Хэн Мин окинул Чэнь Нинъаня взглядом, и когда его глаза упали на сгорбленную фигуру юноши, он невольно мысленно вздохнул. Как с таким видом потом отчитываться перед Вторым молодым господином?
Несколько мгновений он постоял на месте, дожидаясь, пока Чэнь Нинъань приблизится, и лишь затем продолжил путь.
Заметив, что спутник ждет его, Чэнь Нинъань провел рукой по растрепанным, тусклым волосам и произнес тихо и почтительно:
— Простите, что заставил вас ждать.
В этот момент над их головами пролетел белый журавль, и взмах его крыл поднял легкий ветерок.
Ветер подул прямо в лицо, взметнув волосы Чэнь Нинъаня и обнажив его брови и глаза — все его лицо оказалось полностью открыто солнечным лучам.
Хэн Мин ничего не ответил, но его взгляд задержался на лице юноши.
Черты лица были мягкими и неброскими — среди множества красавцев-молодых культиваторов такое лицо не казалось выдающимся, однако привлекало внимание своей утонченностью.
Жаль только, что человек был слишком худым, а кожа — смуглой. Ему бы положено цвести юношеской силой и бодростью, но от него веяло тяжелой усталостью, и весь его облик производил какое-то серое, унылое впечатление.
Почувствовав оценивающий взгляд Хэн Мина, Чэнь Нинъань слабо улыбнулся ему.
Улыбка эта была чуть заискивающей, словно он пытался кому-то угодить, однако спокойное выражение глаз и отсутствие наигранного кривляния смягчали это раболепство, не вызывая отторжения.
Вспомнив нрав Второго молодого господина, Хэн Мин снова тяжело вздохнул. Он поджал губы, но промолчал, лишь слегка повернув голову в знак того, чтобы Чэнь Нинъань следовал за ним.
Чэнь Нинъань изо всех сил зашагал шире, не отставая.
Он пригладил волосы, снова пряча брови и глаза, уголки его рта выпрямились, а ресницы опустились, возвращая обычному лицу бесстрастное выражение.
Когда они ступили на мост, сверху вдруг что-то рухнуло с глухим стуком прямо в воду, подняв целую бурю.
Воротник Чэнь Нинъаня перекосило от порыва ветра, обнажив полоску кожи, не знавшей палящего солнца — ослепительно белую. Он потянул за воротник, и его сухие, огрубевшие пальцы, скользнув по нежной коже, вызвали неприятный зуд.
Они шли еще какое-то время.
Чэнь Нинъань поднял голову на солнце, пытаясь определить время, но после долгих блужданий по этому огромному двору совершенно потерял ориентацию в пространстве.
Осмотрев цветы, деревья и кустарники в саду неподалеку, он сообразил, что они идут на восток. Солнце над головой уже не слепило так сильно, и, судя по всему, наступал час ю.
Чэнь Нинъань потрогал пустой, запавший живот и дважды сглотнул, но во рту пересохло, и слюны едва хватило, чтобы хоть немного смочить горло — это никак не спасало от жгучей жажды и голода.
С самого утра он съел лишь одну лепешку и с тех пор во рту не было ни крошки еды, ни капли воды.
Чэнь Нинъань плотно сжал губы, чтобы ветер не задувал внутрь и не усиливал жажду.
Шли они еще довольно долго, пока шедший впереди Хэн Мин не остановился. Чэнь Нинъань замер шагах в семи-восьми позади него.
Он заметил, как зашевелились губы спутника, и до его ушей донеслись обрывочные слова:
— Глава семьи... он... я...
Больше ничего разобрать не удалось.
Чэнь Нинъань сделал несколько шагов вперед, надеясь прислушаться, но Хэн Мин уже закрыл рот.
Опустив голову, Чэнь Нинъань воспользовался паузой, чтобы поправить слетевший с пятки задник и как следует натянуть обувь.
Вдруг раздался скрип.
Дверь прямо перед ними отворилась.
Широким шагом оттуда вышел мужчина в фиолетовых одеждах.
Хэн Мин сделал шаг вперед и слегка склонил голову:
— Глава семьи, человека привели. Телосложение проверено, всё верно.
Хотя Чэнь Нинъань не расслышал слов Хэн Мина, по его почтительной позе было очевидно, перед кем он стоит, и юноша украдкой бросил на незнакомца быстрый взгляд.
Лицо суровое, как застывшая вода, взгляд строгий и властный, а от всей фигуры исходит такая давящая ци, что сразу видно — великий и могущественный человек.
Что это вообще за место такое, почему здесь каждый человек сильнее предыдущего?
Когда он подписывал контракт о продаже себя в рабство, тот человек уверял, будто ему улыбнулась удача и его продают в богатый дом, где останется лишь прислуживать хозяевам и наслаждаться безбедными днями.
Тогда Чэнь Нинъань думал, что над ним просто смеются, но оказалось — чистая правда. Это действительно был невероятно богатый дом! Знай он заранее, что попадет в такое благополучное место, затребовал бы за себя куда большую цену за продажу.
Пока Чэнь Нинъань предавался раздумьям, взгляд Чу Чжэннаня упал на него, и этот взгляд ощущался почти физически.
Чэнь Нинъань мгновенно напрягся. Подобное удушающее давление и пристальное сканирование заставляли его дрожать от макушки до пят. Ноги подкосились, тело качнуло, и он едва держался на ногах.
Глубоко опустив голову, Чэнь Нинъань замер в тревожном трепете. С самого детства он знал: такие люди, как он — безродные и бесталанные, в глазах великих мира сего не стоят и гроша, они ничтожны, как сорная трава или муравьи.
Его уже продали сюда, причем по бессрочному контракту, полному выкупу. Стоит ему разгневать хозяев — и его жалкая жизнь оборвется в одно мгновение.
Для Чу Чжэннаня это было лишь мимолетное мгновение осмотра, но для Чэнь Нинъаня оно тянулось бесконечно долго. И как только он уже был готов рухнуть на колени, давящая аура наконец рассеялась.
Крепко сжав губы, Чэнь Нинъань чувствовал себя так, будто чудом избежал смерти. Он даже не смел дышать полной грудью, лишь делал редкие, поверхностные вдохи.
Чу Чжэннань первым зашагал вперед.
Хэн Мин обернулся, посмотрел на Чэнь Нинъаня и глазами велел следовать за ними.
Выдавив из себя угодливую улыбку, Чэнь Нинъань торопливо стер со лба и кончика носа мелкие капли пота и поспешил следом.
Троица вошла во внутренний двор.
Хотя за время пути Чэнь Нинъань уже насмотрелся на диковинные виды, переступив порог этого двора, он все равно не смог сдержать изумления.
Двор поражал воображение роскошью — казалось, он сам излучает свет. Черепица на крышах отливала бледно-золотым, синяя брусчатка под ногами была безупречно чистой и сияла так ярко, что в ней отражалось лицо Чэнь Нинъаня.
Воздух двора был напоен удивительно приятным ароматом; принюхавшись, Чэнь Нинъань понял, что в нем смешалось множество тонких запахов, которые уже невозможно было различить по отдельности.
Шагая вперед, Чэнь Нинъань невольно вздыхал, глядя на длинную галерею внутреннего дворика. Насколько же огромна эта усадьба? Чей же это дом?
У них во дворе даже есть такое огромное озеро и такой длинный мост — от ходьбы у него уже ныли ноги.
Идущие впереди Чу Чжэннань и Хэн Мин двигались непринужденно, а вот Чэнь Нинъаню приходилось несладко: ему постоянно приходилось перебирать ногами на манер бега трусцой, чтобы не отстать.
Наступила ранняя осень, приближался вечер, и сгущавшиеся сумерки принесли с собой прохладу, но с Чэнь Нинъаня пот лился градом.
Пройдя еще немного, они наконец остановились перед одной из дверей.
Глубоко дыша и пытаясь выровнять дыхание, Чэнь Нинъань опустил голову и почтительно замер позади, ожидая указаний важных господ.
Глядя на плотно закрытую дверь перед собой, Чу Чжэннань произнес низким голосом:
— Чу Чжэн.
Не успели замереть последние слова, как дверь распахнулась.
Чу Чжэннань шагнул внутрь.
Хэн Мин развернулся и встал у косяка в ожидании, и Чэнь Нинъань, заметив это, тоже сделал несколько шагов и замер позади него.
Хэн Мин взглянул на него и покачал головой:
— Иди за главой семьи.
Услышав это, Чэнь Нинъань слегка широко раскрыл глаза. Одолев удивление, он неуверенно шагнул в комнату и остановился недалеко от порога.
Пол под ногами напоминал белый нефрит и отливал мягким сиянием — и такое сокровище используют просто для того, чтобы по нему ходить!
Его собственные черные, заляпанные грязью туфли ступили на безупречную плитку. Чэнь Нинъань машинально втянул ноги, с тоской глядя на оставленные им грязные следы, и мысленно взмолился, чтобы хозяева не рассердились.
Слегка приподняв голову, он попытался оценить обстановку в комнате.
Не успел он и глазом моргнуть, как раздался холодный голос:
— Отец, зачем ты пришел? Я тут занят!
Тон был крайне раздраженным, в нем отчетливо слышалось требование убираться вон.
Чэнь Нинъань тут же втянул голову в плечи, затаил дыхание и постарался сделать так, чтобы его присутствие стало как можно более незаметным.
В этот момент Чу Чжэннань указал на Чэнь Нинъаня и бросил сыну:
— Отныне этот человек будет жить в твоих покоях.
— Что?!
Изумленный голос выражал крайнюю степень недоверия.
Чэнь Нинъань был не менее удивлен. Подавив вспыхнувшее любопытство, он осторожно приподнял голову и бросил быстрый взгляд.
На кушетке, вальяжно раскинувшись, сидел красивый юноша. На коленях у него лежал острый длинный меч, а брови были сдвинуты в раздражении, выражая полное недовольство.
Чу Чжэннань отбросил тряпку, которой протирал меч, и перевел взгляд с отца на человека у порога.
— Тьфу! — с вызовом бросил Чу Чжэннань, задрав подбородок и косо глядя на Чэнь Нинъаня полными презрения и отвращения глазами. — Что за грязную дрянь приволокли, разве он достоин ступать в мои покои? Пошел вон!
С грохотом.
Чу Чжэннань с силой швырнул меч на столик.
Чэнь Нинъань вздрогнул от неожиданности, тут же уткнулся взглядом в пол и больше не смел поднимать глаз.
— Отец, ты шутишь? — Чу Чжэннань поднялся на ноги и холодно произнес: — Ты сегодня объелся дефектных пилюль или тебя постигло отклонение ци?
Чу Чжэннань не ответил. Его взгляд упал на правую руку сына — в месте между большим и указательным пальцами кожа была разорвана Ци Ган.
Лицо Чу Чжэннаня дрогнуло, он сжал правую руку в кулак и спрятал за спину.
Больше не говоря ни слова, Чу Чжэннань развернулся и направился к выходу.
Поняв намерения отца, Чу Чжэннань бросил ему вслед звонкий, полный решимости голос:
— Мне не нужны эти ваши обходные пути! Я и сам со всем справлюсь!
Не оборачиваясь, Чу Чжэннань удалился, и его силуэт постепенно скрылся из виду.
Словно ударил вату кулаком.
Рассвирепевший Чу Чжэннань со злости пнул табурет.
С грохотом!
Безупречный табурет из драгоценного черного золота разлетелся на куски.
Втянув голову, Чэнь Нинъань мелкими шажками начал пятиться назад, надеясь незаметно ускользнуть из комнаты, пока молодой господин не обратил на него гнева.
Но когда он развернулся, оказалось, что у двери никого нет — оба мужчины ушли, явно не собираясь брать его с собой.
Чэнь Нинъань замер в нерешительности.
Дорогу сюда он запоминал внимательно, так что смог бы выбраться и сам.
Но ведь его уже продали, а деньги за него давно потрачены.
Глава семьи только что сказал, что он останется здесь, а значит, этот вспыльчивый юноша теперь его хозяин.
Вот только хозяин явно его на дух не выносит.
Не успел Чэнь Нинъань толком поломать над этим голову, как над самым его ухом прозвучал свирепый оклик:
— Ты чего еще здесь торчишь? Проваливай!
Опустив глаза и согнувшись втрипоги в предельно покорном покровителе, Чэнь Нинъань почтительно произнес:
— Хозяин, с сего дня слуга будет служить вам верой и правдой.
http://bllate.org/book/31116/3792026
Готово:
