Обычно, поскольку Чжун Цзюшао мог возвращаться лишь изредка и оставался совсем ненадолго, стоило им оказаться вместе, как Янь Пиньань брал на себя абсолютно все заботы.
Например, если на тот день было запланировано пойти в кино, Янь Пиньань заблаговременно покупал билеты, подгонял машину к воротам жилого комплекса, обязательно захватив с собой воды. Он с точностью до секунды рассчитывал время, чтобы провести с Чжун Цзюшао каждую драгоценную минуту и не растратить впустую ни единого мгновения.
Стоянка находилась снаружи, и после того, как машина была припаркована, им обычно приходилось какое-то время идти пешком до дома. И тот самый отрезок пути от торгового центра до дома, который в будни казался преступно коротким и по которому хотелось идти бесконечно, сейчас почему-то казался донельзя долгим.
Жилому комплексу уже исполнилось больше десятка лет. Фонари на обочинах мигали, отбрасывая нечеткие, размытые тени. К счастью, землю уже покрыл тонкий слой свежего снега, так что вокруг было не слишком темно, если оглядеться по сторонам.
Янь Пиньань выдохнул облачко пара и ускорил шаг.
В старых домах не было лифтов, и поздним вечером, даже поднимаясь наверх в одиночку, поневоле чувствуешь себя как-то не по себе, поэтому Янь Пиньань был искренне благодарен маме за то, что в свое время она купила квартиру именно на втором этаже... пусть даже их полный адрес звучал как корпус двадцать два, второй подъезд, квартира двести два.
Пожалуй, это было даже чересчур «на двоих».
Температура в подъезде оказалась значительно выше, чем на улице. Янь Пиньань, которого ледяной ветер едва не заставил окоченеть, наконец-то вытащил нос из-за шарфа, глубоко вдохнул и, дрожа от холода, открыл дверь.Он обернулся, прикрыл за собой дверь, а затем, прищурившись, включил свет в гостиной. В тот же миг вспыхнувший белый свет заставил его глаза, уже привыкшие к темноте, невольно моргнуть. Когда же он, наощупь открыв глаза снова, огляделся, то почувствовал, что что-то здесь не так.
Мама на несколько дней уехала погостить к бабушке в деревню и должна была вернуться еще нескоро. Поскольку Янь Пиньань из-за привычки вести затворнический образ жизни почти не выходил из спальни, диван, журнальный столик и тумба под телевизор в гостиной оставались точно в таком же виде, в каком их оставила мать перед уходом. Но на этот раз... почему на них оказалось столько какой-то черной шерсти?
— Мам? — снимая шарф, Янь Пиньань направился к спальне и дернул за дверную ручку — та оказалась заперта. Он невольно удивился и пробормотал:
— Странно...
С этими словами он уже хотел вернуться в гостиную, чтобы повесить полотенце, но в следующее мгновение замер на месте всем телом.В поле зрения Янь Пинъаня возникла маленькая девочка, парящая в воздухе.
На ней было алое платье, подол которого свисал вниз, но книзу полностью растворялся, становясь невидимым. Лицо девочки было милым, и в ней не было ничего от обычного жуткого облика духов — если не считать красный цвет платья, на ней нельзя было отыскать ни малейшего следа, похожего на кровь.
Между ним и девочкой застыл пес, внешне очень похожий на волка. Янь Пинъань почувствовал, как у него подкашиваются колени, а в голове воцарилась абсолютная пустота. В этот момент собака перед ним… перевернулась на спину, обнажив белый живот, и заодно вытянула переднюю лапу, с характерным звуком «хлоп-хлоп-хлоп» похлопав себя по бирке, висевшей на груди.
Пес словно обладал человеческим разумом.Янь Пиньань сглотнул слюну. Когда-то его семья недолго присматривала за дворовой собакой чужих людей, но потом хозяин вернулся из командировки и забрал её. Сам Янь Пиньань тоже хотел завести себе пёсика, но поразмыслив, решил, что с его затворническим характером это не лучшая идея, и постепенно оставил эту затею.
Но всё же какое-то время он с собаками общался и теперь понимал: судя по всему, эта тварь перед ним зла не замышляла. Поэтому он перевёл взгляд на ребёнка, который всё ещё парил на прежнем месте, не смея сделать ни шагу вперёд.
Словно заметив его сомнения, большая собака неуклюже перевернулась через спину и уселась, повернувшись к Янь Пиньаню задом, а затем обернулась и рявкнула на девочку:
— Гав!
Ладно отлаявки, она ещё и лапой скребанула по полу — судя по дальнейшему развитию событий, это должен был быть жест, прогоняющий прочь, но Янь Пиньаню почему-то казалось, что движение лап больше напоминает попытку закопать кучу дерьма.
Стоило девочке услышать собачий лаи, как она испуганно разревелась. В ушах Янь Пиньаня раздался слабый плач, доносившийся не совсем отчётливо, причём голос звучал до крайности истощённо. Стоило ему засомневаться, как по телу вновь пробежала дрожь. Шутки в сторону! Он сам сейчас от страха был готов намочить штаны, а секунду назад ещё испытывал жалость к этой девчонке?!
Словно осознав, что слёзы ей не помогут, девочка всхлипнула и перестала плакать. Прямо на глазах у Янь Пиньаня она повернулась, присела на корточки и сжалась в комочек.
…Эта малышка случаем не сердится?
Обувь Янь Пиньаня кто-то дважды тронул лапой. Опустив голову, он заметил, что эта волчья собака неизвестно когда подползла к нему вплотную и теперь сидела полубоком, приподняв передними лапами табличку и призывая его взглянуть на неё.
— Я —… Чжун Цзюшао? — Янь Пиньань вытаращил глаза, глянул на пса и продолжил читать: — Его хозяин, могу изгонять духов и отводить нечисть…？
Я — хозяин Чжун Цзюшао, могу изгонять духов и отводить нечисть.
Наконец связав всё воедино и перечитав надпись ещё раз, Янь Пиньань погрузился в молчание. Непонятным образом в этот момент он вдруг вспомнил слова Чжун Цзюшао, сказанные ими при расставании сегодня днём, и теперь наконец понял, что именно тот имел в виду, говоря, что этой ночью останется у него дома.
Если бы у него была привычка курить, Янь Пиньань решил бы, что сейчас самое время закурить и, усевшись в углу, изобразить из себя уставшего от жизни человека — до чего же нелепая и фантастическая история свалилась на его голову?
Даже без сигареты Янь Пиньань обессиленно опустился в угол. Большая волчья собака, ластясь и извиваясь так, будто в ней совсем не было костей, придвинулась к нему вплотную, а затем задрала голову, глядя на него. Янь Пиньань на мгновение замер, затем попробовал положить руку ей на макушку и пару раз потрепать. Пес издал жалобный скулеж, а когда Янь Пиньань собрался убрать руку, снова опустил на неё лапу, показывая, чтобы тот продолжал.
— Ты же собака, верно? Какой породы? Похоже, что… — Янь Пиньань окинул взглядом её шерсть со смесью черных, белых и серых оттенков и с некоторым опозданием вспомнил про те черные непонятные ошметки шерсти, что валялись вокруг дивана в его собственной гостиной: — Хаски?
Волчья собака породы хаски внезапно всем телом окостенела и перестала перебирать лапой руку Янь Пиньаня. Она опустила голову, тихонько взвыла, после чего в полном унынии ухватила зубами штанину Янь Пиньаня и принялась тянуть его к двери.
http://bllate.org/book/31125/3793036
Готово:
