Глядя на молчаливого Юэ Цяньли, Цзян Лин понимал, как тому больно. Верой и правдой служить государству Силин, сражаться на полях битв, а в итоге получить лишь отравление, увечье, опалу и подозрительность! Будучи мужчиной, Цзян Лин мог его понять. Однако древние догмы о верности правителю сковывали людей, не давая им даже помыслить о сопротивлении. В их мире существовало лишь одно правило: если государь велит слуге умереть, слуга не смеет ослушаться. Такое слепое, глупое почитание было Цзян Лину чуждо, он не мог его принять.
Он подошел и похлопал Юэ Цяньли по плечу:
— Не переживай, я сильный, и с твоим ядом мы что-нибудь придумаем. Завтра ведь нужно идти во дворец благодарить императора? Устроим там переполох, пусть поместье хоу ответит за всё первым.
Сказав это, он присел, положил руки на колени Юэ Цяньли и применил магию древесины, чтобы подавить действие яда и хоть немного облегчить его страдания. Юэ Цяньли не успел опомниться, как почувствовал, что ногам стало значительно легче. Он с удивлением посмотрел на этого красивого юношу. Внезапно он осознал, что совсем не знает его — тот становился всё более загадочным.
Цзян Лин похлопал его по коленям и поднялся:
— Вот так. Пока я рядом, всё будет хорошо!
Услышав это, Юэ Цяньли вдруг решил последовать за зовом сердца. В конце концов, хуже уже всё равно не будет.
***
Как и ожидалось, вернувшись во дворец, евнух Лю в красках расписал императору всё, что увидел и услышал, изрядно приукрасив историю. Выслушав его, император пришел в ярость. Он с силой ударил по столу и потребовал объяснений:
— Это и есть та самая старшая дочь, о которой твердил Цзян Цзинхуэй?
Евнух Лю в страхе склонил голову:
— Именно так, Ваше Величество.
Лицо императора посинело от гнева, он процедил сквозь зубы:
— Хорош Цзян Цзинхуэй, посмел так водить меня за нос!
Он вспомнил, как тот сам просил выдать дочь замуж за Юэ Цяньли, и почувствовал себя обманутым. Он полагал, что Цзян Цзинхуэй исполнит обещание, но тот провернул подлую аферу с подменой. Посмел подсунуть вместо невесты сына наложницы! Это бросало тень на достоинство императорской семьи и было величайшим оскорблением. Император решил преподать Цзян Цзинхуэю урок, чтобы тот понял: императорское величие не терпит такой дерзости. Он немедленно приказал вызвать Цзян Цзинхуэя для допроса, обдумывая, как наказать его так, чтобы восстановить авторитет короны.
***
Не успел император наказать Цзян Цзинхуэя втайне, как на следующее утро в тронный зал въехал князь Сюань Юэ Цяньли, которого везла его новая супруга. Чиновники, не видевшие князя с тех пор, как он был отравлен и искалечен полгода назад, с изумлением отметили, что, несмотря на худобу и парализованные ноги, его властный дух ничуть не угас.
Они проследовали к центру зала. Утренняя аудиенция уже подходила к концу, и император готовился объявить о завершении заседания. Цзян Лин не стал преклонять колени перед императором — тот не заслуживал такого почтения. Он лишь слегка склонился в знак приветствия. Поскольку князь Сюань имел привилегию не вставать на колени перед императором, его супруга также обладала этим правом.
При виде князя и его супруги придворные зашептались:
— Это же мужчина? Почему супруга князя — мужчина? Разве это не законная дочь дома Цзян?
Пока все пребывали в недоумении, заговорил Цзян Лин:
— Ваше Величество, я Цзян Лин, сын наложницы из дома Цзян. Меня выдали замуж за отравленного и искалеченного князя Сюань вместо законной дочери, как бесполезный предмет.
Министры ахнули, а Цзян Лин продолжил:
— Я отчаянно сопротивлялся, но я слаб, мне не на кого было опереться, и я не смог противостоять силе поместья хоу. Господин хоу угрожал мне: даже если я умру, меня должны были доставить в резиденцию князя и позволить мне испустить дух именно там. В конце концов, у меня не осталось выхода, и я выдвинул два условия, чтобы спасти себя. Поскольку дом хоу отказался от меня, я разорвал с ними все связи. А поскольку я вхожу в дом князя Сюань, я попросил сто тысяч лягу серебра на расходы, чтобы хоть как-то помочь князю.
Цзян Лин сделал паузу, давая чиновникам обсудить услышанное, а затем, набравшись храбрости, посмотрел на императора:
— У меня нет иных помыслов, я лишь хотел открыть вам правду, чтобы вы не были введены в заблуждение. Такое поведение недопустимо. Императорская власть священна, как смеет чиновник обманывать государя? Это преступление! Князь Сюань лишь отравлен и не владеет ногами, но во всём остальном он здоров. Как господин хоу мог отправить к нему сына наложницы? Это же лишает князя потомства! Хотя князь сказал, что раз уж он взял меня в жены, то будет заботиться обо мне, мне всё равно обидно за него. Он десять лет защищал государство Силин. Пусть он больше не может сражаться, но его заслуги неоспоримы. Как можно не видеть этого и идти на риск ради того, чтобы оскорбить князя? О-о-о, князь так несчастен, Ваше Величество, прошу, восстановите справедливость!
После этой театральной речи в зале воцарилась тишина. Многие прониклись сочувствием. Действительно, как можно было так унизить князя Сюань? Неужели императорское достоинство ничего не значит, а прошлые заслуги забыты? Даже мелкий хоу посмел пренебречь властью монарха.
Цзян Цзинхуэй, стоявший в самом конце, скрежетал зубами от ярости. Как этот непутевый сын посмел?! В этот момент заклятый враг дома хоу, герцог Чжэн, сделал шаг вперед и поклонился императору:
— Ваше Величество, я считаю, что императорское достоинство неприкосновенно. Подобное пренебрежение властью непростительно! Прошу сурово наказать виновных!
Сторонники герцога Чжэна тут же поддержали его:
— Просим сурово наказать, чтобы подобное не повторилось!
Цзян Цзинхуэй не выдержал и с глухим стуком упал на колени:
— Ваше Величество, я невиновен! Я всегда был предан вам, умоляю, разберитесь!
Глядя на рыдающего Цзян Цзинхуэя, император не чувствовал ни капли жалости. Тот сам просил о браке, сам подменил невесту. Если бы он выдал девушку, это было бы полбеды, но он посмел лишить князя шанса на продолжение рода. Разве это не пощечина самому императору? Что скажут люди? Как они посмотрят на то, как он унижает брата, отдавшего десять лет служению Силин и ставшего калекой? Чем больше он думал, тем сильнее злился. Такие бездарные люди, приносящие лишь вред, должны стать примером для других!
Император посмотрел на молчаливого, пристально глядящего на него Юэ Цяньли. В сердце всколыхнулись воспоминания о временах, когда они были братьями и пили вино вместе.
— Эх, я перед тобой виноват. Я дарую тебе одно желание! Исполню его в любой момент!
Юэ Цяньли поспешно поблагодарил за императорскую милость. Император перевел взгляд с Цзян Лина на Юэ Цяньли.
http://bllate.org/book/31067/3786163
Готово:
