Сюэ Лин ничего не понял и с недоумением посмотрел на него.
Чэнь Нинъань произнес:
— Некоторые птицы любят есть лягушек, но ты терпеть их не можешь и, заметив лягушку, вечно норовишь пнуть её так, чтобы она улетела подальше. С другой стороны, на самом деле лягушки тоже тебя ненавидят, просто перед лицом такой птицы, как ты, у них нет сил на сопротивление.
Он шагнул вперед, поднял с земли тупо носом вперед валявшийся ботинок и небрежно бросил:
— Суметь сказать «нет» тому, что тебе не нравится — это большая редкость.
Сюэ Лин слушал, совершенно ничего не понимая, и ошеломленно хлопал глазами.
Чэнь Нинъань покачал в руке ботинок и улыбнулся ему:
— Нашелся хороший предмет.
Сюэ Лин почесал в затылке, перевел взгляд на обувь и одобрительно кивнул:
— И правда хорошая вещь.
Верх этого ботинка был сшит из черного как смоль узорчатого шелка, по нему тянулась теневая вышивка с облаками, а края были обшиты золотой нитью; при ходьбе на ткани смутно переливался мягкий свет. Голенище изнутри подбили мягкой оленьей кожей, отчего оно приятно грело руку, а стопу облегало так мягко, будто та погрузилась в весенние воды, к тому же обувь не промокала в воде.
Чэнь Нинъань взял туфлю и примерил к ноге.
Она оказалась чуть великовата, но в целом сидела ладно, и наступать в ней было очень удобно.
Сюэ Лин заговорил рядом:
— Эту обувь носи только у себя, лучше не выходи в ней на людях.
Чэнь Нинъань удивился:
— Почему?
Сюэ Лин указал на бок ботинка:
— Это родовой знак клана Чу. Если приглядеться сбоку, в самом центре проступит иероглиф «Чжэн». С первого же взгляда понятно, что это обувь Второго молодого господина. Выйдешь в ней — другие могут начать тебя расспрашивать.
Услышав, что эта обувь может навлечь неприятности, Чэнь Нинъань тут же положил её на прежнее место.
Увидев, что тот возвращается с пустыми руками, Сюэ Лин спросил:
— Такая хорошая обувь, неужто не возьмешь? Можешь носить её у себя в комнате.
Чэнь Нинъань покачал головой:
— Не нужна.
Какая бы хорошая ни была, не нужна — он не любит наживать проблемы.
— Ну ладно, — Сюэ Лин поплелся следом.
На следующий день.
Люй У снова велела Чэнь Нинъаню поджидать на дороге у входа в Главный двор, но Чэнь Нинъань отказался.
Он сказал Люй У:
— Второй молодой господин и без того меня терпеть не может. Если я снова самовольно полезу ему на глаза, он больше не станет меня терпеть.
Люй У умолкла, а спустя мгновение произнесла:
— Ступай на занятия, не беспокойся об этом.
Чэнь Нинъань кивнул:
— Да.
Последующие дни шли своим чередом, сливаясь в одно целое. Рано утром, в час кролика, он вставал и шел на занятия в родовую школу, во второй половине дня учился хорошим манерам, а вечерами самостоятельно читал книги и практиковался в каллиграфии.
За это время, не считая походов на учебу, он ни разу не выходил со двора и больше не показывался на глаза тому Второму молодому господину.
Поужинав, он сидел перед столом и с правильной осанкой держал кисть, выводя кисточкой символ за символом только что пройденный иероглиф.
Сюэ Лин сидел рядом, подперев пухлые щеки обеими руками, и продолжал рассказывать о Чу Чжэне.
— В то время Второй молодой господин только-только научился управлять летающим мечом. Я видел, что он летит медленно, и хотел подгонять его крыльями, чтобы летел быстрее, но не рассчитал силу и случайно сдул его прочь! Второй молодой господин упал на землю и так разозлился, говорит — выщиплю все перья до единого и сварю из тебя суп!
На этих словах Сюэ Лин с содроганием похлопал себя по грудке:
— Как же мне тогда было страшно, Нинъань, ты бы не поверил — лицо Второго молодого господина аж перекосило от гнева! Я испугался до смерти, мгновенно улетел и спрятался в норе, носу не смел высунуть.
Чэнь Нинъань скосил глаза на сидевшего рядом целого и невредимого собеседника и сочувственно протянул:
— М-м.
— Хе-хе! — Сюэ Лин оживился, лицо его засияло. — В общем, у Второго молодого господина память девичья — он просто забыл про это! Так и не пришел меня сварить. А когда потом снова меня встретил, даже не вспомнил, ха-ха-ха-ха...
Чэнь Нинъань легко облизал кончик кисти и с удивлением протянул:
— Ва-а!
Сюэ Лин задрал брови и заговорил еще увлеченнее, одновременно жестикулируя и размахивая руками.
Чэнь Нинъань делал два дела сразу: писал и поддерживал беседу:
— Выходит, Второй молодой господин такой сильный? А Старший молодой господин разве не еще сильнее?
Сюэ Лин покачал своей маленькой головкой, приблизился к самому его уху и зашептал:
— Вовсе нет. Талант Старшего молодого господина оставляет желать лучшего.
Чэнь Нинъань слегка покосился, одарив Сюэ Лина взглядом, полным вопросов и жажды знаний, тем самым подбадривая его продолжать.
Сюэ Лин залпом осушил чайник чая, прочистил горло и всем своим видом показал, что намерен рассказать всё в самых ярких красках.
— Слушай сюда...
За эти дни, судя по рассказам Сюэ Лина, а также тому, что Чэнь Нинъань вычитал в книгах и услышал на уроках, у него сформировалось примерное представление о клане Чу.
Клан Чу можно было назвать истинным колоссом.
Клан Чу являлся одним из самых могущественных и влиятельных семейств Континента Тяньсюй, расположившись на его северо-западе и занимая практически всю Горную Цепь Драконьего Хребта. Главная ветвь рода обосновалась в самой точке с наиболее густой духовной ци — в «Главе Дракона».
Согласно легендам, Горная Цепь Драконьего Хребта образовалась после падения древнего Чжу Инь. Сама гряда формой напоминала свернувшегося гигантского дракона и тянулась на тысячи ли, а в её основании таились сотни духовных жил, чья духовная ци была настолько густой и обильной, что дух захватывало.
Секты расширяли свое влияние за счет массового набора учеников, в то время как великие семьи увеличивали мощь через кровные узы.
Первый глава клана Чу установил семейный закон: все потомки клана Чу, обладающие Духовным Корнем, мужчины — не могут входить в семью жены в качестве зятя, а женщины — не могут выдаваться замуж вовне.
Члены клана делились по рангам в зависимости от таланта их Духовного Корня, и ресурсы распределялись согласно способностям.
Ныне в клане Чу насчитывалось более четырнадцати тысяч зарегистрированных прямых потомков.
В столь огромном клане неизбежно процветали междоусобная борьба фракций и подковерные интриги.
Нынешним главой клана был Чу Чжэннань. Когда Чу Чжэннань только вступил в должность, его позиции были не слишком прочными — в его ветви рода за последние три поколения вверх не было ни одного выдающегося по таланту потомка.
Подобное положение дел означало для клана шаткость власти главы, а вовне — разрыв поколений талантов в клане Чу и нехватку сдерживающей силы.
На второй год после восхождения Чу Чжэннаня на пост главы родился Чу Чжэн.
Само существование Чу Чжэня стало для Чу Чжэннаня и для всего клана Чу величайшей возможностью, которую даже можно было назвать даром небес.
У Чу Чжэннаня и его жены родилось двое сыновей.
Старший сын, Чу Цзинь, обладал Тройным Духовным Корнем, его талант был заурядным, но умом он отличался проворным и обладал сердцем с семью отверстиями и девятью изгибами. С двенадцати лет он помогал родителям вести дела клана, и если не случится непредвиденного, в будущем именно он станет следующим главой клана Чу.
Младший сын, Чу Чжэн, обладал Чистым Золотым Духовным Корнем с потрясающим талантом, с которым среди его сверстников никто не мог тягаться. В три года он начал постигать грамоту, в шесть — Вступление на Путь, после чего упорно предавался культивации, а в пятнадцать уже совершил Формирование Ядра, став неоспоримым гением.
Супруги Чу Чжэннань воспитывали сыновей совершенно по-разному: старший сын всецело специализировался на домашних делах клана, чтобы в дальнейшем без труда перенять бразды правления кланом Чу, в то время как младший всецело посвятил себя культивации, дабы впоследствии стать защищающим клан старейшиной семьи Чу.
Выслушав это, Чэнь Нинъань налил Сюэ Лину чаю и поинтересовался:
— Сколько лет Старшему молодому господину и каков его уровень культивации?
Сюэ Лин взял чашку и осушил её до дна:
— Старшему молодому господину двадцать девять лет, у него поздняя ступень Закладывания Основы.
Чэнь Нинъань протянул:
— А Старейшина Хэн Мин?
— У него великое достижение стадии Превращения Божества.
Практики стадии Превращения Божества считались высококлассными мастерами.
Неудивительно, что Хэн Мин мог служить управляющим клана Чу.
Чэнь Нинъань снова спросил:
— А госпожа Люй У?
В глазах Сюэ Лина мелькнуло благоговение:
— Она невероятно сильна! У нее уже Опустошение Пустоты.
Чэнь Нинъань знал, что у Люй У очень высокий уровень культивации, но представить, насколько именно она сильна, он не мог.
Он лишь знал, к какой ступени принадлежит тот или иной человек, но никакого реального представления об этом не имел и абсолютно ничего не знал о том, какими возможностями должен обладать практик определенной ступени.
Чэнь Нинъань недоуменно спросил:
— Раз госпожа Люй У настолько сильна, почему она всего лишь управляющая Второго молодого господина, а Хэн Мин уступает ей в культивации, но при этом является управляющим всего рода?
Сюэ Лин ответил:
— Люй У — личная служанка госпожи, сопровождавшая её при выходе замуж. У нее чистый Духовный Корнем и очень высокий талант. Когда глава только занял свой пост, она вместе с госпожой прошла сквозь реки крови и заслужила огромный авторитет в клане. Позже родился Второй молодой господин, и кое-кто замыслил против него недоброе, тогда госпожа приставила Люй У к Второму молодому господину защищать его лично, не отходя ни на шаг. С тех пор она так и осталась во дворе Второго молодого господина, и по сей день всеми его доходами и ресурсами в клане заведует именно она.
Чэнь Нинъань кивнул.
Неудивительно, что Хэн Мин держался с Люй У столь вежливо. Если не брать в расчет связь с госпожой, то уже благодаря статусу и таланту Второго молодого господина её положение в клане в будущем очевидно без лишних слов, не говоря уже о том, что сама Люй У обладала немалой силой.
В этот момент Сюэ Лин подергал Чэнь Нинъаня за рукав.
Глядя на его бегающие черные глазки и вид человека, который отчаянно ждет вопросов в свой адрес, Чэнь Нинъань не удержался и спросил:
— А ты? Каков твой уровень культивации?
Сюэ Лин гордо похлопал себя по груди:
— У меня великое достижение стадии Золотого Ядра, скоро стану Практиком стадии Зарождающейся Души!
Чэнь Нинъань восхищенно протянул:
— Ва-а! Ты такой сильный! Даже сильнее Второго молодого господина.
Выслушав это, Сюэ Лин сдулся, словно сдувшийся шарик, поджал губы и пробормотал:
— Но мне уже больше двухсот лет, а Второму молодому господину всего шестнадцать. Когда он доживет до моих лет, то наверняка станет намного сильнее меня.
Чэнь Нинъань опустил голову и усердно продолжил писать, небрежно бросив:
— Не важно, сколько кому лет. У кого выше уровень культивации, тот и сильнее. Кто знает, что будет в будущем — многие и до двухсот лет не доживают.
Сюэ Лин широко распахнул глаза, издал удивленное «а» и, поддвинувшись к самому уху Чэнь Нинъаня, таинственным шепотом произнес:
— Ты хочешь сказать, что Второй молодой господин может не дожить до двухсот лет и умереть молодой?
Чэнь Нинъань слегка приподнял бровь:
— Нет, я говорю о себе.
Уши Сюэ Лина поникли, и в его голосе послышалась легкая печаль:
— И то верно, ты же смертный, небось, и ста лет не проживешь, как помрешь.
Кончик кисти Чэнь Нинъаня замер.
Сюэ Лин с грустью произнес:
— Нинъань, не переживай, когда ты умрешь, я буду навещать твою могилу.
Иероглиф был испорчен, и Чэнь Нинъань принялся выводить его на другом месте, легко улыбнувшись:
— Премного благодарен.
— Не за что! — голос Сюэ Лина снова стал веселым.
...
Чэнь Нинъань сидел в учебном классе и со всем вниманием слушал, как Старейшина Шици объясняет принципы создания огненных талисманов.
Вдруг у входа в класс появилась высокая женщина в светло-зеленых одеждах.
Люй У ничего не сказала, лишь кивнула, выражая почтение Старейшине Шици.
Старейшина Шици погладил бороду и указал пальцем на Чэнь Нинъаня:
— Выходи.
Чэнь Нинъань пристально посмотрел на классный проекционный камень, дорисовал последнюю черту огненного талисмана и только после этого поднялся с места и вышел.
После его ухода в классе пошла рябь, словно от брошенного в гладь воды маленького камешка, поднимая волну за волной.
http://bllate.org/book/31116/3792034
Готово:
