Сяо Юянь однажды говорил ему, что семьи, которым он задолжал, каждый год получали переводы из-за рубежа.
Правда, из соображений защиты конфиденциальности обеих сторон банк не предоставлял получателям информацию о счете отправителя.
Но он-то знал: тем человеком, что переводил деньги этим людям, был Чэн Буцы, и теперь Чэн Буцы, скорее всего, полностью погасил те многомиллионные долги.
Се Цзяюй втянул голову в плечи. Американские веймутовы сосны по другую сторону дороги у старого жилого комплекса росли густо и мощно; в это время года их хвоя еще зеленела, а из-за выпавшего минувшей ночью снега ветки были украшены серебристыми искрами, образуя единственный живописный пейзаж, вот только сейчас ему было совсем не до этой красоты.
Он замерзал до смерти.
Загрузив и привязав PayPal, он поймал машину у обочины. Перед отъездом Се Цзяюй поднял голову и посмотрел на третий этаж: окна квартиры Чэн Буцы уже были задернуты шторами. Он тяжело вздохнул и подгоняемый водителем забрался в салон.
На третьем этаже в гостиной, где выключили теплый пол, температура постепенно падала. Чэн Буцы вымыл и вытер насухо полотенцем чашку и стакан, которыми пользовался Се Цзяюй, и убрал их в шкафчик. Вокруг царила абсолютная тишина — такая мертвая, что он слышал лишь собственное сердцебиение и тиканье часов.
Чэн Буцы казалось, что слишком шумно.
Сердцебиение шумело, и тиканье часов тоже шумело.
Вернувшись на диван, Чэн Буцы выключил компьютер. Никакого смятения или странных чувств он не испытывал — в голове просто стояла звенящая пустота, бескрайняя и белая, как бесплодное снежное поле. Это лишило его способности мыслить, словно он внезапно утратил этот базовый навык.
Сам того не заметив, он перевел взгляд на щель между двумя диванами с правой стороны. На подлокотнике одного из них висел кусок черной ткани: именно он только что поймал случайный луч света и крошечным бликом резанул глаза.
Чэн Буцы медленно подплыл ближе и вытащил черную ткань.
Это был пиджак, который привез Се Цзяюй, а блеск возник оттого, что случайно пробившийся из окна свет упал на запонку и отразился от нее.
Пару секунд спустя Чэн Буцы сжал переносицу.
Он не мог с ходу определить, оставил ли Се Цзяюй вещь нарочно или случайно.
Если верно первое, то у него и Се Цзяюй обязательно случится еще по меньшей мере одна встреча, чего он сейчас меньше всего на свете хотел.
Ну а если предположить второе, он надеялся, что на этом все и закончится, поставив окончательную точку в их с Се Цзяюй случайной связи, которой вообще не должно было быть.
Стоило ему только подумать об этом, как Чэн Буцы почувствовал, будто чья-то кошачья лапка легко провела по сердцу, вызывая невыносимый, призрачный зуд, а внутри образовалась пустая, иссушенная до дна воронка колодца, густо заросшая сорной травой.
Он понимал, что на этот раз ему бежать некуда, поэтому во избежание первого варианта Чэн Буцы оторвал чистый пакет для мусора, сложил туда пиджак и оставил его прямо у двери мусорокамеры.
Это был единственный пришедший ему в голову способ избежать столкновения с Се Цзяюй и заставить их держаться друг от друга как можно дальше.
У Се Цзяюя гордость сильна: если, вернувшись, он увидит свою одежду брошенной у входа в мусорокамеру, то обязательно оскорбится и уйдет. К тому же он наглядно поймет, что здесь ему не рады и что он вызывает лишь раздражение.
Хотя, судя по характеру Се Цзяюя, который любил отвечать ударом на удар, получив от ворот поворот, он затаит на него обиду на какое-то время и станет чинить мелкие пакости, это все равно лучше, чем если бы тот принялся совершать поступки и бросаться словами вопреки здравому смыслу, а он бы мучился, отчаянно пытаясь со всем этим справиться.
Подумав об этом, Чэн Буцы закрыл дверь.
Около четырех часов пополудни в комнате стало намного темнее, чем обычно, и Чэн Буцы протянул руку, задернув занавеску наполовину.
За окном царила мрачная, угнетающая атмосфера: все небо заволокло плотной непроницаемой пеленой черных туч, и ветер гнул сосны за окном, заставляя их горбиться в жалких мольбах.
В холодильнике не было никаких свежих продуктов, а оставшейся с обеда горсти сухой лапши с соевым соусом не хватило бы и на одну порцию. Чэн Буцы надел куртку, взял зонт и вышел из дома.
Пиджак Се Цзяюя все еще лежал у двери мусорокамеры — уборщица должна была прийти за мусором только в девять вечера. Чэн Буцы не был уверен, возвращался ли Се Цзяюй днем, но, заперев дверь, он сразу спустился вниз.
Только бы больше не приходил, подумал он.
Однако вышло всё наоборот: у входа в жилой комплекс он заметил Се Цзяюя.
Верх и низ — обоюдное влечение.
Ключ от их любовного замка автор проглотил.
Глава 4. Отношения, где его зовут господином
Земля была свободна от снега, а лужи высохли настолько, что осталась лишь полоса сырости. Под соснами напротив жилого комплекса Се Цзяюй, как и прошлой ночью, стоял с абсолютно прямой спиной.
На этот раз невооруженным глазом было видно, что он утеплился: на нем был черный трикотажный свитер с высоким воротником, поверх которого красовалось такого же цвета утепленное пальто с поясом ниже колен. Брюки и те же британские кожаные туфли остались прежними, но на ноги он надел высокие хлопчатобумажные носки.
Собеседник, судя по всему, заметил его раньше, чем он самого Се Цзяюя. Чэн Буцы только сошел с лестницы у парадного входа, как Се Цзяюй уже перешел дорогу и оказался прямо перед ним.
— Прошу прощения, разрешите пройти, — произнес Чэн Буцы.
Се Цзяюй на пару секунд замер, а когда пришел в себя, Чэн Буцы уже обошел его сбоку и двинулся дальше.
— Хм, — хмыкнул Се Цзяюй и развернулся, следуя за Чэн Буцы.
— Братец, представляешь, какая интересная штука со мной только что приключилась? — Се Цзяюй отставал от Чэн Буцы на полшага и, глядя на его холодное, как лед, лицо, без умолку тараторил: — В половине четвертого на ступеньках у входа сидела седая старушка с ребенком лет пяти-шести. Прошло совсем немного времени, как появился старик — он принес три хот-дога и отдал ребенку два, а тот поделился одним со старушкой.
Когда они начали есть, мимо входа сначала прошел высокий, молодой и симпатичный парень, а чуть позади него — недавно поженившаяся парочка, которая все еще вовсю сюсюкала друг с другом. Две минуты спустя какой-то отец нес на спине жену, прижав подмышкой ребенка, и они остановились там, чтобы поделиться пачкой печенья. Спустя восемь минут прошла старшеклассница, которая вела на поводке бигля. Я слышал, как она жаловалась матери, что отец в обед скормил собаке много фруктового салата, из-за чего у той весь день болел живот.
Се Цзяюй рассмеялся:
— За пять минут до того, как ты вышел, старушка со стариком и ребенком ушли. Не прошло и минуты после их ухода, как мимо входа провалила целая толпа людей — мужчины и женщины, старые и молодые, кто-то один, а кто-то компаниями. В самом хвосте плелись двое парней: один катил велосипед, а сидевший на багажнике жаловался, что тот идет слишком медленно и загораживает всю дорогу, на что велосипедист ответил, что они идут по пешеходной дорожке.
Продуктовый супермаркет находился в самом конце этой улицы. Помещение было небольшим, но всё необходимое в нем имелось. Чэн Буцы остановился у входа в магазин, посмотрел на Се Цзяюя и спросил:
— Высказался?
Се Цзяюй покачал головой.
Чэн Буцы:……
— Братец, я по тебе ужасно соскучился.
— Я же говорил: не называй меня так.
— Братец...
— Можешь звать меня Чэн Буцы или же господин Чэн, — опустив взгляд, с холодной усмешкой произнес Чэн Буцы. — Истории господина Се на этом закончены?
Се Цзяюй какое-то время пристально смотрел в глаза Чэн Буцы, но на лице того по-прежнему читались лишь холод, нетерпение и раздражение. Тот самый человек, который раньше позволял ему капризничать, ласково успокаивал и говорил, что тоже любит его, оказывается, умел быть настолько жестокосердным, что от этого щемило сердце.
Слегка покачав головой.
В конце концов он кивнул.
— Бессмыслица, — бросил Чэн Буцы.
Демьяновы овощи на прилавках после полудня выглядели уже не слишком свежими. Чэн Буцы взял по пучку зелени, по два помидора, картофелины и морковки, а также пачку обычной лапши. Расплатившись и выйдя наружу, он обнаружил, что Се Цзяюй снова увязался за ним. На сей раз он молча шагал плечом к плечу с Чэн Буцы, не произнося больше ни слова.
Перед тем как они вошли в здание комплекса, закапал дождь.
— Се Цзя...
— Братец, — перебил его Се Цзяюй. — Я приду к тебе завтра.
Чэн Буцы нахмурился и только собрался заговорить, как Се Цзяюй уже отбежал подальше.
Мокрый снег шел слабый, так что Чэн Буцы не стал задерживаться в подъезде — поднялся с покупками наверх домой.
На следующий день в одиннадцать часов ресторан открылся в обычном режиме.
Китайский ресторан Чэн Буцы был не слишком велик — меньше ста квадратных метров. Он располагался недалеко от Центрального вокзала и не сказать чтобы совсем близко к Таймс-сквер, но даже на окраине Мидтауна арендная плата оставалась высокой.
В самом начале, когда ресторан только открылся, поток посетителей был небольшим, да и сотрудников Чэн Буцы набрал немного: всего одиннадцать человек, и все китайцы — два шеф-повара, два их помощника, четыре официанта, а также Чжоу Сяолань на ресепшене и двое уборщиков. Персонала с лихвой хватало на обслуживание гостей, и обычно в десять вечера заведение закрывалось, а по праздникам работало чуть дольше.
К слову, Чэн Буцы не был единственным владельцем китайского ресторана. Был еще один неуловимый художник, который на заре открытия вложил сюда немного пенсионных денег. Этот человек считался весьма близким другом Чэн Буцы — по его собственным словам, дружба их стоила спасенной человеческой жизни, ведущей прямо к седьмой ступени пагоды. Он даже присвоил себе титулы почетного владельца и почетного управляющего, бесстыдно переложив все заботы на чужие плечи, так что делами управления и работы ресторана по-прежнему занимался лично Чэн Буцы.
В рабочие дни Чэн Буцы приходил в заведение примерно за час до открытия, чтобы сверить накладные на доставленные свежие овощи, фрукты и мясо, а в половине одиннадцатого сотрудники официально приступали к работе.
Обычно после открытия дверей первая волна гостей появлялась не раньше половины двенадцатого, но сегодня, едва ресторан распахнул двери и Чжоу Сяолань еще не успела сесть за кассу, как звякнул подвешенный над дверным проемом колокольчик и в помещение ворвался холодный ветер.
— Добро пожаловать! — улыбнулась человеку Чжоу Сяолань.
— Здравствуйте, — по привычке заговорил по-китайски Се Цзяюй.
— О, соотечественник! — Чжоу Сяолань подошла ближе. — Здравствуйте, добро пожаловать.
Се Цзяюй невозмутимо обвел взглядом ресторан — Чэн Буцы среди присутствующих не наблюдалось. Чуть дальше, за полупрозрачной стеклянной стеной, располагалась открытая кухня ресторана, где копошились лишь двое поваров с китайской внешностью, наводившие порядок среди кухонной утвари.
Се Цзяюй спросил:
— Подскажите, сейчас ресторан работает?
— Разумеется, — заметив сильный носовой оттенок в голосе собеседника, Чжоу Сяолань сначала попросила коллегу принести стакан горячей воды, а затем с улыбкой пояснила: — В нашем ресторане действует система самостоятельного заказа. Гостю достаточно воспользоваться телефоном или планшетом, чтобы отсканировать QR-код на углу столика, просмотреть меню и сделать заказ.
— Спасибо.
Се Цзяюй нашел столик у окна напротив входа, сел, и когда Чжоу Сяолань принесла горячую воду, достал телефон и отсканировал QR-код на столе.
Два повара, которых нанял Чэн Буцы, были родом из провинций Хунань и Цзянсу, поэтому блюда в меню в основном относились к хунаньской и сучжоуской кухням. Вкусы этих двух кулинарных направлений разительно отличались: они были либо донельзя острыми и пряными, либо предельно пресными и легкими.
http://bllate.org/book/31095/3789728
Готово:
