Лу Ваньхэн слегка постукивала кончиками пальцев по рабочему столу, её брови едва заметно хмурились, а в глубине души поднималась редкая для неё волна сочувствия. Она повидала слишком много людей, прогнувшихся ради выгоды, слишком много душ, чьи грани стерла суровая реальность, но ей редко доводилось встречать таких, как Шэнь Чжии — тех, кто барахтается в грязи, но по-прежнему держится за кисти и собственную чистоту. Эта стойкость до боли напоминала ей её собственную юность, когда семья насильственно подавила её художественные мечты, и её же саму — не пожелавшую идти на компромисс в той однополой любви, которую разрушили предрассудки и родные.
Эмпатия и жалость переплелись воедино, заглушая её привычные рассудительность и сдержанность.
— Переведи с моего личного счета двадцать тысяч юаней. Анонимно переведи их на счет студии Шэнь Чжии, не оставляй никаких следов перевода и не упоминай обо мне, — голос Лу Ваньхэн звучал спокойно, в нем почти не улавливалось эмоций, и лишь те, кто хорошо её знал, могли заметить в её тоне неуловимую мягкость.
— Госпожа Лу, нужно ли указывать назначение платежа?
— Не нужно, просто анонимно.
— Поняла, делаю немедленно.
Повесив трубку, Лу Ваньхэн откинулась на спинку рабочего кресла и закрыла глаза. В её памяти вспыхнули покрасневшие кончики ушей Шэнь Чжии и та мягкая дымка под её кистью. Она не думала о том, чтобы вернуть долг, не рассчитывала на благодарность Шэнь Чжии — она просто хотела помочь этой чистой девушке отстоять её студию, сохранить кисти и уберечь тот крошечный огонек света, который еще теплился в Туманном Порту.
Она сама прошла через отчаяние семейного контроля и общественного давления, она знала, каково это — оказаться в безвыходном положении, когда исчерпаны все пути, и ей не хотелось, чтобы Шэнь Чжии повторила её ошибки.
Что касается анонимности, это был осознанный выбор. Лу Ваньхэн понимала всю чувствительность и гордость Шэнь Чжии: прямая помощь вызвала бы у той лишь чувство неполноценности и колоссальное давление. Анонимный перевод же позволял и разрешить насущную проблему, и сохранить достоинство Шэнь Чжии, оставив ей достаточно пространства, чтобы перевести дух.
Отчет по проекту на экране компьютера по-прежнему резал глаза, но Лу Ваньхэн уже не могла сосредоточиться на работе. Она взяла телефон, открыла ленту моментов Шэнь Чжии в WeChat. Самая свежая запись была сделана неделю назад: акварельный рисунок причала в Туманном Порту, а в подписи всего два простых иероглифа: Жду туман.
Ждать, пока рассеется туман, ждать прихода света, ждать будущего, в котором можно будет спокойно рисовать.
Кончик пальца Лу Ваньхэн легко замер над экраном, но в итоге она не стала ставить лайк или писать комментарий, а просто молча вышла из ленты. Она знала, что всё, что она может сейчас сделать — это тихонько подарить крошечный луч тепла из тени, а дорогу после того, как рассеется туман, Шэнь Чжии придется преодолевать самой.
А тем временем в студии Шэнь Чжии, сжав телефон в руке, снова и снова проверяла баланс счета. Двадцать тысяч юаней лежали на карте вполне реальной суммой, перекрыв угрозы Шэнь Цзялэ и одновременно защитив её студию и достоинство. Дрожащими руками она перевела Шэнь Цзялэ те же двадцать тысяч — списание произошло практически мгновенно, и тут же от младшего брата пришло заносчивое сообщение: Не мог сразу так сделать, обязательно надо было доводить меня до бешенства. Ни слова благодарности, ни капли угрызений совести — лишь уверенность в том, что ей положено обеспечивать его по первому требованию.
Шэнь Чжии не стала отвечать, сразу же заблокировала Шэнь Цзялэ в WeChat, а номер матери внесла в черный список. Закончив с этим, она без сил опустилась на спинку стула. Долгое напряжение вмиг отпустило, и к глазам снова подступили слёзы — на этот раз это был не плач отчаяния, а облегчение человека, вырвавшегося из лап смерти.
Она подошла к мольберту, взяла ластик и по кусочку стерла неуместный темный росчерк на бумаге, затем выдавила свежую акварель. Окунув кончик кисти в чистую воду, она принялась заново выписывать профиль Лу Ваньхэн. На этот раз её мазки были уверенными и мягкими, а всю накопившуюся на сердце благодарность и трепет она все до капли перенесла на бумагу. Туман на заднем плане больше не казался угнетающим — его окутывало едва заметное теплое сияние, похожее на тот внезапный анонимный перевод, на того далекого, но такого мягкого человека.
Она не знала, кто ей помог, но дала себе молчаливый зарок: как только она отыщет хозяина этих денег, она изо всех сил постарается вернуть долг — не только деньгами, но и за эту доброту в самый темный час.
Убрав художественные принадлежности, она заперла дверь студии и спустилась по старой деревянной лестнице. Навстречу ей пахнуло туманом, в котором чувствовалась солоноватая сырость морской воды. Фонарь в конце переулка излучал сквозь пелену тумана тусклый желтоватый свет, освещая мокрые следы на брусчатке и указывая путь под ногами. Казалось бы, безвыходное тупиковое положение всего за одну ночь повернулось к лучшему, словно слабый лучик света, пробившийся сквозь густую пелену, заставил её вновь поверить в то, что стоит бороться дальше.
Она подняла голову в сторону нового района: очертания небоскребов смутно вырисовывались в тумане. Там находилось место, где жила Лу Ваньхэн, её недосягаемый мир. Шэнь Чжии легко сжала ладони в кулаки: сомнения в глубине души всё еще оставались, но тайный трепет уже незаметно пустил корни и начал прорастать.
Вернувшись в тесную съемную квартирку, Шэнь Чжии легла на кровать, но сон по-прежнему не шел. Она снова и снова просматривала банковскую выписку, пытаясь отыскать хоть какую-то зацепку в обрывках следов, но анонимная операция была проведена чисто и аккуратно, не оставив ни единой подсказки. Ей хотелось написать Лу Ваньхэн в WeChat и спросить напрямую, но она то набиралась смежности, то снова отступала назад. В конце концов она просто закрепила диалог с ней на самом верху, долго глядя на лаконичную черную аватарку и не решаясь на какие-либо действия.
А на верхнем этаже инвестиционной башни Лу Ваньхэн всё еще не уходила. Получив от помощницы отчет о том, что Шэнь Чжии благополучно получила перевод, она чуть расслабила плотно сжатые губы. Она взяла со стола чашку, сделала глоток слегка остывшей жидкости и устремила взгляд на густой туман за панорамным окном, тихо пробормотав себе под нос:
— Хорошо, что туман рассеялся.
Эту фразу она адресовала и Туманному Порту, и той девушке, что барахталась в студии старого района.
Она не знала, какие узы завяжет между ними эта тайная помощь и к какому финалу в итоге приведет столь неожиданный луч тепла. Она просто последовала велению сердца и протянула руку помощи той чистой девушке прямо перед тем, как та сорвалась в бездну.
Ночь становилась все глуше, туман в Туманном Порту сгущался, окутывая весь город и две совершенно разные человеческие судьбы. В студии старого района на мольберте раскинулся новый набросок, и очертания профиля становились всё отчетливее; в офисном здании нового района холодная элита инвестиций отложила работу, а на душе стало чуточку тревожно от новой, прежде незнакомой заботы.
Анонимная доброта легла на дно опустошенного сердца Шэнь Чжии словно раскаленный камень, подняв целые волны ряби. Она не знала, откуда взялся этот теплый свет, но крепко сжала его в ладонях, превратив в мужество двигаться дальше в Туманном Порту.
А Лу Ваньхэн, стоя на высоте небоскреба и глядя на утонувший в густом тумане старый район, почувствовала, как холод в её глазах отступает, уступая место легчайшей мягкости.
Она начала предвкушать тот день, когда переступит порог этой студии и сможет увидеть на лице девушки с кистью в руках по-настоящему беззаботную улыбку.
Это никем не известное тайное проявление тепла обошлось без клятв и признаний, но навсегда высекло первую глубокую связь в судьбах их обеих. Туман в Туманном Порту еще не рассеялся, но история, принадлежащая им двум, уже тихо продолжалась в скрытых от глаз местах.
http://bllate.org/book/31103/3790677
Готово:
