Чу Чжэн потёр лицо, с каменным выражением лица произнеся:
— Братец, умоляю тебя, давай без предисловий, говори прямо, если есть что сказать.
Чу Цзинь хлопнул в ладоши и бодро ответил:
— Ладно, раз братец просит — так тому и быть. То, что произошло после полудня… братец уже в курсе. И я считаю, что тебе не следует сопротивляться.
С твоим нынешним состоянием Дантяня тебе ни за что не выдержать столько Ци Ган. Если полагаться лишь на крошечные крупицы, которые ты сможешь выплавлять самостоятельно, на это уйдёт не меньше десятка-двух лет. И дело даже не в том, позволит ли нынешняя обстановка тянуть так долго — неужели ты сам, ради какой-то сиюминутной мелочи, готов впустую тратить столько времени?
При этих словах Чу Чжэнь скривился от отвращения:
— Я уже говорил, что мужчины мне не нравятся, я не хочу этого, и для меня это вовсе не мелочь.
Чу Цзинь отвесил ему лёгкий подзатыльник:
— Всё, что не касается жизни и смерти — сущая мелочь.
Чу Чжэнь с раздражением отмахнулся от его руки, нахмурился и уставился на него.
Чу Цзинь завёл руки за спину и вздохнул:
— Братец понимает, что тебе это не по душе, но ты уж потерпи немного. Когда достигнешь Зарождения Души, в твоём теле откроется Пурпурный Дворец, и ты сможешь целиком вмещать Ци Ган. Вот тогда всё и наладится.
Чу Чжэнь холодно усмехнулся:
— Легко рассуждать, когда самому не больно! А если бы старшая сестры Минчжу была мужчиной без Духовного Корня, ты бы согласился? Смог бы стерпеть?!
Чу Цзинь невозмутимо ответил:
— Это бессмысленное предположение. Моя жена непременно должна быть женщиной. С моим происхождением я общаюсь лишь с равными по родовитости людьми. Среди нынешнего поколения семьи Шангуань Шангуань Минчжу — обладательница самых выдающихся талантов, да и в других сектах и великих семьях она остаётся несравненной. Она — лучший кандидат в жёны для меня.
Выслушав это, Чу Чжэнь сперва опешил, а затем вспыхнул от гнева:
— С какой стати?! Почему моей женой должен быть смертный без Духовного Корня, да ещё и мужчина?!
Уголки рта Чу Цзиня дернулись. Выражение его лица стало столь абсурдным и сложным, что трудно было подобрать слова — о чём вообще думает этот его глупый младший братец?
— Кто тебе говорил жениться на этом парне? Тебе предлагают лишь использовать его для культивации.
Чу Чжэнь с досадой бросил:
— Учитель учил меня, что в выборе даосского спутника нужно быть преданным до конца. Отец с матерью тоже хранят верность лишь друг другу. Ты сам пообещал семье Шангуань, что никогда не возьмёшь наложниц, так почему между мной и моей женой должен вклиниваться какой-то мужик?
Тут Чу Цзинь умолк.
Глядя на серьёзное и честное лицо собственного брата, он невольно вздохнул.
Этот братец с самого детства пропадал в горах, преданно постигая искусство меча, и жил словно монах-аскет. Его воспитали в абсолютной простоте и наивности — неужели теперь, стоило разок вывезти его в мир развлечений и провести по злачным местам, в нём проснутся распутные привычки?
Глубоко вздохнув, Чу Цзинь продолжил подбирать слова, пытаясь того обмануть:
— Быть преданным до конца означает лишь то, что, полюбив кого-то и связав себя узами даосского спутника, не стоит менять свои чувства на полпути. Но ведь этот человек тебе не нравится, он даже на наложницу не тянет! Вот женишься потом на жене и будешь хранить ей верность всей душой — разве этого недостаточно?
Чу Чжэнь нахмурился, его взгляд был полон недоверия. Спустя несколько мгновений он холодно усмехнулся:
— Хватит мне голову морочить!
Чу Цзинь издал звук недовольства и сменил тему:
— Ладно, проехали. Вернёмся к прежней теме: раз тебе претит, что он мужчина, это легко исправить. Я разыщу демона-иллюзиониста, наложу на того парня чары, и он превратится в женщину. Не переживай, он станет писаной красавицей с выдающейся внешностью.
— ... — Чу Чжэнь потерял дар речи. С каменным лицом он произнёс: — Опять породишь глупые идеи. Теперь-то я знаю, как он выглядит, и не смогу себя обманывать.
Оценивая выражение лица брата, Чу Цзинь продолжил убеждать:
— На самом деле многие держат дома мужчин-любимцев, в этом наверняка есть свои плюсы. Может, попробу—
Остаток фразы растаял на губах под холодным взглядом Чу Чжэня.
Тогда Чу Цзинь добавил:
— Если уж этот человек тебе настолько противен, я запру его в каком-нибудь уединённом дворике, огней в комнатах зажигать не буду. Понадобится — придёшь ночью. А как только разберёшься с Ци Ган в своём теле, я от него избавлюсь, так что тебе и вовсе не придётся ни о чём беспокоиться.
Произнося эти слова, Чу Цзинь улыбался самым дружелюбным образом, но в глубине его глаз сквозила жестокость.
Чу Чжэнь толкнул его локтем в бок:
— У тебя у самого уровень культивации на поздней ступени Закладывания Основы, через пару лет дойдёшь до Формирования Ядра. Позаботься о своей карме, чтобы потом тебя не преследовала небесная молния.
Заметив, что в настроении Чу Чжэня уже промелькнула готовность к уступкам, хотя на лице всё ещё читались раздражение и недовольство,
Чу Цзинь вздохнул и придумал новый выход:
— Ладно, так. Когда всё закончится, сходи к своему учителю, пусть он сотрёт тебе память. Для тебя всё случившееся будет выглядеть так, будто ничего и не было. А мы с матерью и отцом подыщем тебе хорошую невесту из знатной семьи, какую сам захочешь.
Чу Чжэнь поднялся на ноги и со злостью пнул его:
— Настоящая собака смотрит на людей через щель в воротах — делает подлости, а отвечать боится! Я не настолько труслив!
— Я пошёл.
Чу Чжэнь оседлал меч и полетел вниз с горы.
Фигура юноши ещё казалась немного хрупкой, но в ней уже проступали широкие, мужественные плечи.
Чу Цзинь тяжело вздохнул, достал Нефрит Духовной Связи и с улыбкой произнёс:
— Мама, можешь не волноваться, я всё уладил!
На следующее утро.
Закончив первую лекцию и воспользовавшись перерывом, Чэнь Нинъань отправился в библиотечный павильон родового училища.
Он пролистал трактаты, посвящённые Телу Инь Небес, и хоть не всё до конца понял, но, домысливая и угадывая, всё же уловил общую суть.
Обладатели Тела Инь Небес чаще всего обладали чистым Духовным Корнем Воды либо мутировавшим Ледяным Духовным Корнем, реже — Деревянным. Большинство из них отличались выдающимся талантом и незаурядной внешностью, получая огромные преимущества в практике. Они были способны спонтанно поглощать духовную энергию неба и земли, а также силу солнца, луны и звёзд, благодаря чему скорость их культивации намного превосходила показатели обычных людей.
Обычные практикующие при введении энергии в тело в подавляющем большинстве случаев поглощают хаотичную духовную энергию, содержащую в себе силу пяти стихий. Им требуется самостоятельно фильтровать её, отбирая лишь ту, что подходит их собственному Духовному Корню.
Обладатели же Тела Инь Небес при введении энергии в тело не нуждались в фильтрации: они могли напрямую оставлять хаотичную духовную энергию в своём Дантяне, используя её для собственных нужд. При равном уровне культивации количество духовной энергии, хранимой в Дантяне у таких людей, в несколько раз превышало запасы обычных практиков.
Однако у всего есть две стороны, у всего есть Инь и Ян.
Энергия и уровень культивации приходили быстро, но так же быстро и уходили.
Тело человека с Телом Инь Небес напоминало бесхозный сосуд, считаясь идеальным Котлом (Партнером для культивации). Двойное Совершенствование с ним позволяло обеим сторонам быстро наращивать культивацию, но в то же время его могли насильственно и в одностороннем порядке истощить другие.
Листая записи об обладателях Тела Инь Небес, Чэнь Нинъань заметил, что конец у большинства из них был незавидным. Те, кто происходил из простых семей, оказывались в насильственном заточении ради выкачивания сил: в лучшем случае их культивация поглощалась, а жизненная сила иссушалась; в худшем — духовная сила исчерпывалась полностью, они превращались в калек, а напоследок их души и тела рассеивались. И лишь выходцы из знатных родов могли беспрепятственно продвигаться в практике, в итоге оставляя уровень культивации обычных людей далеко позади.
Ознакомившись с этим, Чэнь Нинъань невольно испугался, но прошло всего пара мгновений, как к нему вернулось здравомыслие: у него ведь не было Духовного Корня, он не умел вводить энергию в тело. Даже если бы Чу Чжэнь использовал его как Котёл (Партнер для культивации), тот не смог бы вытянуть из него духовную силу, наоборот — пришлось бы ещё делиться своей.
Успокоив мысли, Чэнь Нинъань вернул трактат на место и покинул павильон.
Едва началась вторая лекция, как Чэнь Нинъаня увели.
Оказавшись перед вчерашней дверью, он глубоко вздохнул, стёр с лица любые эмоции и только после этого толкнул её.
Войдя внутрь, он невольно замер от удивления.
Обстановка в комнате кардинально отличалась от вчерашней, не оставив и следа прежнего сходства. Если бы он не знал, что входит в то же самое помещение, то решил бы, что ошибся дверью.
Всё убранство комнаты сменилось на мрачные, глубокие тона, а прежние лёгкие светлые занавеси заменили тяжёлые тёмные портьеры.
Се Цзыцзюнь был облачен в строгие чёрные одежды. Если вчера его волосы были распущены, то сегодня их собрали наверх, а суровая и величественная чёрно-золотая корона для волос и идеально приглашенные пряди у висков придавали ему вид строгий и непоколебимый.
Он восседал за широким квадратным столом с суровым выражением лица, напоминая человека, пришедшего на поминки в траурный зал.
В этот момент сзади послышались шаги.
Чэнь Нинъань обернулся.
Чу Чжэнь прошёл мимо него, полностью проигнорировав, и с бесстрастным лицом направился вглубь комнаты. Окинув всё вокруг беглым взглядом, он хмуро бросил:
— У вас в Секте Хэхуань кто-то помер?
Чэнь Нинъань опустил голову и крепко сжал губы, сдерживая подступающий смешок.
Се Цзыцзюнь сменил белый нефритовый веер на чёрную учительскую указку. Крепко сжав её в руке, он с размаху ударил по столу и недовольно выпалил:
— Бестолковый мальчишка, разве так можно выражаться! Я это делаю ради создания строгой учебной обстановки!
Чу Чжэнь криво усмехнулся и презрительно фыркнул.
Се Цзыцзюнь пропустил это мимо ушей. На его лице не осталось ни малейшей тени легкомысленной улыбки — он выглядел столь сурово, будто являлся строжайшим учителем в школе.
Он указал на два стула по другую сторону стола:
— Вы оба, подойдите сюда! Садитесь!
Чэнь Нинъань не понимал, что тот задумал, и с недоумением посмотрел на Чу Чжэня. Тот в ту же секунду тоже повернул голову: их взгляды встретились. В глазах друг друга они прочли лишь растерянность, и в следующее же мгновение оба отвели взор.
Чэнь Нинъань первым почтительно поприветствовал:
— Приветствую старейшину Се.
Подойдя к стулу, он чинно уселся.
Се Цзыцзюнь с каменным лицом промычал в знак согласия.
Чу Чжэнь тоже сел — ему не терпелось узнать, какую ещё дурость удумал этот старый хрыч.
Откашлявшись, Се Цзыцзюнь начал своё серьёзное обучение:
— Чэнь Нинъань, положи правую руку на стол. Чу Чжэнь, ты положи на стол левую.
Оба послушно выполнили указание.
— Отлично, — произнёс Се Цзицзюнь. — А теперь соедините ладони. Чу Чжэнь, запускай циркуляцию и сконцентрируй отделённую из твоего тела Ци Ган в небольшой поток, а затем медленно передай его в тело Чэнь Нинъаня.
Чу Чжэнь глубоко вздохнул. На его лице запечатлелось такое мученическое выражение, будто его вели на плаху.
Но раз уж пообещал — деваться некуда. Подавив внутреннее сопротивление, Чу Чжэнь поднял руку, прижался ладонью к ладони Чэнь Нинъаня и принялся нехотя переправлять ему Ци.
Следя за процессом, Се Цзыцзюнь спросил:
— Что-то чувствуешь?
Чэнь Нинъань кивнул:
— Чувствую.
— И где именно? — продолжил допрос Се Цзыцзюнь.
Чэнь Нинъань поджал губы, потрогал себя за грудь и спину, после чего слегка нахмурился:
— Везде. Они бродят повсюду в моём теле.
Се Цзыцзюнь с облегчением выдохнул и улыбнулся:
— Вот и отлично.
Затем он перевёл взгляд на Чу Чжэня:
— Увеличь нажим.
Бросив косой взгляд на стоящего напротив смертного без Духовного Корня, Чу Чжэнь прикинул силы и прибавил примерно одну пятую от прежнего напора.
Спустя некоторое время Се Цзыцзюнь отдал новое распоряжение:
— А теперь повернитесь друг к другу лицом и соедините обе руки ладонями.
http://bllate.org/book/31116/3792037
Готово:
