Но то, чего они хотели — это не просто его согласие, они жаждали его искренних чувств.
Вот только они не понимали: чтобы заслужить искренность, нужно отдавать взамен свою собственную.
Видя, что оба молчат, Сяо Цинчэнь почувствовал себя еще более отчаянно:
— Лжецы! Вы оба лжецы!
— Я больше никогда не хочу вас видеть!
Едва договорив, он наконец разрыдался, круто развернулся и бросился бечь. Шаги его были шаткими, словно он пытался лишь поскорее сбежать из места, причинявшего ему столько боли.
— Сяо Чэнь!
Заметив это, Дунфан Чанфэн и Симень Ушу тотчас же в испуге бросились в погоню.
Сяо Цинчэнь, разумеется, не мог оторваться от них, и казалось, что преследователи вот-вот настигнут его. Внезапно он с размаху врезался в какого-то человека.
— Маленький господин, мы снова встретились.
Мягкий, с легкой усмешкой голос прозвучал над самым ухом, и этот голос показался ему смутно знакомым.
Сяо Цинчэнь поднял голову и увидел того самого мужчину, с которым столкнулся на Празднике фонарей.
У него было благородное лицо с мягкими чертами, а глубокие янтарные глаза светились нежным сиянием. Уголки его губ тронула едва заметная улыбка, напоминающая весеннее солнце, от которой на душе становилось тепло и легко, словно от ласкового ветерка.
Это ощущение надежности неожиданно принесло смятенному Сяо Цинчэню каплю душевного покоя.
Охваченный глубокой скорбью, он протянул руку и вцепился в полу одежды мужчины, словно утопающий за соломинку, и с мольбой в бормочущем голосе попросил:
— Уведи меня отсюда, я не хочу их видеть.
Его голос дрожал от слез, покрасневшие глаза наполнились влагой, и видом своим он был донельзя жалок, напоминая раненого, беспомощного крольчонка.
Наньгун Цзюэ опустил взгляд на покрасневшие уголки глаз Сяо Цинчэня, и в его глазах промелькнул незаметный для других темный блеск. Он обнял Сяо Цинчэня за талию и ответил:
— Хорошо.
Заметив, что Дунфан Чанфэн и Симень Ушу уже настигают их, Наньгун Цзюэ не спеша, легким взмахом складного веера мгновенно изменил пространство, и оба преследователя оказались заперты в ловушке.
В тот же миг внутри формации поднялся густой туман — дурманящий и туманящий разум, от которого кружилась голова.
Дунфан Чанфэн и Симень Ушу застряли в ловушке и не могли вырваться наружу. Они толком не рассмотрели противника, лишь смутно заметив высокого мужчину, который обнимал уходящего Сяо Цинчэня.
В этот момент ярость в их сердцах запылала бушующим пламенем, но они ничего не могли поделать. Оставалась лишь ревность и жгучая досада, от которых едва не разрывались сердца!
Глава 13. Божественный сын (13)
Сяо Цинчэнь очнулся в уютной и изысканной комнате. Он лежал на мягкой широкой кровати, а перед ним простиралась легкая дымка полупрозрачного тюлевого полога.
Система 66 тут же доложила ему:
— Хозяин, сейчас мы находимся в Поместье Наньгун, а человек, который увел тебя прошлой ночью — глава клана Наньгун, Наньгун Цзюэ.
Сяо Цинчэнь кивнул:
— Еще вчерашней ночью я подумал, что этот человек — либо из южного, либо из северного клана, и, возможно, даже то, что Дунфан появился так вовремя, было его рук делом. Иначе с чего бы ему оказаться там по столь невероятному совпадению и поджидать меня ровно в тот момент, когда я врежусь в него...
— Молодой господин, вы проснулись?
Слуга, дежуривший у полога, заметив это, тут же отдал приказ, после чего бесчисленные служанки одна за другой гуськом вошли в комнату, неся все необходимое для умывания, чтобы прислуживать ему.
— Кто вы? Подождите, я сам... — Сяо Цинчэнь еще до конца не проснулся и не мог привыкнуть к происходящему.
Старшая служанка почтительно произнесла:
— Молодой господин, это Поместье Наньгун, а мы — служанки в этом поместье. Вчера вы вернулись вместе с главой клана и проспали до самого утра.
Поместье Наньгун? Глава клана?
Услышав это, Сяо Цинчэнь мысленно живо представил мужчину, в которого врезался прошлой ночью. Словно не веря, что тот оказался главой Поместья Наньгун, он на мгновение замер, глядя на служанок со смесью удивления в глазах.
Служанки действовали проворно и быстро помогли ему одеться.
Его белоснежные парчовые одежды были сшиты из мягкого и шелковистого материала, украшенного изящными серебряными облачными узорами, а воротник и манжетки были усыпаны круглыми, гладкими жемчужинами — с первого взгляда было очевидно, что наряд стоит целое состояние.
Вскоре умывание закончилось, и слуги проводили его к столику, чтобы собрать волосы.
Вот только белую нефритовую заколку в его волосах служанки не могли даже коснуться.
Ведь ее подарил Симень Ушу, чтобы защитить его.
Сяо Цинчэнь в растерянности смотрел в бронзовое зеркало, погруженный в свои мысли, а на дне его глаз залегла легкая печаль.
В этот момент из-за двери раздался мягкий голос Наньгун Цзюэ:
— Маленький господин проснулся?
Сяо Цинчэнь опомнился, подал голос и поднял взгляд на дверь.
Он увидел, что Наньгун Цзюэ переоделся в еще более роскошные светло-зеленые парчовые одежды, напоминая весенние горы — стоило взглянуть, как на душе становилось спокойно и надежно. Он стоял в дверях с мягкой улыбкой, от которой веяло весенним теплом.
— Глава Наньгун? Меня зовут Сяо Цинчэнь, спасибо вам за вчерашнее, — глядя на него, представился Сяо Цинчэнь, и в его глазах читалась искренняя благодарность.
— Цинчэнь? Какое прекрасное имя, — слегка улыбнувшись и кивнув, Наньгун Цзюэ с мягким взглядом посмотрел на Сяо Цинчэнь и непринужденно произнес: — Не стоит церемоний, раз уж мы связаны судьбой, зови меня просто старшим братом.
— Брат Наньгун... — Сяо Цинчэнь кивнул, но тут же, вспомнив о чем-то, помрачнел.
Взгляд Наньгун Цзюэ слегка потемнел, но расспрашивать дальше он не стал. Его глаза упали на еще не убранную заколку, лежавшую на туалетном столике, и он спросил:
— Вы еще не закончили причесываться?
— Глава, — поклонившись, ответила служанка, — мы не можем сдвинуть с места заколку на голове молодого господина.
Услышав это, Наньгун Цзюэ перевел взгляд на Сяо Цинчэня и, заметив легкую грусть на его дне глаз, понял, что с этой заколкой определенно связана какая-то история.
Он не стал расспрашивать напрямую. Сяо Цинчэнь сам опустил глаза и тихо произнес:
— Эту заколку надели с помощью заклинания, пожалуйста, помогите мне снять ее, брат Наньгун.
Его длинные ресницы отбрасывали тень на веки, и сам он казался невероятно удрученным.
Наньгун Цзюэ не стал задавать лишних вопросов и лишь мягко отозвался:
— Хорошо.
Он поднял руку, и поскольку был готов заранее, магия не нанесла ему удара. В его ладони вспыхнул тусклый белый свет, после чего он бережно и осторожно вытащил заколку из волос Сяо Цинчэня и протянул ему.
Сяо Цинчэнь взял белый нефритовый гребень и долго смотрел на него неподвижным взглядом.
— Если ты не хочешь больше иметь ничего общего с прошлым, будет лучше отпустить всё это, — мягко посоветовал Наньгун Цзюэ, вложив в голос нотку утешения.
Сяо Цинчэнь поджал губы и кивнул.
Ему хотелось выбросить заколку, но после долгих колебаний он все же положил ее вместе с остальными вещами на самое дно под подушку.
Взгляд Наньгун Цзюэ скользнул по подушке, он улыбнулся и мягко произнес:
— Пойдем, ты ведь еще не завтракал.
Во время завтрака Сяо Цинчэнь посмотрел на Наньгун Цзюэ и серьезно произнес:
— Брат Наньгун, Город Юнья находится далеко отсюда, и сегодня я собираюсь вернуться обратно. Спасибо тебе за всю помощь.
Наньгун Цзюэ посмотрел на Сяо Цинчэня с напускным беспокойством:
— Уходишь прямо сейчас? Но они ведь повсюду ищут тебя, боюсь, стоит тебе только перешагнуть порог, как тебя тут же обнаружат.
Сяо Цинчэнь замер, не зная, как поступить.
— В Поместье Наньгун установлена защитная формация. Оставаясь здесь, тебе будет куда сложнее попасться им на глаза. Почему бы тебе не пожить у меня какое-то время? — в голосе Наньгун Цзюэ звучали неподдельная искренность и забота.
— Разве это не доставит тебе слишком много хлопот? — с сомнением и некоторой неловкостью переспросил Сяо Цинчэнь.
— С чего бы? — Наньгун Цзюэ приподнял брови и слегка улыбнулся: — Я ведь о большем и не мечтаю.
— Ну ладно тогда, — Сяо Цинчэнь кивнул, но все же, охваченный какими-то сомнениями, не удержался и спросил: — Брат Наньгун, почему ты так сильно мне помогаешь?
— Разве помощи обязательно нужна причина? Если уж на то пошло, возможно... это судьба, — мягко улыбнувшись, ответил Наньгун Цзюэ. В его глазах мелькнул едва уловимый темный блеск, а взгляд стал глубоким: — На Празднике фонарей было столько людей, но мы столкнулись, надев одинаковые маски — разве это не судьба?
Поскольку его уже дважды обманывали до этого, в глубине души он все еще сохранял некоторую настороженность. Вот только Наньгун Цзюэ казался до того добрым и надежным, что рядом с ним невольно хотелось довериться.
В чистых глазах Сяо Цинчэня отразилась благодарность, и он вновь поблагодарил мужчину.
Заметив, что за завтраком Сяо Цинчэнь почти ничего не съел, Наньгун Цзюэ отложил палочки, решив, что тот просто не в духе и у него нет аппетита.
— Захочешь есть — скажи управляющему Фу, — мягко произнес он и велел стоявшему рядом распорядителю позаботиться об этом, на что тот поспешно кивнул.
Будучи главой клана Наньгун, Наньгун Цзюэ, тем не менее, совершенно не держался высокомерно перед Сяо Цинчэнем.
Его губы всегда трогала мягкая улыбка, во взгляде читалось искреннее участие и забота, отчего рядом с ним было тепло и уютно, и совершенно не чувствовалось высокомерия и отчужденности, свойственных людям высокого положения.
Сяо Цинчэнь остался жить в Поместье Наньгун, не покидая его пределов.
К счастью, поместье оказалось огромным и занимало чуть ли не полгоры.
Помимо павильонов, беседок и теремов, здесь раскинулись сады с горами и водоемами. По территории извивалась тихая речушка, через которую было перекинуто несколько изящных мостиков из теплого белого нефрита. Вокруг гор разливалось озеро, сплошь покрытое густыми рядами лотосовых листьев, чей аромат легкий ветерок разносил окрест, создавая ощущение уединенной обители бессмертных, отрешенной от мирской суеты.
Сяо Цинчэнь бродил по поместью уже много дней, но так и не обошел его целиком.
В этот день он, как обычно, спокойно любовался рыбами в беседке посреди озера.
В прозрачной воде рыбки свободно сновали между листьями лотоса, то и дело выныривая на поверхность, совершенно не боясь людей.
Сяо Цинчэнь прижался грудью к перилам и опустил руку в воду — рыбки, пускающие пузыри на поверхности, тут же подплыли и стали тыкаться носами в его пальцы.
Правда, выражение его лица оставалось далеким от безмятежного.
Вернувшись в поместье, Наньгун Цзюэ сразу же направился к беседкому озеру.
— Сяо Чэнь, — в его руке была зажата изящная клетка. Ускорив шаг, он не сводил глаз с фигуры Сяо Цинчэня в беседке.
— Брат Наньгун, ты вернулся, — Сяо Цинчэнь посмотрел на него и убрал руку из воды, но настроение его по-прежнему оставалось унылым.
Подойдя к Сяо Цинчэню, Наньгун Цзюэ чуть повернулся боком и протянул ему клетку, произнеся мягким голосом:
— Я принес тебе кое-кого.
Услышав это, Сяо Цинчэнь опустил взгляд и увидел в клетке маленького крольчонка, отчего невольно замер.
Весь белый и пушистый, с красными глазками, зверек хромал на заднюю лапку — шерсть на ране была пропитана кровью и запеклась темно-красной коркой. Сейчас он испуганно жался в угол клетки, мелко дрожа и выглядя донельзя несчастным.
— Как он поранился?
В глазах Сяо Цинчэня мгновенно вспыхнула жалость, он торопливо отпер дверцу и аккуратно вытащил крольчонка, осторожно устроив его у себя на коленях.
Оберегающе осматривая рану, он бросил через плечо стоявшей рядом служанке:
— Принесите, пожалуйста, целебную мазь и чистую марлю.
http://bllate.org/book/31131/3793401
Готово:
