Пэй Ханьшэн быстро вышел из грязного переулка и сел в автомобиль, припаркованный на обочине. За рулем сидел его друг Цзян Нинсинь.
Цзян Нинсинь был в общих чертах осведомлен о том, что связывало Пэй Ханьшэна и Ши Миня в прошлом. Глядя на мрачное лицо приятеля, он сразу догадался, что их встреча прошла безрадостно.
— Вы поссорились? — спросил Цзян Нинсинь.
Пэй Ханьшэн, обессиленно откинувшись на спинку кресла, безучастно ответил:
— Нет.
После их недавнего контакта сложилось впечатление, что лишь Пэй Ханьшэн пребывал в ярости, тогда как Ши Минь держался с таким спокойствием, будто столкнулся с назойливым покупателем, и это совершенно его не задело.
Цзян Нинсинь хотел было расспросить подробнее, но, заметив, как Пэй Ханьшэн болезненно прищурился, решил сменить тему:
— Тогда отвезти тебя домой?
Пэй Ханьшэн не открыл глаз и коротко ответил отказом:
— Ждем, пока он выйдет.
Они принялись ждать на обочине, не имея перед собой никакой конкретной цели. Атмосфера в салоне была пугающе тяжелой. Вскоре Цзян Нинсинь потерял терпение. Хотя он не мог уловить явных перемен в выражении лица Пэй Ханьшэна, исходящая от того холодная жестокость была ощутима, поэтому Цзян Нинсинь не осмелился жаловаться вслух.
Он включил музыку, надеясь хоть немного разрядить обстановку. Случайным образом заиграла песня Я знаю, тебе больно. Стоило первым строкам прозвучать, как Пэй Ханьшэн раздраженно переключил трек. Цзян Нинсинь любил грустные песни, и весь плейлист состоял из меланхоличных композиций, в итоге Пэй Ханьшэн просто выключил звук.
Цзян Нинсинь, томясь от скуки, продолжал ждать вместе с ним.
Наконец из переулка показалась хрупкая фигура Ши Миня. Поначалу Цзян Нинсинь не узнал его — за два коротких года облик Ши Миня претерпел невероятные изменения. Лишь неизменные утонченные черты лица позволили ему с трудом признать знакомого. Он подтолкнул локтем Пэй Ханьшэна на пассажирском сиденье:
— Вышел. Это он?
Пэй Ханьшэн медленно открыл глаза и перевел взгляд за окно. Он мгновенно выхватил в лунном свете стройный силуэт.
Ши Минь с потрёпанной сумкой через плечо медленно брел по пустынной улице. Он не заметил автомобиль на другой стороне дороги, решив, что Пэй Ханьшэн, прождав слишком долго, уже уехал.
— Следи за ним, — приказал Пэй Ханьшэн.
Цзян Нинсинь завел мотор и поехал следом, держась на расстоянии около десяти метров. Заметив, как Ши Минь прошел мимо общего электросамоката, Цзян Нинсинь не выдержал:
— В это время автобусы уже не ходят. Он не берет такси, не берет самокат, неужели собирается идти пешком до самого дома?
Пэй Ханьшэн с равнодушным видом бросил:
— Просто продолжай следовать.
Цзян Нинсинь, которому не терпелось закончить эту медленную поездку, про себя подумал, что если Ши Минь идет пешком, значит, живет он, должно быть, недалеко.
Однако прошло еще десять минут, а Ши Минь все продолжал идти вперед.
— Двадцать минут прошло, давно пора было дойти… — пробормотал Цзян Нинсинь.
Но минуло еще десять минут, а одинокая фигура Ши Миня всё так же медленно двигалась по притихшей дороге. Он не шел так медленно нарочно — просто силы постепенно покидали его. В конце концов, он остановился у обочины и, упершись рукой в стену, перевел дух.
Цзян Нинсинь не удержался:
— Что он творит? Если так устал, почему не едет на транспорте?
Им тоже пришлось остановиться и ждать. Спустя три минуты Ши Минь двинулся дальше. Под аккомпанемент недовольного бормотания Цзян Нинсиня, весь путь занял в общей сложности пятьдесят минут.
Наконец они оказались перед обшарпанным старым жилым домом. Запущенная и грязная обстановка вызвала у Цзян Нинсиня неприятное чувство. Пэй Ханьшэн испытывал схожий дискомфорт. Не отрывая взгляда, он наблюдал, как устало Ши Минь поднимается по лестнице. В памяти всплыли картины прошлого: тогда еще избалованный Ши Минь, пройдя всего несколько лишних шагов, тут же начинал капризничать и жаловаться Пэй Ханьшэну на сильную усталость.
Даже Цзян Нинсинь был поражен увиденным:
— Он час шел пешком, чтобы жить в такой дыре…
Видя, что Пэй Ханьшэн хранит молчание, Цзян Нинсинь оказался в замешательстве. Пэй Ханьшэн же, глядя вслед Ши Миню, надолго ушел в себя. Когда Цзян Нинсинь уже решил, что тот больше ничего не скажет, он внезапно услышал злобное заключение:
— Неблагодарные люди в конце концов всегда получают по заслугам.
Сердце Цзян Нинсиня дрогнуло. Услышать такое из уст Пэй Ханьшэна было невероятно.
— Ханьшэн, вы ведь когда-то любили друг друга. Теперь, когда он опустился на самое дно, может, не будем… — Цзян Нинсинь не успел договорить: встретившись взглядом с насмешливым лицом Пэй Ханьшэна, он инстинктивно замолчал, проглотив слово «считаться».
Цзян Нинсинь перефразировал:
— Так что… что ты собираешься делать?
Пэй Ханьшэн стер с лица легкую улыбку, и в его темных, как чернила, зрачках вспыхнула нескрываемая злоба.
— Сделаю так, чтобы это принесло мне удовлетворение, — ответил он.
Вскоре он жестом велел Цзян Нинсиню ехать. Автомобиль тронулся, и в свете уличных фонарей мрачное лицо мужчины то появлялось в тени, то вновь освещалось.
Никто не знал, испытал бы Пэй Ханьшэн истинное ликование, узнай он, в каком положении находится Ши Минь на самом деле.
Войдя в комнату, Ши Минь уже не чувствовал своих ног. Из-за того, что он промочил брюки и всю дорогу шел навстречу холодному ветру, силы окончательно оставили его, и он тяжело опустился на жесткий пол. Болело не только тело, но и все суставы.
Сегодняшняя задержка, вызванная встречей с Пэй Ханьшэном, помешала ему вовремя принять лекарство. Ши Миню было жизненно необходимо пить обезболивающее по графику, иначе боль скручивала его так, что он не мог даже разогнуться.
Флакон, который он носил с собой, оказался пуст. Реальность не дала Ши Миню передышки: превозмогая слабость, он поднялся с пола и, пошатываясь, дошел до изголовья кровати. Достав из коробки новую упаковку обезболивающего, он вскрыл ее и принял таблетки.
http://bllate.org/book/31087/3788710
Готово:
