Сказав это, оба в первый момент не шелохнулись, стараясь протянуть время — один медлил пуще другого.
Се Цзыцзюнь сердито сверкнул глазами и уже занёс указку, чтобы постучать по столу, как вдруг Чэнь Нинъань повернулся первым и протянул руку к Чу Чжэну.
Они сидели очень близко, расстояние между ними было меньше вытянутой руки.
Чу Чжэн выпрямился и, превозмогая неприятное чувство мурашек по спине, прижался ладонью к ладони Чэнь Нинъаня.
С того момента, как он повернулся, Чэнь Нинъань так и сидел с опущенной головой и прикрытыми веками, всем видом показывая, будто ничего особенного не происходит.
На самом деле на душе у него было вовсе не так спокойно, как он пытался казаться.
Его плечи неудержимо дрожали, а всё тело было напряжено до предела.
Лицо Се Цзыцзюня помрачнело, и он внезапно холодным голосом велел им остановиться.
Чэнь Нинъань отдернул руку и незаметно с облегчением выдохнул.
Се Цзыцзюнь окинул взглядом обоих парней и обратился к Чу Чжэну, передавая слова с помощью духовной силы:
— Я знаю, что тебе это не по душе, но это необходимо для решения твоей проблемы. Раз уж ты теперь сидишь здесь, будь добр принять надлежащий вид. С такой мрачной миной на лице, словно тебе только что предков раскопали, каково приходится сидящему напротив Чэнь Нинъаню? Подумай хоть немного о чувствах других.
Чу Чжэн глубоко вздохнул и молча проглотил возражение.
Се Цзыцзюнь взмахом руки поставил вокруг него звукоизоляционный барьер, повернулся к Чэнь Нинъаню и мягким голосом произнес:
— Нинъань, я знаю, что тебе не нравятся мужчины и ты не выносишь телесного контакта с другими, но сегодня ты уже здесь.
— Добровольно ли ты подписал контракт о продаже себя в услужение или по принуждению — теперь ты отсюда не уйдешь, и тебе придется содействовать Чу Чжэну в решении его проблем.
— Пока что вы соприкасаетесь лишь ладонями, но дальше вас ждут более близкие вещи. Если ты будешь и дальше так сопротивляться и отталкивать Чу Чжэна, твое внутреннее отвращение станет только накапливаться. А поскольку у тебя нет ни возможности выплеснуть его, ни сил дать отпор, в конце концов у тебя разовьется ненависть к самому себе и даже склонность к саморазрушению.
Чэнь Нинъань закусил слегка дрожащие губы и растерянно посмотрел на Се Цзыцзюня, не зная, что ответить.
Се Цзыцзюнь протянул ему руку:
— Положи свою руку сверху.
Чэнь Нинъань тихо вздохнул и послушно исполнил веление.
Се Цзыцзюнь сжал его руку, разминая пальцы:
— Тебе неприятно от того, как я с тобой обращаюсь?
Чэнь Нинъань покачал головой.
Се Цзыцзюнь спросил его:
— Почему же тебе не неприятно?
Не дожидаясь, пока Чэнь Нинъань откроет рот, Се Цзыцзюнь ответил за него сам:
— Потому что ты знаешь: у меня нет на твой счет дурных помыслов, и, касаясь твоей руки, я не преследую никаких скрытых целей. К тому же я человек со стороны, не из клана Чу, так что над тобой не довлеют ни кабальные договоры, ни чувство угнетения.
Чу Чжэн как раз наблюдал за губами Се Цзыцзюня, пытаясь читать по ним, как вдруг перевел взгляд и с удивлением обнаружил, что те снова вовсю лапают друг друга за руки.
Чу Чжэн: «...»
Два взрослых мужика, с какой стати они вдруг удумали лапать друг друга за руки?! Разве это не мерзко?!
С глаз долой — из сердца вон, Чу Чжэн отвернулся, не желая смотреть на эту тошнотворную сцену.
Се Цзыцзюнь слегка пожал руку Чэнь Нинъаня и мягко убеждал:
— У Чу Чжэна тоже нет на твой счет дурных намерений, между вами нет никакой романтики. Будь то нынешнее соприкосновение ладоней или будущая близость, в этом нет примеси плотских желаний. Представь себе, что ты прикасаешься к куску теплого камня, или отнесись к этому как к сделке: ты взял деньги клана Чу, а теперь твоя очередь отрабатывать.
Чэнь Нинъань в ответ крепче сжал руку Се Цзыцзюня и слабо улыбнулся:
— Хорошо, я понял, спасибо вам.
Се Цзыцзюнь разжал его руку и снял звукоизоляционный купол с Чу Чжэна.
Устало вздохнув, он высказал всё, что наболело:
— Сердечные дела требуют обоюдного согласия и естественного хода вещей. И пусть то, что вы делаете, не имеет отношения к романтике, но судя по вашему настрою на сотрудничество, вы хотя бы не должны испытывать взаимного отторжения. Ваш вид такой дикой неохоты, будто вас насиловать ведут, я больше на это смотреть не могу, думайте сами.
Уходя, он бросил отрезок красной веревки и связал ноги Чу Чжэну.
Чу Чжэн одарил его озадаченным взглядом:
— Ты чего это меня удумал связывать?
Се Цзыцзюнь ответил:
— Парень ты непослушный: я только за порог, а ты мигом удерешь.
Чу Чжэн возмутился:
— Не суди о благородном муже по меркам собственного ничтожного умишки! Раз уж я дал слово, то не стану от него отказываться.
Се Цзыцзюнь лишь презрительно хмыкнул и оставил его слова без ответа.
Он передал другой конец красной веревки Чэнь Нинъаню и распорядился:
— Сидите здесь вдвоем, приглядывайте друг за другом, привыкайте. Как сядет солнце — сможешь развязать его.
Чэнь Нинъань взял в руки красный шнур и кивнул:
— Хорошо, я понял.
Се Цзыцзюнь поднялся и вышел.
Эхо закрывающейся двери еще не затихло, а Чу Чжэн уже хотел было заговорить, но Чэнь Нинъань первым дернул за веревку.
Обретя свободу, Чу Чжэн остался вполне доволен и приподнял бровь:
— Неплохо, сообразительный малый.
Чэнь Нинъань кивнул, взял свой табурет и пересел к самой двери, подальше от него.
Чу Чжэн не понял:
— Ты чего туда уселся?
Чэнь Нинъань ответил:
— Отойду подальше, чтобы не мозолить вам глаза и не вызывать раздражение своим присутствием.
Чу Чжэн поперхнулся от таких слов, прищурившись:
— Это ты боишься, что я сбегу? Хм, если я и вправду захочу уйти, тебе не поможет даже то, что ты прильнешь к двери.
Чэнь Нинъань посмотрел на него, улыбнулся и ничего не ответил.
Чу Чжэн потер руки — его жутко раздражало, когда какой-то парень смотрит на него подобным взглядом, и он рявкнул свирепым тоном:
— Чего пялишься! Лицо отвернул! Не смей на меня смотреть!
Чэнь Нинъань послушно отвернулся и тихо пояснил:
— Так велел старейшина Се — следить друг за другом.
Чу Чжэн уставился ему в затылок:
— Ты же так слушаешься его, чего ж тогда к спиной ко мне сидишь?
Чэнь Нинъань ответил:
— Потому что я боюсь вызвать ваше неудовольствие, к тому же отныне я во всем буду слушаться только вас.
Чу Чжэн умолк и больше ничего не сказал.
Ощущая хаотичное движение духовной силы в Дантяне, он чувствовал, как внутри закипает глухое раздражение.
С тех пор как он достиг стадия Формирования Ядра, его культивация практически застопорилась. Стоило ему лишь немного погрузиться в Медитацию и привлечь крупицу духовной энергии, как потоки в Дантяне приходили в ярость, полностью выходя из-под контроля.
Он взглянул на свою правую руку — на каждом дюйме этой ладони отпечатались следы от рукояти меча.
Глубоко вздохнув, Чу Чжэн постепенно прогнал раздражение с лица.
С умиротворенным выражением он посмотрел на человека у двери:
— Подойди сюда, продолжим.
— Хорошо. — Чэнь Нинъань подошел и сел напротив. Встретившись взглядом с холодными и суровыми глазами Чу Чжэна, он напрягся уже не так сильно, как в первый раз.
Чу Чжэн действовал первым: перехватив руку Чэнь Нинъаня, он зажал ее в своей ладони.
У обычных людей нет Духовного Корня, и их меридианы не вынесут удара Ци Ган.
Хотя сидевший перед ним обладал Телом Инь Небес, он всё же оставался простым смертным.
Ради безопасности Чу Чжэн использовал самую малость Ци Ган:
— Не отвлекайся, внимательно прислушивайся к ощущениям в теле. Как только почувствуешь хоть малейший дискомфорт, сразу говори мне, я остановлюсь.
Чэнь Нинъань кивнул:
— Есть, я запомнил.
Бледно-золотая Ци Ган сочилась из ладони Чу Чжэна, полностью проникая в тело Чэнь Нинъаня.
Свободную руку Чэнь Нинъань сжал так крепко, что на ладони остались следы от ногтей.
Ци Ган Чу Чжэна обладала температурой — она была горячей, пожалуй, даже обжигающей.
Эта энергия буйным вихрем металась по его телу, врываясь во все закоулки.
Постепенно поток накапливался, и Чэнь Нинъань почувствовал, что во всем теле творится что-то неладное: кожу и мышцы словно распирало изнутри от напряжения.
Он слегка качнул сцепленными руками и с мученическим видом произнес:
— Второй молодой господин, мне нехорошо.
Чу Чжэн немедленно остановился и, перехватив его за запястье, принялся проверять пульс:
— Где болит?
Чэнь Нинъань поежился, растирая себе руки и бедра, и нахмурился:
— Да везде болит.
— ... — Чу Чжэн разжал его руку и окинул его сложным, оценивающим взглядом. — Разве они не говорили, что у тебя Тело Инь Небес? Я ведь только начал, а ты уже выдержать не можешь?
Неужели его родители и Се Цзыцзюнь ошиблись, или же Тело Инь Небес вовсе не так мощно, как гласят легенды?
Чэнь Нинъань покачал головой:
— Я не знаю.
Заведя обе руки за спину, он принялся тереть ладони о ткань одежды.
Чу Чжэн больше не церемонился: сложив печать, он призвал воду, чтобы вымыть руки, после чего сотворил с десяток Техник Очищения подряд.
Руки у этого парня оказались чуть меньше его собственных, и какая-то мозоль аккурат пришлась ему прямо в центр ладони, неприятно щекоча кожу.
Закончив мыть руки, он вытащил Нефрит Духовной Связи и отдал приказ:
— Пусть старейшина Се немедленно явится сюда.
В ожидании ответа.
Чэнь Нинъань тер руки об плечи и поясницу, прислушиваясь к блуждающей внутри тела энергии.
Глава академии и Се Цзыцзюнь уже вливали в него духовную силу, но та проходила лишь по самым малым участкам его тела и вскоре рассеивалась.
Теперь же его тело оказалось способно удерживать духовную силу Чу Чжэна.
Неужели... эту духовную силу можно использовать?
Чэнь Нинъань хотел попробовать, но он пока еще не приступил к изучению заклинаний.
Он бросил взгляд на другого обитателя комнаты.
Чу Чжэн сидел с какой-то книжицей в руках, всецело поглощенный чтением; его глаза то и дело сужались, а правая рука совершала едва заметные взмахи — явно был погружен в раздумья.
Опустив плечи, Чэнь Нинъань отвел взгляд, понуро опустил голову и застыл в ожидании возвращения Се Цзыцзюня.
Вскоре дверь отворилась, и вошел Се Цзыцзюнь.
Чэнь Нинъань выпрямился, усаживаясь чинно и прямо.
Чу Чжэн захлопнул руководство по мечу и указал на парня:
— Я только что влил в него самую малость Ци Ган, а он уже заявляет, что у него всё тело ломит.
Се Цзыцзюнь нахмурился, подошел, проверил пульс Чэнь Нинъаня и протянул:
— Пустяки. Просто сегодня Ци Ган было передано чуть больше обычного, а сам ты направлять ее не умеешь, вот она и металась по телу. Сейчас я обучу тебя Формуле Конденсации Ци и Возвращения к Истоку: собери всю Ци Ган в одной точке и уплотни ее.
Чэнь Нинъань кивнул, внимательно вслушиваясь в произносимую Се Цзыцзюнем формулу.
Слушая и одновременно повторяя про себя слова заклинания, он с последним звуком внезапно ощутил перемену: Ци Ган, до этого метавшаяся повсюду слепыми мухами, словно обрела хозяина и единым потоком устремилась в одно место.
Если раньше эта Ци казалась ему рыхлой и мягкой, словно пампушка, то теперь ее спрессовали в плотный комок теста, и чувство распирания во всем теле пропало.
Тогда Се Цзыцзюнь обратился к Чу Чжэну:
— Передай-ка ему еще немного.
http://bllate.org/book/31116/3792038
Готово:
