Именно это! — произнес Маленький император в тусклом свете и разомкнул ладонь.
В Императорском кабинете круглые сутки горели светильники, но независимо от того, день стоял на дворе или ночь, здесь неизменно царил какой-то мрачный полумрак. На этот счет у Чэнь Цзэмина всегда было весьма странное ощущение. На ладони императора лежала стрела, искусно выкованная из чистой стали, с четырьмя крошечными зазубринами у основания наконечника. Изделие было выполнено с такой тонкостью, будто служило забавной игрушкой, однако зловещий блеск остридя ясно давал понять, что перед ним смертоносное оружие, способное без труда отнять жизнь.
Это извлекли из тела Ян Ляна... — Чэнь Цзэмин поднял голову, а император буквально процедил сквозь зубы: — Отыщи этого человека и убей его. В темноте его глаза полыхнули пугающим, леденящим душу светом.
Чэнь Цзэмин не ответил, лишь внимательно разглядывая вверенный ему наконечник стрелы.
Хунну не славились искусными ремеслами, а значит, подобная тонкая работа явно не принадлежала простому воину. Отыскать этого человека, пожалуй, еще было возможно, но вот убить его, как того требовал император — задача куда более сложная.
Император подошел и опустился на трон.
— В этом походе вольны решать все армейские дела единолично, назначать надзирающего за войсками не ставится... на сей раз Я дарую тебе абсолютные полномочия. Но столь безграничное доверие требует соответствующей отдачи!
Он на мгновение умолк и уже мягче добавил:
— Я жду скорой вести о победе!
Чэнь Цзэмин остолбенел. По заведенному в династии обычаю, когда военачальник отправлялся в поход с войском, к нему в обязательном порядке приставляли гражданского чиновника в качестве надзирающего. Делалось это не только для того, чтобы полководец не возгордился своей силой и независимостью, но и потому, что при дворе издавна ценили ученых мужей выше воинов. На сей раз император открыто пренебрег заветами предков, прекрасно понимая, что столкнется с волной протестов и уговоров со стороны сановников. И зная о предстоящем жестоком сопротивлении, он все же принял это решение с непреклонной твердостью.
Неужто это значило, что уровень доверия к нему превосходил все мыслимые пределы? Глядя на по-прежнему холодное лицо правителя, Чэнь Цзэмин почувствовал растерянность.
Он какое-то время не знал, что и ответить.
************************
И теперь, столкнувшись с ужасающей картиной сотен тысяч врагов, лавиной устремившихся на него, он вдруг уверовал, что это действительно было доверие — у него не оставалось выбора, кроме как верить.
Следом за ним личные телохранители затрубили в рога, и этот звук прозвучал протяжно и неожиданно резко. Едва эхо разнеслось над степью, перед глазами вдруг словно стемнело. Чэнь Цзэмину даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять: десять тысяч солдат, затаившихся в засаде за песчаными дюнами, выступили вперед, и их колышущиеся знамена закрыли собой солнце.
Часть недавних безумных беглецов из числа воинов Хунну резко замерла, в ужасе задрав головы к небу, а другие продолжали нестись вперед, пока их не настигал частый дождь из арбалетных болтов, повергая с коней под истошные крики.
При виде бесконечной череды людей, заполнивших песчаные холмы, лицо Люй Яня мгновенно помрачнело. Поняв, что из-за избытка жажды победы он угодил в ловушку, он не стал тратить слов и тут же велел бить в гонги, приказывая армии отступать. Основные силы тотчас попытались развернуться, сделав из арьергарда авангард, но внезапно замерли: невесть когда путь к отступлению был наглухо перерезан подошедшим с тыла другим отрядом ханьской конницы.
Убедившись, что кольцо окружения замкнулось, Чэнь Цзэмин издал громовой раскат, взмахнул тяжелым алебардовым древком и первым помчался вперед, увлекая за собой кавалеристов, ринувшихся рубить вражеские ряды.
Голоса воинов на дюнах сотрясали небеса, черная лавина непрерывным потоком катилась вниз, и казалось, этому бескрайнему морю нет конца. Воины Хунну в панике пятились назад.
Чэнь Цзэмин прорубался сквозь вражеские порядки: стоило ему взмахнуть алебардой, как кровь взметалась алыми лентами, а поле боя наполнялось криками умирающих — ничто не могло задержать его ни на мгновение. Видя, как отважен и могуч их главнокомандующий, подчиненные воины воспряли духом. И все же, несмотря на это, воины Хунну сохраняли способность давать организованный отпор и вовсе не походили на разгромленное стадо, каким их воображали. Бросив случайный взгляд по сторонам, Чэнь Цзэмин и сам ощутил тревогу.
Видя, что тот крушит все на своем пути, Люй Янь сжал зубы и громогласно крикнул:
— Где Е Хэ?!
Сколько ни звал он, Е Хэ так и не появился.
Люй Янь холодно усмехнулся:
— Синяя Стража!
В поднявшейся суете с дюжину голосов отозвались на зов, и Люй Янь, указав на Чэнь Цзэмина, приказал:
— Опутать его!
Эти десятка полтора бойцов сорвались с мест с бешеной скоростью, и их боевая техника в корне отличалась от движений простых солдат.
Сняв с седла небольшой самострел, Люй Янь пристально вгляделся вдаль: Синяя Стража уже плотным кольцом обложила Чэнь Цзэмина.
Если до этого стремительный натиск Чэнь Цзэмина напоминал неостановимый поток, то при столкновении с этой дюжиной противников он словно застрял на мелководье, неожиданно замедлив шаг.
Люй Янь вытащил из подсумка миниатюрную стрелу для арбалета, неторопливо уложил ее на ложе и вытянул руку в сторону Чэнь Цзэмина.
Круг сужался всё сильнее, и вскоре Чэнь Цзэмину стало тесно орудовать алебардой.
Хотя боевые навыки каждого из этих людей по отдельности значительно уступали простым воинам Хунну в грубой силе, они превосходили их в ином, а в сравнении с самим Чэнь Цзэмином всё же сильно проигрывали. Странным было то, что стоило им объединить усилия, как смертоносные приемы следовали один за другим, не оставляя противнику ни секунды на передышку. Присмотревшись повнимательнее, можно было заметить, что их шаги и позиции выстроены с безупречной точностью, таинственным образом повторяя законы пяти стихий и восьми триграмм — судя по всему, они использовали какой-то боевой строй.
К тому же вокруг образовалось плотное кольцо из рядовых воинов Хунну, которые отрезали их от остального сражения, из-за чего подчиненные, видя опасность своего военачальника, попросту не могли пробиться на помощь.
Проведя еще несколько схваток, Чэнь Цзэмин начал сдавать позиции, отчего сердце его пропустило удар. Он подумал: если он погибнет здесь, армия неминуемо погрузится в хаос. Ухватившись за эту мысль, он стиснул зубы и продолжил держаться.
Солнце, раскаленное добела, медленно плыло по небу. Увертываясь от ударов, Чэнь Цзэмин боковым зрением вдруг уловил мелькнувшую вспышку холодного света. Сердце екнуло, и почти одновременно его тело отпрянуло назад.
В ту же секунду стрела чиркнула по лицу. И в тот же миг в плече за спиной ощутился холод, сменившийся жгучей, захлестывающей волной боли.
Не обращая внимания на рану, Чэнь Цзэмин сделал резкий выпад и на лету перехватил рукой ту самую стрелу.
В этот момент один из противников с мечом наперевес ринулся прямо на него. Чэнь Цзэмин выскользнул из стремян, отбросил алебарду и взмыл в воздух, неуловимым движением уходя от удара. Когда их пути пересеклись, Чэнь Цзэмин нанес ответный удар тыльной стороной руки. Стрела бесшумно вошла прямо в глазницу врага, и тот истошно завопил.
Резко развернувшись, Чэнь Цзэмин с силой выдернул древко, и фонтан крови брызнул ему прямо на грудь.
Зажав пробитый глаз рукой, противник рухнул с коня, испуская пронзительный, леденящий кровь вопль, от которого у окружавших мурашки побежали по коже. Стоило этому бойцу пасть, как строй рассыпался; остальные замерли на мгновение, в нерешительности переглядываясь.
Чэнь Цзэмин опустился обратно в седло и, не глядя на них, лишь опустил взгляд на окровавленное древко в руке — сквозь багровую пелену всё еще угадывались четыре хищных шипа-зазубрины.
Он поднял глаза и посмотрел на Люй Яня.
Кровь из раны на спине текла непрерывным потоком, пропитав большую часть одежды. Вместе с брызгами на груди он теперь выглядел сплошным кровавым изваянием.
Люй Янь неторопливо опустил арбалет, с беззаботной улыбкой глядя на него, и холодно бросил:
— Убейте его!
Воины Синей Стражи с криком бросились вперед, вновь затягивая кольцо вокруг Чэнь Цзэмина.
В сознании Чэнь Цзэмина вдруг всё прояснилось: сцена гибели Ян Ляна мелькнула перед глазами. Прежде он мысленно проигрывал этот эпизод бесчисленное количество раз, но картина никак не складывалась воедино — как мог столь сильный человек пасть от случайной стрелы?
Теперь же ему всё стало предельно ясно.
Вихри песка кружились под копытами лошадей, а тяжелая алебарда уже наполовину ушла в желтый песок.
Чэнь Цзэмин протянул руку, не спеша снял шлем и бросил его на землю. Шлем бесшумно утонул в бархане.
Синяя Стража переглянулась с некоторым удивлением.
После столь ожесточенной схватки его длинные волосы, прежде аккуратно стянутые тканевой лентой, растрепались и сбились в беспорядке. Со спины он выглядел несколько запущенным, но неизменно прямая, натянутая струной спина заставляла окружающих невольно содрогнуться. В этой неподвижной фигуре таилось какое-то странное, давящее напряжение, из-за которого никто не осмеливался подойти слишком близко.
Ветер свистел, набирая силу. Разметаные песчинки поднимались всё выше: от копыт лошади они взмывали к ее крупу, а затем вихрем кружились вокруг талии всадника. На губах Люй Яня заиграла улыбка: Небеса не желают моей гибели.
Противники, замершие в противостоянии, не сдвинулись ни на дюйм.
Лента на голове Чэнь Цзэмина постепенно развязалась и, не выдержав напора бури, позволила черным прядям распуститься и упасть на плечи, закрывая правый глаз.
В этот самый миг вспыхнули перекрещивающиеся лезвия, сверкнув осенним холодом.
Песчаная буря свирепствовала вовсю, полностью застилая обзор. Люй Янь напряг все силы, но сквозь пелену уже ничего не мог разглядеть.
Мгновение спустя порывы ветра немного ослабли, открыв взору застывшие фигуры воинов Синей Стражи верхом на конях. Они все еще держали мечи, но их позы казались неестественно окоченевшими.
Бросив один взгляд, Люй Янь резко изменился в лице и немедленно осадил коня назад.
Черная тень метнулась из песчаной бури, и перед ним внезапно вырос человек. Острый меч в его руке сверкнул ледяным блеском, целясь прямо в грудь.
Охваченный ужасом Люй Янь вскинул руки в попытке защититься. Раздался громкий звон металла об металл, и на землю что-то упало — это был стальной арбалет, который он не выпускал из рук.
Лишь тогда хуннские телохранители с ужасом осознали, что Чэнь Цзэмин воспользовался слепящей песчаной бурей, чтобы прорваться прямо к их правому князю-мудрецу.
А воины Синей Стражи, что должны были сковывать его движения, падали с лошадей один за другим — каждому из них чисто и безжалостно перерезали горло ударом меча. В довершение всего перепуганные варвары заметили, что у поверженных стражников из глаз сочится кровь, стекая наподобие слез, отчего страх их стал и вовсе суеверным. Вспомнив недавние слухи о небесном божестве, они затрепетали и в панике не смели двинуться с места, чтобы защитить господина.
Стремительный натиск Чэнь Цзэмина мгновенно сбросил Люй Яня с седла.
Оставшись без оружия, тот спасался бегством крайне неуклюже, а видя трусость подчиненных, рассвирепел еще больше. Покувыркавшись на земле, он чудом нащупал меч возле какого-то тела, вскочил на ноги и скрестил клинки, парируя смертоносный выпад Чэнь Цзэмина.
Чэнь Цзэмин не ожидал, что противник тоже окажется мастером боевых искусств, и немало удивился.
Люй Янь усмехнулся:
— Использовать песок как скрытое оружие, ослепить, а потом прикончить — генерал Чэнь мастак на хитрости. Жаль только, что все мои годы странствий по степям показали: когда сталкиваешься с истинным мастером, этого всё же мало.
Ничего не отвечая, Чэнь Цзэмин вновь ринулся вперед.
В мгновение ока они обменялись несколькими ударами, не уступая друг другу в мастерстве.
Тем временем небо окончательно потемнело. Над головой клубились тучи: облака то чернели, то приобретали пепельный оттенок, вздымаясь и бурля, словно скрывая в своей толще нечто устрашающее, готовое вот-вот вырваться наружу. От одного этого зрелища становилось не по себе.
Песчаная пыль густела, видимость падала настолько, что порой нельзя было разглядеть человека в пяти шагах. В таких условиях сложно было даже просто стоять на ногах, не говоря уже о битве. Чэнь Цзэмин тревожно прислушивался к стихии, а Люй Янь произнес:
— Буря идет, генерал Чэнь. Продолжать бой — значит просто шутить со своей жизнью. Почему бы нам сегодня не разойтись и не отвести войска?
Чэнь Цзэмин понимал, что одолеть врага за мгновения не удастся, а надвигающаяся черная буря делала это предложение разумным для обеих сторон. И все же смириться с поражением он не мог: стиснув зубы, он провел еще несколько выпадов, которые Люй Янь успешно отразил.
— Генерал Чэнь считает себя небесным божеством, но неужели и все ваши сто тысяч воинов таковы? — с издевкой бросил Люй Янь и громко рассмеялся.
Чэнь Цзэмин понял, что противник насквозь видел весь его замысел.
Слухи о небесном божестве он распустил сам загодя — это была уловка, призванная выманить врага. Он рассчитывал разгневать Люй Яня, заставив его лично вступить в бой, чтобы уничтожить всё войско разом. Он никак не ожигал, что силы противника окажутся столь грозными, и даже после попадания в ловушку его собственным людям придется вести тяжелейшую борьбу. Но и это полбеды — хуже всего то, что небо оказалось не на их стороне. Внезапно поднявшийся буран заставил столь тщательно спланированное сражение завершиться столь нелепым образом, отчего оставалось лишь горько кусать локти. Этот человек действительно был столь же коварен и хитровластен, как гласили слухи; упустив его сейчас, впредь заманить его в ловушку станет еще труднее.
С тяжелым вздохом он остановился. Люй Янь, угадав его мысли, предложил:
— Я считаю до трех, и мы оба отступаем.
Не дожидаясь ответа, он сам начал отсчет:
— Раз, два, три.
С последним счетом оба бойца одновременно опустили оружие, отскочили назад и вскочили в седла.
Чэнь Цзэмин развернул коня, собираясь отступить, как вдруг услышал голос Люй Яня:
— Генерал Чэнь, сколько еще таких, как вы, осталось среди ханьцев?
Чэнь Цзэмин удивленно обернулся. Люй Янь с улыбкой смотрел на него. Нахмурившись, Чэнь Цзэмин бросил:
— Несметное множество! Так что если Вашему Высотельствудорога жизнь, лучше вам больше не соваться сюда с легким сердцем.
Люй Янь улыбнулся, но ничего не ответил. Он остался стоять на месте, провожая взглядом удаляющуюся фигуру.
Подведя итоги сражения, Чэнь Цзэмин насчитал более десяти тысяч уничтоженных врагов — большинство из них были расстреляны из дальнобойных арбалетов. Собственные потери составили около тысячи человек, так что победа все же осталась за ними, но на душе было неспокойно.
Правый князь-мудрец хунну Люй Янь вскоре отвел войска, и угроза на границе миновала. По повелению императора Чэнь Цзэмин триумфально вернулся в столицу. Узнав о достигнутых результатах, Сын Неба пришел в восторг и собственной рукой пожаловал ему чин заместителя главнокомандующего Управления переднего дворца в ранге чиновника четвертого высшего класса.
В двадцать лет прославиться как искусный полководец, внушающий страх всему миру, и войти в число высших сановников — о таком оставалось лишь мечтать и восхищаться. Оглядываясь на последние полвека, подобного добились лишь двое: он сам и Ян Лян.
Когда после возвращения Чэнь Цзэмин преподнес императору тот самый стальной арбалет, правитель на мгновение замер. Чэнь Цзэмин с виноватым видом произнес:
— Ваш слуга проявил слабость и позволил Люй Яню ускользнуть.
Император перевел на него взгляд:
— Говорят, ты тоже получил ранение?
— Пустяки, — ответил Чэнь Цзэмин.
— Покажи.
Чэнь Цзэмин невольно остолбенел и растерянно пробормотал:
— Рана у меня на спине, я уже показал ее лекарю.
Император пропустил его слова мимо ушей, лишь молча глядя на него с легким прищуром.
Поколебавшись немного, Чэнь Цзэмин был вынужден через силу расстегнуть верхнюю одежду, обнажая раненую спину, и повернуться. Впрочем, рана к тому моменту была уже перевязана, так что рассмотреть что-либо на ней было невозможно.
Простояв на коленях добрую половину дня и не дождавшись никаких движений позади, Чэнь Цзэмин лишь сильнее занервничал: спину словно укололи тысячи иголок, а пот лился градом.
http://bllate.org/book/31042/3783243
Готово:
