Чжао Дэшэн был одним из немногих работяг, с которыми Линь Маоцяо удавалось найти общий язык. Старый Чжао был неплохим человеком, разве что чуточку болтливым, обладал прямодушным характером, отличался справедливостью и всегда был готов прийти на помощь. Если у кого-то случалась хворь или недомогание, он неизменно первым спешил на выручку и заботился о больном. Старый Чжао часто приговаривал: в этом отрезанном от мира месте им предстоит провести добрых десяток лет, и у каждого могут случиться трудные времена, когда родных нет рядом. Тем более нужно поддерживать друг друга, ведь они стали ближе, чем кровные родственники.
Целыми днями он со всеми шутил и смеялся. Он мечтал о том, как вернется домой, дети вырастут, а он отстроит сыну большой дом, чтобы тот мог жениться, и соберёт богатое приданое для дочери. Старый Чжао прибыл сюда одним из первых и подписал пятилетний контракт; он часто подтрунивал над собой, говоря, что слишком привязан к семье и жизни на родине. До долгожданного возвращения оставалось всего ничего, и этот сорокалетний мужчина целыми днями радовался как ребёнок, кто же знал, что на них обрушится такая беда — стоило проснуться, как весь привычный мир исчез. Колоссальные перемены повергли жизнерадостного мужчину в растерянность. Теперь он целыми днями ходил сам не свой, словно в тумане, и только и делал, что реагировал на чужие толчки.
Последние несколько дней правительственные чиновники заставляли его подписывать целый ряд документов и контрактов. Он совершенно ничего не понимал: в одно ухо влетало, в другое вылетало, и как ему ни объясняли, он не воспринимал ни единого слова. Чжао Дэшэн знал лишь одно: прошло целых двадцать лет, его жена уже умерла, а дети, судя по всему, обзавелись семьями и разъехались кто куда. Теперь, кроме ежегодных поминовений в день Цинмин, на этом свете больше некому было о нём вспомнить. Этот удар заставил некогда крепкого мужчину осунуться и выглядеть совершенно измождённым, а и без того бледное лицо приобрело болезненный серовато-ситуватый оттенок.
В полном оцепенении он плёлся в хвосте процессии, состоявшей из делопроизводителя консульства, а также бывших солдат и ученых с базы в Гоби, направляясь на совещание.
Людей из их партии пробудившихся оказалось довольно много, но с учетом накопленного ранее опыта члены ликвидационного комитета уже успели отладить всю процедуру, так что дела решались на редкость быстро. На данный момент процесс подошел к финальной стадии — их расселению. Как только этот шаг завершится, комитет выполнит свою историческую миссию и сможет с чистой совестью уйти на покой. Вся эта компания гордо носящих звание элиты людей наконец-то сможет вернуться на свои прежние места и заняться привычными делами.
В какой-то момент Чжао Дэшэн сквозь пелену в голове расслышал, как кто-то зовёт его по имени. Пока до него доходил тугой отклик, его уже схватили за руку.
— Старый Чжао! Какая удача, неужели это ты! Ха-ха-ха!
Чжао Дэшэн ошеломлённо уставился на него, и его угасший было взгляд медленно зажёгся вновь:
— Старый Линь... Это ты? Глазам своим не верю!
— И правда я! Ха-ха! — Линь Маоцяо переполняли радость и волнение.
— Старый Линь! — Эмоции Чжао Дэшэна тоже били через край, глаза мгновенно покраснели и наполнились слезами. — Как ты здесь оказался? Почему я раньше тебя не видел?
— Старый Чжао, — видя слёзы на глазах товарища, Линь Маоцяо и сам почувствовал, как в носу защемило. — Тут долгая история...
Делопроизводитель Цзо был вынужден вмешаться и прервать их встречу:
— Простите, господин Линь. Консул Чжоу всё ещё ждет вас. А вы... господин Чжао, поговорите в другой раз.
— Ой, ой, — Чжао Дэшэн поднял руку, чтобы вытереть слёзы, оглянулся на ушедшую вперед колонну и торопливо бросил: — Короче! Старый Линь, освободишься — жди меня здесь! Обязательно встретимся!
— Договорились! Обязательно встретимся! — тяжело кивнул Линь Маоцяо.
Получив ответ, Чжао Дэшэн повернулся и поспешил догнать хвост колонны. Завернув за угол, он скрылся из виду.
Линь Маоцяо долго провожал его взглядом.
— Господин Линь, пойдёмте, — поторопил его делопроизводитель Цзо.
— Хорошо.
— Старый Линь, ха-ха, как поживаешь в последнее время? — едва они вошли в кабинет Чжоу Хайцина, тот крайне радушно приветствовал его и увлёк за собой к дивану. — Садись, садись.
— Я в полном порядке, спасибо товарищам за заботу. — Видя перед собой чиновника, который никогда не держался с ним свысока, Линь Маоцяо почувствовал себя гораздо свободнее.
— Маленький Цзо, ступай пока по своим делам. Я сам приму старого Линца. — Чжоу Хайцин с видом человека, облечённого властью, махнул рукой делопроизводителю.
Делопроизводитель Цзо почтительно слегка поклонился и вышел из кабинета. На данный момент Чжоу Хайцина можно было назвать высшим руководителем китайской стороны на планете Ясала и одним из самых влиятельных административных чиновников ООН. Судя по текущему положению дел, в будущем Земля всеми силами поддержит это небольшое учреждение, чей штат пока ещё не укомплекрован до конца, и со временем номинальное консульство неизменно перерастет в огромную структуру. Будучи рядовым сотрудником аппарата, он, разумеется, вёл себя предельно подобострастно перед главным начальником, рассчитывая на благоприятные перспективы.
— Старый Линь, как идут дела на новом месте? — участливо поинтересовался Чжоу Хайцин. Конечно, он прекрасно знал, что Линь Маоцяо перевели работать в резиденцию главы семьи Воланлун, но любой дружеский разговор всегда начинается с пустых расспросов.
— Всё отлично, просто отлично. — Однако Линь Маоцяо, будучи простым обывателем, совершенно не уловил скрытого подтекста и не поддержал беседу должным образом.
Чжоу Хайцин не стал придавать этому значения.
— Я слышал, тебя недавно перевели в семью Воланлун заведовать ботаническим садом. Быстро привык к новой обстановке?
Когда они впервые узнали об этом назначении, у прожжённых аппаратчиков наверняка промелькнула мысль заменить Линь Маоцяо кем-то другим. Однако здравый смысл возобладал над горячими головами. Во-первых, еще бабушка надвое сказала, удалось бы провести такую замену; во-вторых, семья Воланлун — не та организация, к которой легко подступиться. Не ровен час, они вызовут подозрения, и тогда из-за пустяковой должности разгорится целый политический скандал — свеча выделки не стоила.
К тому же Линь Маоцяо всё-таки не государственный служащий, и обладал ли он нужным уровнем политической сознательности — большой вопрос. В конце концов, сейчас его статус уже не сводился к положению простого заезжего гастарбайтера: в его руках находились крупные пакеты акций и огромные суммы денег. Если неосторожным движением задеть его чувства, а другие развитые страны начнут переманивать его на свою сторону, разрушив нынешнее хрупкое и молчаливо поддерживаемое всеми равновесие, это станет настоящей катастрофой.
Поэтому, всё хорошенько обдумав, они решили наставить Линь Маоцяо на нужный путь, а дальше пустить дело на самотёк.
— Вполне хорошо, работа почти такая же, как раньше, только хлопот стало гораздо меньше, да и работодатель попался замечательный. — Линь Маоцяо явно был очень доволен нынешним положением: хозяева отличные, работа связана с уходом за земными растениями, да к тому же непыльная.
— Раз ладят, то просто прекрасно! — Раз ладят, значит, и нужные сведения добывать будет куда легче! — Поданные тобой в прошлый раз материалы оказались как нельзя кстати. — Вздохнув, добавил Чжоу Хайцин: — Наша работа всё ещё далека от идеала, мы действуем в режиме догоняющих, а каналов получения информации по-прежнему катастрофически мало.
Это были не просто слова для вида, а искреннее мнение самого Чжоу Хайцина.
Получив ту баснословную компенсацию, консульство наконец-то вырвалось из нищеты и официально начало свою работу. Благодаря стартовому капиталу различные предприятия тоже развивались вполне успешно: пусть прибыли пока были мизерными, но начало было положено.
И всё же, сталкиваясь с бесконечным ворохом проблем, они по-прежнему чувствовали себя беспомощными и не знали, за что хвататься, не видя главных ориентиров. А принесённые Линь Маоцяо сведения невольно указали им верное направление.
— Эх, что вы, не стоит так говорить, это мой прямой долг. Все мы оторваны от родных мест, а упорно трудимся лишь ради того, чтобы дома стало лучше. У меня ведь тоже есть свой шкурный интерес: как бы мне хотелось однажды вернуться на родину, — с легким вздохом произнес он.
Если Линь Маоцяо захочет вернуться на родину, ему придется выдержать тянущийся для него невероятно долго пятидесятилетний срок защиты. Он уже практически поставил на этом крест: когда минует полвека, ему стукнет почти девяносто... И он невольно снова вычеркнул те двадцать лет из памяти, превратившись в дряхлого старика.
Видя, что настроение Линь Маоцяо падает, Чжоу Хайцин поспешил подбодрить его:
— Верно! Стоит нам вместе с Землей приложить усилия и как можно скорее преодолеть технологический барьер, как этот день обязательно настанет. Тебе не стоит падать духом. За те двадцать лет, пока ты спал, аэрокосмическая отрасль нашей страны развивалась стремительными темпами. Как только удастся отыскать недостающее звено в технологиях, разработать собственный корабль и отправиться на нём домой — это перестанет быть несбыточной мечтой!
Это была самая наглая показуха с раздачей несбыточных обещаний!
Возможно, покинуть Солнечную систему и впрямь не было невыполнимой мечтой, но в самой программе межзвёздных перелётов на Земле никогда даже не значилось подобных проектов, и никто всерьез не задавался такой целью. Рассчитывать на то, что подобный корабль сможет курсировать между Землей и планетой Ясала, было чистой воды одурачиванием.
— Правда? — Линь Маоцяо уцепился за эти слова, словно утопающий за соломинку, поверив им безоговорочно. — Было бы чудесно, если бы такой день настал!
— Разумеется! Наши ученые упорно трудятся в этом направлении! — кривя душой, продолжал вешать лапшу на уши Чжоу Хайцин. Сам-то он прекрасно всё понимал: даже если Земля заполучит стыковочные космические технологии и совершит рывок в будущем, дай человечеству хоть еще сто лет — созданные ими корабли всё равно не смогут добраться до планеты Ясала при жизни нынешнего поколения. Расстояния были просто астрономическими. Главной непреодолимой преградой оставались именно межзвёздные маршруты.
Линь Маоцяо ничего этого не ведал. Его охватил такой энтузиазм, что он был готов хоть сейчас отдать все силы на благо космической отрасли родины.
Убедившись, что нужный настрой задан должным образом, Чжоу Хайцин произнес:
— Раз ученые так стараются, мы тоже не имеем права расслабляться и лениться. Добросовестное выполнение наших прямых обязанностей — это лучшая поддержка для них.
Линь Маоцяо тут же откликнулся на призыв:
— Вы правы, вернувшись, я обязательно буду работать изо всех сил.
— Помимо работы, обязательно обращай внимание на любую информацию, связанную с развитием Земли. Тем самым ты сможешь здорово помочь нашим ученым, — наконец озвучил свою главную цель Чжоу Хайцин.
— Я понимаю, — Линь Маоцяо был готов поклясться на чём свет стоит. Впрочем, подмечать какие-то полезные детали он начал задолго до этого разговора.
Вот так ничего не подозревающий Линь Маоцяо с легкой руки собеседника угодил в ловушку, превратившись в агента по сбору информации.
Чжоу Хайцин и прочие хитрые лисы даже не рассчитывали, что Линь Маоцяо удастся раздобыть какие-то секретные сведения. Напрямую готовить из него профессионального шпиона означало бы отправить простого парня из низов на верную гибель, не говоря уже о попытках кражи данных — это была запретная зона, куда боялись соваться даже кадровые земные агенты. Максимум, на что те решались в различных структурах — это примелькаться и завести поверхностные знакомства.
Мягкое направление его внимания на сбор доступной ему информации — вот к какому выводу они пришли в ходе долгих обсуждений.
Подробно объяснив Линь Маоцяо категории нужных данных, Чжоу Хайцин отпустил его. Тот покинул кабинет на крыльях счастья, предвкушая скорую встречу со старым другом, и был уверен, что сегодняшний день приносит исключительно хорошие новости.
http://bllate.org/book/31048/3783877
Готово:
