесной дух, если они назвали тебе своё имя, ты ни в коем случае не должен пересказывать его другим.
Хэ Цин закивал как цыплёнок, клюющий зёрна, и замычал сквозь пальцы. Только тогда Кэ Шичэн отнял руку. Его ладонь слегка нагрелась — её только что коснулся мягкий язык Хэ Цина.
— Точно так же ты не можешь называть своё имя нечеловеческим созданиям.
— А что будет, если назвать?
— Если назовёшь, то ничего уже не будет. Скорее всего, и тебя самого больше не станет.
— Но Сяо Хуан знает моё имя.— Тут всё иначе, Сяо Хуан — твоё божество-хранитель.
Ко Шичэн подумал, что с телосложением Хэ Циня ему крайне легко привлекать духов и призраков, однако старик Хэ никогда ничему его не учил. Ума не приложить, как этот парень благополучно прожил столько лет, разве что можно сказать, что у него огромная удача и крепкая судьба?
— Даос Кэ, вы можете помочь той маленькой девочке совершить обряд упокоения? Я заплачу вам за проведение ритуала.
Хэ Цин считал, что больше десяти лет скитаться в одиночестве, будучи одиноким блуждающим призраком — это слишком жалко, а раз Даос Кэ — способный даос, то стоит ему вмешаться, и он наверняка сможет помочь ей переродиться.
— Мм, сколько ты заплатишь?
Ко Шичэн приподнял брови — ему стало любопытно, во сколько именно Хэ Цин оценивает его услуги.
— Даос Кэ, двести юаней подойдёт?
Хэ Цин никогда раньше не заказывал ритуалы и понятия не имел, сколько нужно платить.
Ко Шичэн сохранил бесстрастное выражение лица и кивнул. За проведение его обрядов к двумстам юаням обычно прибавлялось по меньшей мере ещё два нуля.
По правде говоря, дело было вовсе не в недостатке клиентов у Древнего Даосского Храма Сянча — просто подавляющее большинство людей не могли позволить себе нанять их с учителем для проведения ритуалов. Разумеется, они и сами не стали бы вмешиваться без причины; порой же, когда они соглашались помочь по доброй воле, то не только не брали денег, но и доплачивали из собственного кармана.
— Завтра пойдёшь купишь золотую фольгу, благовония, свечи и жертвенные дары.
— Хорошо, но где их купить?
— Я подвезу тебя.
Ко Шичэн подумал, что уж у него-то точно язык отнимется после того, как он съел чужое угощение.
В особняке Линь было немало комнат и гостей, и Линь Сиин выделила Ко Шичэну и Хэ Циню комнату на третьем этаже.
Одна кровать на двоих, причём шириной всего полтора метра.
Тут возникла некоторая неловкость.
Даос Кэ не стал раздеваться и ложиться на кровать, намереваясь уснуть, устроившись в кресле. Хэ Цин с явным смущением прилёг на кровать — ему было неловко звать Даоса Кэ спать вместе на постели, да и в целом ощущалось, что тут что-то не так.
Уже стояла глубокая ночь, и даже члены семьи Линь, занятые похоронными хлопотами, почти все спали. Ко Шичэн примостился в кресле и погрузился в сон без единого звука; он вёл себя безупречно, и даже его поза во сне была правильной и красивой. Хэ Цин взял тонкое одеяло, ссунулся с кровати и набросил его на Ко Шичэна. В комнате работал кондиционер, и без чего-нибудь укрывающего он опасался, что тот простудится. Тщательно подоткнув края одеяла вокруг Ко Шичэна так, чтобы оно не соскользгло, Хэ Цин с чувством полного удовлетворения забрался обратно на кровать. Прислонившись к подушке и глядя на луну за окном, он погрузился в тяжёлый сон.
В темноте Хэ Цин, конечно же, не знал, что Ко Шичэн проснулся в тот самый момент, когда он набрасывал на него одеяло — Ко Шичэн по ночам всегда сохранял крайнюю бдительность. Когда Хэ Цин вернулся в постель, Ко Шичэн открыл глаза, взглянул на лежащее на нём одеяло и снова закрыл их, засыпая.
На рассвете Хэ Цин проснулся и обнаружил, что Ко Шичэна в комнате нет, а одеяло, которое прежде набрасывали на него, аккуратно сложено на кресле.
Хэ Цин спустился вниз и принялся повсюду искать Ко Шичэна. Он нашёл его в боковой гостиной на первом этаже: в комнате сидело множество людей, в основном старики, и Линь Сиин тоже была среди них. Старики о чём-то взволнованно спорили, Ко Шичэн же хранил привычное молчание. Хэ Цин хоть и хотел присоединиться, но в боковой гостиной и правда было негде ступить, поэтому он вышел в коридор и встал под окном гостиной, прислушиваясь к их беседе.
Разобрать удавалось не всё, но казалось, что человека по имени Лип они уже отыскали.
Теперь дедушка сможет спокойно отправиться в путь, и это хорошо, подумал Хэ Цин.
С тех пор как он узнал, что дедушка Линь кого-то ждал, Хэ Цин невольно подумал, что, наверное, и его собственный дед, когда умирал, тоже думал о нём. Жаль только, что тогда существовала угроза со стороны змея-демона, и дед до самой смерти так и не открылся ему.
Как было бы замечательно, если бы удалось увидеться с дедушкой ещё раз и поболтать с ним, интересно, что из себя представляет Подземный Мир.
— Пошли.
Холодный голос Ко Шичэна прервал размышления Хэ Цина.
— Хорошо.
Хэ Цин радостно последовал за ним — Даос Кэ всё-таки помнил о нём и не стал оставлять в стороне.
Шагая друг за другом, они вышли к месту парковки.
Вскоре автомобиль тронулся и скрылся из вида Линь Сиин.
Линь Сиин связывали с Ко Шичэном определённые отношения: они были не просто одноклассниками по средней школе — Линь Сиин приходилась дальней родственницей учителю Ко Шичэна, Линь Цзинькаю. По степени родства Линь Цзинькай доводился ей троюродным дедушкой.
Линь Сиин была знакома с Ко Шичэном ещё до того, как они стали одноклассниками, и помнила его отстраненным и одиночкой. Она и не знала, в какой момент у него появился напарник.
Этот напарник казался слегка ребячливым и выглядел весьма мило. Проводя взглядом удаляющуюся машину, Линь Сиин подумала, что ей стало спокойнее на душе при виде того, что рядом с ним кто-то есть.
Эй, странно, с чего это у меня возникли такие мысли? Линь Сиин повернулась и пошла обратно — у неё оставалось ещё много дел.
Сегодня съехались родственники из других мест, их нужно было встретить, а завтра наступал день похорон. К счастью, Ко Шичэн и его напарник помогли исполнить заветное желание её деда.
В лавке ритуальных товаров Хэ Цин купил толстую пачку бумаги с золотым тиснением и с замиранием сердца расплатился. Он наконец-то прочувствовал всю боль от траты денег на дым и пепел: почему за какие-то грубые бумажные листы с наклеенными кусочками так называемой золотой фольги, стоило им сойтись в небольшую пачку, просили пятьдесят или сто юаней?
После того как Датоу расплатился, на свечи и жертвенные дары ушло совсем немного денег.
— Даос Кэ, на этом всё закончено?
Хэ Цин с большим пакетом в руках забрался в салон автомобиля, а Ко Шичэн завёл мотор и невозмутимо произнёс:
— Да.
Машина проехала по оживленным и тесным улочкам посёлка и направилась к особняку Линь.
Пока члены семьи Линь были заняты своими траурными хлопотами, Ко Шичэн привёл Хэ Цина во внутренний двор, чтобы заняться их собственным ритуалом. Линь Сиин заранее предупредила дядю и других родственников и получила согласие Ко Шичэна — точнее, она горячо поддержала идею о том, чтобы Даос Кэ упокоил того маленького призрака-девочку.
Двое родственников семьи Линь притащили деревянный стол, а также немалое количество бумажных денег и богатые жертвенные дары.
Хэ Цин расставил подношения, Линь Сиин тоже помогла с расстановкой, а Ко Шичэн переоделся в даосское облачение и вышел вперед, чтобы провести ритуал. Хэ Цин и Линь Сиин благоразумно отошли назад и замерли в тишине, наблюдая со стороны.
По мнению Линь Сиин, действия Ко Шичэна ничем не отличались от того, как проводили обряды другие магистры, однако Хэ Цин знал, что разница огромна.
Под песнопения и звон колокольчиков Ко Шичэна «пруд» постепенно истончался, пока окончательно не исчез. Среди бела дня под ясным небом от маленького призрака-девочки не осталось и следа — должно быть, она спряталась куда-то.
— Напиши её имя и сожги бумажные деньги.
Ко Шичэн протянул Хэ Циню кисть.Хэ Цин взял её, отошёл в сторонку и криво-косо вывел на листке бумаги для подношений два иероглифа: Чжан Цзин. Он отнёс бумажные деньги к тому месту, где раньше находился пруд, и принялся тщательно их сжигать. Когда догорел последний лист, Хэ Цин похлопал себя по затекшим икрам и попытался встать, как вдруг до его слуха донёсся тихий девичий голос:
— Спасибо вам…
Хэ Цин улыбнулся в ответ:
— Не за что, перерождайся в хорошей семье.
На обратном пути в посёлок Байшуй машиной по-прежнему управлял Ко Шичэн, а Хэ Цин сидел рядом. Автомобиль вырвался с разбитых улиц посёлка Сиши, и дальше потянулась широкая и ровная дорога в сопровождении свежего ветерка.
Хэ Цин спросил Ко Шичэна:
— Даос Кэ, а как всё-таки зовут человека, которого ждал дедушка Линь?
— Его зовут Линь Ли, он живёт в городе X и, судя по всему, уже прибыл в посёлок Сиши.
Ко Шичэн смотрел на зеленеющие по обеим сторонам шоссе поля, за которыми тянулась извилистая, чистая и гладкая лента дороги.
— Разве родственники госпожи Линь забыли сообщить ему о смерти?
— Нет, из-за споров по поводу добычи камня между семьями испортились отношения, поэтому о кончине сообщать не стали.
— Раз отношения были плохими, почему же дедушка Линь даже после смерти не мог выбросить это из головы и хотел, чтобы тот проводил его в последний путь?
Хэ Цин никак не мог взять это в толк, но в деревнях отношения между соседями всегда складывались весьма тонко.
— Наверное, хотел наладить отношения.
Воспользовавшись таким важным событием, как похороны, он ради старой дружбы решил известить о случившемся, и если бы тот согласился прийти, вражда между двумя семьями оказалась бы исчерпана.
— Мхм. Вот оно как.
— Даос Кэ, а госпожа Линь и остальные знают о происхождении той девочки из пруда?
— Об этом тебе лучше спросить Сиин.
Ко Шичэн крутанул руль, направляя машину в поворот, за которым начинался въезд в посёлок Байшуй.
Хэ Цин подумал, что раз госпожа Линь сейчас занята похоронами, он расспросит её завтра вечером, когда все траурные дела подойдут к концу.
Позже Хэ Цин узнал от Линь Сиин куда более подробные сведения — как о Чжан Цзин, так и о дедушке Лине.
Более десяти лет назад добыча камня в деревне Хоуши шла полным ходом. Разделив каменоломни между собой, сельчане вели разработку каждая на своем участке; добывая огромные богатства, они в то же время то и дело ссорились из-за камнедобычи — например, из-за пересечения границ участков. Старший сын Линь Ли и дядя Линь из-за этого затеяли крупную вражду, и с тех пор их семьи стали кровными недругами.
Как раз в то время родители Чжан Цзин прибыли на каменоломню в качестве приезжих рабочих. Их жизнь была тяжела, и времени следить за дочерью не оставалось, что и привело к тому, что Чжан Цзин утонула в пруду во дворе семьи Линь. Опасаясь, что другие дети из баловства могут угодить в беду, дедушка Линь велел засыпать пруд.
Ослепленные жаждой наживы сельчане копали каменоломни всё глубже, из-за чего то и дело случались несчастные случаи со смертельным исходом, а каменная пыль от добычи и обработки сырья отравляла поля, и с тех пор в деревне Хоуши никто больше не выращивал зерновые. Загрязнение окружающей среды усугублялось, аварий на каменоломнях становилось всё больше, в результате чего разработка камня была официально запрещена, и местная власть отдала приказ закрыть каменоломни.
В молодости дедушка Линь жил в деревне Хоуши, промышляя земледелием, а его поля примыкали к наделу семьи Линь. Когда дедушке Линю было четырнадцать-пятнадцать лет, его отец умер, и ему пришлось бросить школу, чтобы вернуться домой и заняться крестьянским трудом. Его мать до замужества жила в изобилии и никогда не знала тяжелой крестьянской работы, поэтому ни мать, ни сын не умели возделывать землю и прозябали впроголодь. В те дни дедушка Линь пытался высаживать ростки батата, но из-за неумениягубил их все. Именно Линь Ли, бывший его ровесником, рука об руку научил его выращивать сельхозкультуры, можно сказать, спас им жизнь, и между ними завязалась глубокая дружба.
То, что в конце концов две семьи стали заклятыми врагами, несомненно, оставалось главным сожалением всей жизни дедушки Линя. Именно поэтому после смерти он являлся родственникам во сне — а поскольку усопшие духи не могут напрямую общаться с живыми без ограничений, ему приходилось пытаться донести всё иносказательным путём.
http://bllate.org/book/31146/3795405
Готово:
