Получив удовлетворительный ответ, Чи Юаньшань улыбнулся: Видишь, на самом деле я просто невзначай попросил о чем-то не совсем разумном. Как ты и сказал, сегодня открыто не так много заведений, и выполнить мою просьбу определенно было непросто, но ты не отказал, а пытался найти способ помочь мне.
Чжун Ду не совсем понял, к чему он клонит, и озадаченно переспросил: А?
Между друзьями попросить о маленькой, не обременительной услуге или помочь друг другу — это совершенно нормально, — пояснил Чи Юаньшань.
Оказалось, что он завел этот разговор, чтобы «поучить» его. Чжун Ду улыбнулся, а затем услышал «заключительное слово» Чи Юаньшаня: Одолжить место или налепить пельменей — для меня это вовсе не проблема.
Чи Юаньшань словно очертил вокруг себя круг: всех, кто находился снаружи, он встречал с вежливой отстраненностью, но для тех, кто был внутри, он не жалел ничего.
Как и сейчас, он обнажил свою искренность, пытаясь помочь Чжун Ду понять, как должны строиться отношения между друзьями, и надеясь, что хотя бы в общении с ним тот сможет быть более естественным и свободным.
Он и сам не заметил, как уже включил Чжун Ду в свой ближний круг.
Однако «читать нотации» человеку, с которым едва познакомился, — занятие не из приятных, но, к счастью, Чжун Ду это нисколько не задело.
Он понял, что, кажется, раскусил характер Чи Юаньшаня. Этот человек порой был нежен и внимателен, а порой — прямолинеен, доходя до наивности, но он никогда не заставлял других чувствовать себя неловко, потому что был невероятно искренен.
Все так же: противоречив и при этом гармоничен.
Перед таким человеком Чжун Ду почувствовал неловкость. Ему нечем было оправдываться, поэтому он, рассмеявшись, признал поражение: Тогда ты научишь меня? Когда будем лепить пельмени.
Студент оказался очень смышленым и быстро учился. Чи Юаньшань улыбнулся: Преподаватель Чжун, как и ожидалось, исключительно умен.
Когда двое закончили трапезу и вышли на улицу, старший мужчина уже дремал во дворе, греясь на солнце. Рядом с ним лежал большой золотистый ретривер. Увидев людей, пес не залаял, а лишь сел и завилял хвостом.
Эр Мао, ты, кажется, поправился за эти дни, — Чи Юаньшань подошел к нему и, присев на корточки, начал чесать собаку за ухом. — После праздников ты тоже набрал лишние три килограмма?
Эр Мао выглядел очень довольным и, виляя хвостом, несколько раз обежал вокруг Чи Юаньшаня.
Чжун Ду наблюдал за ними, погрузившись в свои мысли.
В детстве у него тоже была собака — дворняжка, которую он подобрал на улице в дождливый день. Он был еще совсем маленьким и не знал, что такое усыпление, поэтому по-глупому назвал пса Счастьем, надеясь, что тому будет спокойно и радостно.
Счастье было одним из немногих ярких пятен в его детских воспоминаниях, но потом Счастье не смогло быть счастливым, и даже умереть спокойно ему не удалось.
Он посмеялся над самим собой в детстве, подошел и тоже присел рядом с Эр Мао, погладив его по голове.
Эр Мао был простой и счастливой собакой: ему было приятно, когда его любили. Теперь, когда его гладили двое, он от удовольствия лег на землю.
Чжун Ду с улыбкой начал гладить его по животу. Чи Юаньшань взглянул на него и совершенно нелогично произнес: Нравится? Если нравится, давай придем темной ночью и украдем его.
Старик, который до этого дремал в полузабытьи, проснулся от этих кощунственных слов, вскочил и начал выпроваживать их: Ах ты, парень, поел — так уходи, не мешай нам с собакой спать днем.
Да-да, уходим, уходим. Берегите себя, старые кости.
Их выставили за дверь, и Эр Мао тоже выбежал следом, радостно усевшись у ворот, чтобы проводить их. Даже когда машина отъехала на приличное расстояние, все еще можно было видеть, как он сидит у входа и виляет хвостом.
Чжун Ду смотрел на собаку в зеркало заднего вида и очень завидовал ее хозяину.
Не материальной жизнью завидовал, а душевным состоянием.
У него было достаточно средств, чтобы купить небольшой дворик, нанять людей и открыть ресторан, завести милую собаку, купить каменный стол и кресло-качалку. Но, как ни печально, у него не было того спокойствия, чтобы проводить дни в праздности и наслаждаться жизнью, не было и друга-ровесника, с которым можно было бы перекинуться шуткой. Он даже не знал, если бы действительно завел собаку, полюбила бы она его как хозяина.
Жизнь была слишком сложной философией, и он, казалось, никогда не сможет ее постичь.
Но ведь что-то изменилось, верно? После встречи с Чи Юаньшанем.
До встречи с ним он каждый день размышлял лишь о том, как красиво уйти из жизни. А после встречи начал, глядя на него со стороны и ощущая его мягкость, задумываться: достоин ли он сам того, чтобы обнять эту жизнь?
Так сильно нравится Эр Мао? Даже когда его не видно, все равно смотришь.
Чжун Ду вернулся к реальности и смущенно улыбнулся: Наелся, вот и витаю в облаках. Похоже, я старею.
В зеркале заднего вида Эр Мао уже не было видно, его место занял самый обычный городской пейзаж.
Мы далеко едем? — спросил Чжун Ду.
Я знаю две старые улицы, правда, они немного в стороне. Но ничего, до заката еще долго, думаю, это не помешает тебе сделать фотографии, — ответил Чи Юаньшань. — Кстати, тебя не узнают на улице? Может, наденешь маску?
Не думаю, в праздники людей не так много, да и популярность моя не настолько высока, — небрежно ответил Чжун Ду. — Даже если кто-то узнает, то вряд ли придаст этому значение, а маска только привлечет лишнее внимание.
Тоже верно, я слишком много надумал, — сказал Чи Юаньшань и сам усмехнулся.
На самом деле он подумал, что если бы сфотографировали Чжун Ду одного — еще полбеды, но если вдвоем, то мало ли какие слухи могут поползти. Когда Чжун Ду закончил говорить, он спохватился: двое мужчин вместе, что здесь такого, чего стоит стыдиться? Просто это он сам из-за своей ориентации слишком много накрутил.
Чжун Ду в этот момент тоже подумал о сплетниках в социальных сетях, вдруг его осенило, и он с иронией посмотрел на Чи Юаньшаня, намеренно спросив: О чем ты там подумал?
Чи Юаньшань из-за слов тех «друзей» почувствовал себя не в своей тарелке и неуклюже перевел тему: Ни о чем, ни о чем. Скоро приедем, ты уверен, что мне так можно?
Чжун Ду улыбнулся и, перестав дразнить его, подыграл, обсуждая, как они будут делать снимки.
...
Первая старая улица, куда они приехали, на вид действительно была очень древней. По обеим сторонам стояли низкие кирпичные дома, красные и синие, расположенные в живописном беспорядке, — они хранили в себе вкус прожитых лет.
http://bllate.org/book/31052/3784369
Готово:
