Он — обладатель Тела Инь Небес. Сейчас ему уже восемнадцать лет. Если бы не тот факт, что он рождён с перекрытыми каналами и не способен к культивации, да к тому же происходил из низов и всю жизнь провёл в отдалённом городке для простых смертных, где его истинную природу никто не разглядел, его бы уже давно схватили и превратили в Котёл для культивации. Если бы не это, ты бы сегодня его и в глаза не увидел.
Чу Чжэн подозрительно спросил: Обладатели Тела Инь Небес — все как один одарены невероятным талантом. Он? Ха! Кто знает, может, вы просто выдумали эту сказку, чтобы надуть меня.
Чу Чжэннань проигнорировал его насмешки и сомнения: У нас с твоей матерью нет столько свободного времени, чтобы водить тебя за нос, подсовывая бесполезного человека. Мы трижды всё перепроверили: он действительно обладает Телом Инь Небес, ошибок быть не может. С этого момента он будет жить в твоих покоях и помогать тебе в культивации.
Шэнь Линюй подхватила: Относись к нему хорошо. Когда вы привыкнете друг к другу, ваша совместная культивация пойдёт легко и гладко.
Чу Чжэн с каждой секундой всё больше закипал от ярости и, наконец, взорвался: Вы что, ослепли или с ума посходили? Я ваш сын, а не дочь! Да и этот человек — мужчина! Мужчина!!!
Отец хранил молчание, лицо матери приняло странное выражение. Тема была деликатной, и она не знала, как начать разговор. Повернувшись спиной к сыну, она украдкой ущипнула Чу Чжэннаня.
Чу Чжэннань тихо кашлянул и с бесстрастным лицом произнес: В этом мире союзы заключаются не только между мужчиной и женщиной. Между мужчинами это тоже возможно. О деталях вас позже проинструктируют.
Чу Чжэн в крайнем раздражении с грохотом ударил по столу и вскочил: Убирайтесь! Я никогда не стану использовать другого человека в качестве Котла, тем более мужчину! Вы окончательно сбрендили, раз додумались до такого!
Лицо Чу Чжэннаня помрачнело: Мы делаем это ради тебя. Если ты не решишь проблему с Ци Ган внутри своего тела, как ты сможешь нормально культивировать в будущем? Если полагаться только на собственные силы, ты будешь лишь тянуть время, а скорость твоего совершенствования будет ниже, чем у обладателя четырёх Духовных Корней. Ты хоть этим доволен?
Чу Чжэн холодно усмехнулся: Кто на самом деле недоволен и для кого вы всё это затеяли — вы сами прекрасно знаете! Красиво поёте, а на деле просто боитесь, что я не смогу культивировать, в клане Чу станет на одного наследника меньше, а мой брат лишится опоры!
Чу Чжэн! — Чу Чжэннань резко поднялся.
Чу Чжэн вызывающе смотрел на него: Разве я не прав? С самого детства вы силой заставляли меня культивировать, бросили одного в горах и не интересовались мной, а теперь, когда увидели, что в этом сыне есть изъян, решили во что бы то ни стало его исправить, даже принуждая меня к связи с мужчиной. Я для вас сын или удобный инструмент? Вы вообще считаете меня человеком!
А Чжэн… — Шэнь Линюй была готова разрыдаться, её лицо исказила скорбь. — Как ты можешь так говорить, разве не разрываешь ты этим сердце матери?
Она всегда была властной и решительной женщиной, но перед своим младшим сыном то и дело проявляла слабость и склонность к уступкам.
Чу Чжэн отвернулся, не желая на неё смотреть, и сухо произнёс: У вас есть другой, послушный и заботливый сын. Вы ведь только его и любите, к нему и идите.
Чу Чжэннань сначала достал платок, чтобы утереть ей слёзы, а затем повернулся к Чу Чжэну: Ты и твой брат — оба рождены твоей матерью, она выносила вас под сердцем. Мы…
Что здесь происходит? — Раздался удивлённый голос. Чу Цзинь, не скрывая недоумения, оглядел присутствующих и быстро подошёл к Шэнь Линюй, обняв её за плечи. — Матушка, с чего бы вам плакать? Кто вас расстроил?
Шэнь Линюй часто заморгала и смахнула влагу с глаз, на её лице появилась вымученная улыбка: Всё в порядке, я не плачу.
Глаза Чу Цзиня, на семь частей напоминавшие глаза матери, быстро скользнули по Чу Чжэну, и он с упрёком произнёс: Это отец снова вывел вас из себя? Не обращайте на него внимания. Вот увидите, когда А Чжэн в мастерстве превзойдёт отца, он ещё заступится за вас.
Чу Чжэннань стоял молча, принимая обвинение как должное. Чу Чжэн плотно сжал губы, не проронив ни звука.
Чу Цзинь легонько похлопал Шэнь Линюй по плечу, тихо успокаивая её. Вскоре она рассмеялась сквозь слёзы, и воцарилась сцена материнской любви и сыновней почтительности.
Чу Чжэн сжал кулаки и спокойным голосом произнёс: Есть один приём владения мечом, который я ещё не отточил. Возвращаюсь на Пик Цанмин.
Не дожидаясь ответа, он развернулся и зашагал прочь. Стоило ему сделать два шага, как его правое запястье крепко сжали. Чу Цзинь с улыбкой посмотрел на него: Куда торопишься? Через пару дней потренируешься. Ты только вернулся, отдохни дома.
Чу Чжэн промолчал и, согнув руку в локте, попытался вырваться. Чу Цзинь обхватил его за шею и притворно возмутился: Что, теперь, когда твой уровень культивации выше моего, перестал считать брата за человека? Никуда не пойдёшь!
У Чу Чжэна был крайне недовольный вид, он ответил с явной неохотой: Отстань, не вынуждай меня пускать в ход силу!
Шэнь Линюй невольно подалась вперёд, приближаясь к старшему сыну, в её глазах читалась тревога.
Ха-ха! — Чу Цзинь, обычно выглядевший как благородный господин, приподнял брови и вызывающе посмотрел на брата. — Не отпущу. Если хватит духу — примени силу против родного брата.
Больной! — Чу Чжэн искоса глянул на него, сложил руки на груди и остался стоять на месте, больше не делая попыток вырваться.
Шэнь Линюй, стоявшая в стороне и с тревогой наблюдавшая за братьями, облегчённо выдохнула. Она посмотрела на Чу Чжэна, не зная, как заговорить, а затем повернулась к старшему: Почему ты так быстро вернулся?
Чу Цзинь, продолжая мять плечо Чу Чжэна, с улыбкой ответил: А-Чжу что-то осознала в практике владения мечом и ушла в уединение. Я закончил дела и сразу вернулся.
Чу Чжэн, теряя терпение, повёл плечом и толкнул брата локтём.
Чу Цзинь шикнул, отпустил его, достал из-за пазухи книжицу и с шутливым раздражением бросил Чу Чжэну: Новые озарения Бессмертного Линсюя в искусстве меча. Твоя невестка передала тебе.
На лице Чу Чжэна не дрогнул ни один мускул, но глаза на мгновение невольно блеснули. Он взял книгу и спрятал её.
Чу Чжэннань нахмурился и с неодобрением посмотрел на старшего сына: Вы с Минчжу ещё не заключили официальный союз, следи за тем, как её называешь.
Чу Цзинь улыбнулся: Мы уже обручены, это всего лишь способ обращения, ничего такого. Свои люди в своём доме, всё в порядке. Отец, ты слишком чопорный!
Хм! — Чу Чжэн холодно усмехнулся. — Он вовсе не чопорный.
Чу Цзинь посмотрел на мать. Шэнь Линюй едва заметно подала ему знак, и он снова повернулся к младшему брату: Ты…
Хватит! — Чу Чжэн перебил его. — Уходите все. Я устал и хочу отдохнуть.
Шэнь Линюй, вглядываясь в лицо младшего сына, мягко проговорила: А Чжэн, оставайся дома подольше. Попрошу отца приготовить для тебя пирожные из золотого нефрита.
Чу Чжэн опустил веки: Посмотрим. Уходите же скорее.
Хорошо, хорошо, уходим, не будем стоять у тебя над душой, — Чу Цзинь, подхватив родителей под руки, потянул их к выходу.
Чу Чжэн проводил их взглядом, опустил голову и, постояв на месте, несколько раз пнул пол. Затем прошёл во внутренние покои и, с головой накрывшись, повалился на кровать.
За окном звёзды померкли, небо начало светлеть.
Чэнь Нинъань поднял руку, чтобы прикрыть глаза от яркого света. Немного придя в себя, он почувствовал, что сон окончательно ушёл, а вот голод, напротив, разыгрался не на шутку.
Чэнь Нинъань затянул пояс потуже, но это не помогло. Он сел, растирая озябшие от росы руки, и тяжело вздохнул.
На дрожащих ногах он доплёлся до воды, сполоснул руки, вздрогнув от ледяной прохлады, умылся, прополоскал рот и напился воды до отвала. Увы, даже самая чистая и сладкая вода не утолит голод так, как хотя бы лепёшка из отрубей.
У Чэнь Нинъаня от голода кружилась голова, а живот был полон лишь воды. Собравшись с силами, он направился в сад неподалёку.
Он не знал ни одного названия цветов и деревьев в этом саду, но понимал — это не обычные растения. И самое главное, они были не ядовиты, а значит — съедобны.
Чэнь Нинъань огляделся по сторонам: ни души. Брать без спроса — значит воровать. Но даже в крайней нужде он не терял достоинства. Чэнь Нинъань был нищим, но не вором.
Живот издал громкий звук. Голод становился невыносимым, в глазах плыло. Он помотал головой, вошёл в сад и подошёл к цветущему дереву.
Он протянул руку и подобрал опавшие лепестки. Светло-жёлтые, они казались свежими, покрытыми утренней росой, и даже лежа на земле, не пахли сырой землёй, а, напротив, отдавали сладостью.
Доев цветы с этого дерева, он перешёл к соседнему. Этот цветок упал целиком, лепестки были тёмно-пурпурными. Чэнь Нинъань сунул один в рот: терпкий, с лёгкой горчинкой. Не раздумывая, он выбросил цветок и направился к другим деревьям. Сад был огромным, незачем давиться этой горечью.
Он бродил по саду среди буйства красок, по пути съев ещё несколько упавших ягод. Долго плутая, он прижал руку к всё ещё пустому животу и невольно вздохнул. Даже наполовину не насытился.
Солнце поднималось всё выше, разгоняя холод и сырость. Чэнь Нинъань присел в тени дерева, ковыряя пальцами землю. Здесь даже жуков не было, а то можно было бы перекусить. Деревья устремлялись ввысь, листва шумела, цветы благоухали — Чэнь Нинъань, затерянный в этом великолепии, чувствовал лишь безнадёжность.
Солнце прошло путь с востока на юг, а затем на запад. Чэнь Нинъань просидел в саду весь день, никто его не искал, словно о нём все забыли. Он жевал травинку, тупо глядя перед собой. Хотя цена, за которую его купили, была сущим пустяком для этой семьи, всё же они заплатили деньги — значит, должны были как-то использовать его. Он хотел работать, хотел есть.
Уже второй день он не ел нормальной еды. Чэнь Нинъань, обессиленный от голода, поплёлся к главному дому. Голова кружилась так, что ему пришлось трижды присесть на землю, прежде чем он наконец добрался до крыльца.
Он рухнул у дверей и слабым, надломленным голосом позвал: Хозяин, умоляю вас, дайте мне шанс послужить вам. Я буду стараться изо всех сил.
В ответ — тишина.
Чэнь Нинъань перевёл дух и продолжил мольбу: Если я так противен вам, позвольте мне выполнять другую работу. У меня много сил, я могу делать что угодно.
Откуда здесь взялся этот нищий! — Чу Чжэн, возвращавшийся с тренировочной площадки, был в отличном настроении — он только что освоил приём меча Бессмертного Линсюя, но внезапно почувствовал странный неприятный запах. Скривившись при виде грязного существа на земле, он с нескрываемым отвращением бросил: Люй У, разве я не приказал выгнать его?
http://bllate.org/book/31116/3792028
Готово:
