— Ой, не вешай трубку, я просто хотел тебе сказать… Я скучаю по тебе!
Говорил Ли Жуй мягко, словно шепча прямо на ушко, и в его низком, бархатном голосе таилось какое-то завораживающее очарование.
Цю Чэня эта неожиданная фраза выбила из колеи — он почувствовал, как в ушах зазвенело, и эта онемела до самых щек. Он молчал не потому, что не хотел ничего сказать, а потому, что действительно не знал что ответить: его обычное остроумие испарилось без следа. Это были слова, о которых он и не смел мечтать. Он никогда раньше не осознавал их истинной ценности и никому их не говорил. Со времени недавней встречи, когда Ли Жуй произнес: «Я действительно по тебе скучаю», — всего лишь эти несколько заурядных слов заставили его нос защипать, а в груди поднялась целая буря.
Сегодня Ли Жуй снова повторил: «Я скучал по тебе». Прямо в эту самую минуту он думал о нем, и все же Ли Жуй не знал, что он тоже думает о нем.
Цю Чэнь медленно закрыл глаза и тихо произнес:
— Ложись спать, уже поздно.
Звонок оборвался. Цю Чэнь, с головой накрывшись одеялом, упал на кровать, но голова его была на редкость ясной. В ушах звучал звонкий смех юного Ли Жуй: вот он едет на велосипеде по платановой аллее и оборачивается на него; вот в бассейне сбивает его с ног из-за спины и выталкивает из воды; вот блистает на спортплощадке, красуясь и показывая удаль… Множество самых разных картинок пронеслось перед глазами, словно в калейдоскопе.
Цю Чэнь уткнулся лицом в подушку, чувствуя себя легким, будто невесомое пёрышко, и перевернулся только тогда, когда стало совсем нечем дышать. Цифровой будильник на тумбочке отсчитывал секунду за секундой. Сопровождаемый бурным взмахом груди, предмет в его руке мало-помалку наполнялся силой, переполненный невыразимой, двусмысленной амбивалентностью и долго сдерживаемым желанием. В ушах все еще отдавался тот знакомый голос: «Я действительно так сильно по тебе скучаю»…
В движениях тела разлилось духовитое тепло, в горле запершило от иссушающей жажды. Ему хотелось большего — предельного бега наперегонки с бешено колотящимся сердцем. После мимолетной дрожи наружу хлынуло обнаженное требование, истощившее все его силы. Долгое время он неизменно подавлял себя, не стремясь угождать собственным желаниям, а физическое наслаждение лишь вгоняло его в уныние, потому что в его душе вечно зияла брешь — неспособная затянуться пустота и глухое недовольство.
Рано утром, по дороге на работу, Цю Чэнь получил звонок от Ли Цзиньтуна.
— Доброе утро, Брат Ли.
— Сяо Чэнь, ты уже собираешься на работу?
— Да, как раз в пути. Что-то случилось?
— Ничего особенного, просто хотел узнать, связывался ли с тобой Ли Жуй.
Цю Чэнь на мгновение замер и ответил:
— Угу, буквально пару дней назад. Он как раз пришел в нашу больницу на реабилитацию.
— Видишь ли… Ты не вини Брата Ли за то, что я не сразу тебе сообщил. Сам знаешь, этот парец жуткий трус да еще какой гордец. Сказал, что не хочет, чтобы ты видел его хромым, и попросил пока ничего тебе не говорить. Поэтому…
Тон Ли Цзиньтуна был мягким и исполненным глубочайшего раскаяния. Никто лучше него не знал отношений Цю Чэня и Ли Жуя; он помнил, как в прошлом они были не разлей вода. И теперь вот это взаимное прятки — неудивительно, что Цю Чэнь никак не мог отпустить прошлое, на чье место это ни поставь, понять такое трудно.
— Ничего страшного, Брат Ли, я и думать об этом не думал, и тем более ни в чем тебя не виню. Я ведь столкнулся с ним случайно, он даже не знал, что я работаю в Девятой больнице, и вот так некстати мы нос к столкнулись.
— Так… вы уже пообщались?
— Пообщались. Не переживай, мы ведь оба взрослые люди, о чем тут нельзя поговорить?
— Вот и хорошо, славно, что вы, братья, открылись друг другу. Сяо Чэнь, у тебя с детства был прекрасный характер, ты зрелый и рассудительный. В отличие от Сяо Руя — у этого парня собачий нрав, просто чудо, что ты способен его понять.
Цю Чэнь неловко усмехнулся. Только он один знал, что характер Ли Жуя был куда мягче его собственного — по крайней мере, в отношении него самого у того словно вовсе не было нрава.
— Брат Ли, Ли Жуй уже вырос, он больше не тот дворовый щенок, что в детстве.
Ли Цзиньтун и не подозревал, что отношения Цю Чэня и Ли Жуя на самом деле совсем не такие, какими он их себе представлял. В детстве, каждый раз приходя в дом Ли Жуя, Цю Чэнь вел себя до крайности послушно и рассудительно: у него был отличный нрав, мягкий характер, он никогда не ругался матом и ни с кем не ссорился. Совсем не то что Ли Жуй — тот целыми днями носился как угорелый, клевал носом на уроках, а на перервах скакал как кузнечик, да еще и любил огрызнуться, стоило сделать ему замечание. Со стороны казалось, что это Цю Чэнь уступает ему, а когда Ли Жуй выкидывал всякие глупости, Цю Чэнь терпел его и не принимал близко к сердцу.
Ли Цзянхай вечно тыкал в него пальцем и говорил:
— Посмотри на Сяо Чэня — какой основательный! А ты? Целыми днями только и знаешь, что дурковать.
Неудивительно: Цю Чэнь прилежно учился, вел себя надежно, и придраться было не к чему, с какой стороны ни посмотри. Если и можно было найти изъян, так это некоторую замкнутость в характере: он не любил болтать, не умел подлизываться и вечно держал людей на безопасном расстоянии, что неизменно отталкивало. И в то же время со старшими он держался искренне и участливо, а дела делал без малейшей тени небрежности.
Честно говоря, Ли Цзиньтун искренне восхищался им: такой мужчина обладает чувством ответственности и несгибаемой стойкостью, он не пропадет ни в каком месте. Вот только он не знал, что у Цю Чэня была и другая сторона — если довести его до белого каления, он мог впиться в обидчика ядовитым жалом насмерть.
Услышав слова Цю Чэня, Ли Цзиньтун наконец успокоился:
— Кстати, его нога ведь не сильно пострадала?
— Ничего серьезного. Наш Заведующий Ван — первоклассный специалист по реабилитации, он лично проконтролирует лечебный план, а за физиотерапию Ли Жуя отвечаю я, так что можешь не переживать. Примерно через три-четыре месяца походка и мышечные функции заметно улучшатся.
— Вот и отлично! Такой парень, если ноги откажут, это же…
Цю Чэнь продолжил объяснять:
— Ничего подобного не будет. Перелом коленной чашечки действительно требует долгого периода восстановления, но он молод, обладает высокой способностью к регенерации, а его физическая форма просто превосходна. Особенно учитывая развитую мускулатуру, которая отлично защищает кости, да в сочетании с научными методами физиотерапии — он несомненно пойдет на поправку. Передай старику, можете спать спокойно: через три месяца снова начнет скакать вовсю.
Услышав этот профессиональный анализ, Ли Цзиньтун избавился от большей части своих тревог; он верил, что с каждым днем Ли Жую будет становиться только лучше, и его израненное бурями сердце наконец исцелится.
— Ну тогда вся надежда на тебя, Сяо Чэнь, если что-то понадобится — звони. Да, и не забудь заявиться к нам домой вместе с Ли Жуем на ужин: старик часто вспоминает тебя, говорит, раз в прошлом месяце ты не пришел, так с тех пор все и вздыхает.
— В прошлом месяце я ездил в город R на стажировку, вот и завертелся, но на днях мы вместе с Ли Жуем зайдем навестить дедушку.
— Хорошо, тогда не буду отвлекать, увидимся дома.
Положив трубку, Цю Чэнь задумался: действительно, он уже давненько не заглядывал к старику. Бабушка умерла рано, а Цю Тяньци и Жэнь И жили в другом городе, так что за столько лет визиты к Ли Цзянхаю вошли в привычку, даря ему ощущение причастности к чему-то родному. Ли Цзянхай обладал твердым нравом, вечно ходил с суровым, не улыбающимся лицом, проявляя партийную закалку многолетней выдержки — сказал как отрезал. Когда приходил Цю Чэнь, старик неизменно оживлялся, и они вдвоем толковали о политике и экономике, играли в шахматы и пили чай, ладя друг с другом лучше, чем родные кровные родственники. Постепенно нрав старика смягчался, пожалуй, это и называлось душевным родством.
Сегодня в отделении снова было шумно и хлопотно, с самого утра привезли целую группу пациентов со спортивными травмами.
Су Ишань, 20 лет, повреждение плечевого сустава, осложненное импинджмент-синдромом вращательной манжеты плеча, «замороженным плечом», повреждением длинной головки сухожилия бицепса, разрывом верхней губы суставной впадины спереди назад (SLAP) и нестабильностью плечевого сустава. Осмотрев травмированное плечо Су Ишаня, Цю Чэнь слегка нахмурился: такой молодой, а плечо повреждено до такой степени.
— Проблема с твоим плечом очень серьезная. Тебе понадобятся регулярные сеансы физиотерапии, ледяные компрессы, криотерапия, местные блокады под акромион для снятия боли и воспаления.
— Доктор, а сколько времени займет лечение?
— Консервативное лечение продлится от трех до шести месяцев. Если боль будет сильно мешать повседневной жизни и работе, придется рассмотреть вопрос об артроскопической операции, включая санацию субакромиальной сумки и акромиопластику.
— Операция?! Ни в коем случае, у меня в следующем месяце важные соревнования! — Лицо Су Ишаня помрачнело, он никак не ожидал, что травма окажется настолько тяжелой.
— Соревнования? Каким видом спорта ты занимаешься?
— Саньда. — Он смущенно посмотрел на Цю Чэня. Его черные, блестящие зрачки излучали редкую для такого парня чистоту и казались совершенно безобидными. Цю Чэнь с трудом мог представить, как это воплощение невинности свирепствует тигром на бойцовском ринге.
— Неудивительно, что травма такая тяжелая. Если хочешь полностью излечиться, в ближайшее время тебе точно нельзя участвовать в состязаниях высокой интенсивности. — Говоря это, он делал пометку в медицинской карте: «Травма в саньда». Цю Чэнь окинул парня оценивающим взглядом: среднего роста, здоровый пшеничный оттенок кожи, короткая стрижка под ноль — по телосложению и строению мышц сразу видно, что человек бывалый.
— Доктор, а есть ли способ быстро снять симптомы? Я не хочу портить себе дальнейшие выступления. — Су Ишань выглядел несколько встревоженным, казалось, этот турнир значил для него очень многое.
— У тебя типичная травма от внешнего воздействия. Самое эффективное средство — больше не подвергаться ударам и нормально отдохнуть. Иначе, будь у тебя хоть прирожденная способность к самоисцелению, она не выдержит череды ударных травм.
— Но… — Он не успел договорить, как в дверях промелькнула чья-то фигура. Вслед за шагами этого человека взгляды сидевших у регистратуры девушек-медсестер и проходящих мимо пациентов невольно устремились в ту сторону.
— Су Ишань…
Услышав голос, Су Ишань испуганно вздрогнул, молча сжав кулаки, и забегал глазами, приняв крайне виноватый вид.
— Я же велел тебе подождать, чего это ты один прибежал наверх, заставив меня обыскаться по всему холлу?
Вошедшим оказался молодой человек с незаурядной внешностью, с аккуратной косой челкой, судя по всему, крашеной — Цю Чэнь не мог определить точный оттенок, то ли темно-каштановый, то ли медовый. Во всяком случае, выглядело очень модно, чем-то напоминая стиль корейских поп-звезд.
От мужчины веяло легким ароматом морского бриза, когда он приблизился. Был он одет в изысканный повседневный наряд, а синяя рубашка с неброским узором явно стоила целое состояние. На запястье красовались часы такой марки, которую Цю Чэнь отроду не видел, однако по одному их блеску и текстуре можно было безошибочно судить — вещь далеко не простая. На шее блестело платиновое ожерелье с эмалью, и во всем его облике сквозила утонченная, расслабленная элегантность.
— Я… я испугался, что позже начнется очередь, вот и… поднялся раньше, — запинаясь, объяснил Су Ишань, сам не понимая, почему так нервничает.
Мужчина бросил на него мимолетный взгляд, после чего перевел глаза на Цю Чэня и вежливо осведомился:
— Доктор, как его травма? Когда он сможет поправиться?
Цю Чэнь уже собирался ответить, как вдруг Су Ишань принялся неистово строить ему рожи и делать знаки глазами. Те двое стояли лицом к Цю Чэню, так что второй парень никак не мог заметить этих махинаций. Цю Чэнь был парнем сообразительным: по неевырженной реакции Су Ишаня и строгому тону новоприбывшего он примерно догадался, в чем тут дело.
И потому, сменив тон на более «дипломатичный», он неторопливо произнес:
— Травма у него тяжелая. Если не начать активно лечить, то со временем придется прибегнуть к хирургическому вмешательству.
http://bllate.org/book/31078/3787647
Готово:
