— Вы разве не думали тоже переехать? — с любопытством спросил Сюй Синцы.
— У меня ни детей, ни жены, ни родни, куда мне перебираться? — покачал головой старик.
— Тоже верно.
Сюй Синцы вздохнул следом за ним и снова спросил:
— Кстати, что вы только что говорили про воровство? Кто-то приходил сюда что-то красть?
— И не говори.
Припомнив это, старик приподнял обвисшие веки, и в его глазах вспыхнула жгучая обида:
— Буквально на днях какой-то мелкий воришка невесть откуда притащился и упер глиняный кувшин, что я повесил на саженец.
Сюй Синцы тут же вспомнил те высокие по пояс палки среди зарослей сорной травы и надетые на них круглые глиняные горшки.
— В этих кувшинах есть что-то особенное? Зачем надевать их на деревья? — поинтересовался Сюй Синцы.
— Ой, да какое там особенное, купил на базаре несколько лет назад, — старик махнул рукой, опираясь на клюку, и поднялся на ноги. — Ладно, я устал, вы ведь тоже утомились с дороги? У меня как раз есть свободная комнатушка, пойду приберусь там, а вы уж как-нибудь разместитесь.
Они и так доставляли столько хлопот ночлегом, разве мог Сюй Синцы позволить старику еще и самому возиться с уборкой? Он вместе с теми тремя спутниками принялся за дело и быстро привел комнату в порядок. Глядя на часы, он понял, что с момента выхода из машины прошло уже почти около часа.
Час — как ни уговаривай, а времени предостаточно!
— Вы трое пока отдохните, а я пойду к машине, проверю, почему профессор Чэн до сих пор не идет.
Позаимствовав у старика зонт, Сюй Синцы раскрыл его и шагнул в пелену дождя.
Имея опыт утренней дороги, теперь, проходя мимо рощицы глиняных горшков, Сюй Синцы уже не испытывал прежнего страха и растерянности. Он даже позволил себе праздный интерес и внимательно огляделся: действительно, на самом краю обнаружилось несколько голых саженцев — судя по всему, кувшины с них и были украдены.
Хотя знатоком антиквариата он не являлся, но с детства поневоле наслушался всякого, поэтому Сюй Синцы с любопытством разглядывал остальные горшки, однако сколько ни всматривался, ничего необычного не заметил. Наверное, всё было так, как говорил старик: обыкновенные вещицы, купленные на сельском рынке.
Обыкновенные глиняные кувшины, зачем их красть? К тому же эта Деревня Белого Барана затерялась глубоко в горах, чтобы добраться сюда на машине, требуется день-другой пути. Кому взбредет в голову такая блажь — тащиться за рулем целый день только ради того, чтобы украсть пару горшков?
Погруженный в раздумья, Сюй Синцы продолжал идти вперед. Прошагав еще минуты три-пять, он издалека заметил фигуру Чэн Цзюаня.
Чэн Цзюань почти не изменился с момента их расставания: на лице всё та же сдержанная и мягкая улыбка, очки по-прежнему надежно сидят на переносице, даже одежда осталась прежней — на нем не было ничего лишнего поверх тонкой футболки, которую насквозь продувал сырой ветер, отчего весь его облик казался одиноким и сиротливым. Единственное отличие заключалось в том, что в руке появился зонт. Черный купол отбрасывал такую же черную тень, падая на бледные щеки Чэн Цзюаня и придавая ему еще больше отстраненной печали.
В тот самый миг, когда Чэн Цзюань заметил Сюй Синцы, он слегка прищурился, и напускная тоска с отстраненностью мгновенно исчезли, сменившись едва заметным изгибом уголков губ.
— Любимый, а я тебя иду встречать! — Сюй Синцы в два счета сократил расстояние, сложил зонт и нырнул под защиту чукго зонта. — Почему ты один? Водитель и те рабочие всё еще отказываются выходить?
— Да, упрямятся. И вообще, сколько раз тебе говорить — прекрати нести чушь, то происшествие было лишь случайностью.
Чэн Цзюань не стал отталкивать приблизившегося Сюй Синцы, только тихонько возразил.
— Тогда ты говорил совсем иначе. И обряд провели, и ночь вместе провели, а теперь отпираешься и не разрешаешь называть тебя любимым? Совесть имею! Мне всего чуть за двадцать, только из университета выпустился, для меня это вообще впервые было! Вот так бросить меня после всего — это уж слишком, знаешь ли, — Сюй Синцы с улыбкой потерся о плечо Чэн Цзюаня.
Прижавшись губами к самому уху Чэн Цзюаня, он зашептал едва слышным шепотом, выговаривая каждый слог:
— К тому же, если память мне не изменяет, ты тогда меня нахваливал. Говорил, что у меня отличная выносливость и тебе было очень хорошо, еще обещал выдать карту и разрешить тратить сколько душа пожелает. И кто же знал, что на следующий день ты передумаешь и сбежишь без следа? Теперь, когда я тебя наконец поймал, я так просто не дам тебе ускользнуть.
— Я уехал в командировку, а не сбежал, — снова возразил Чэн Цзюань.
Не успели эти слова слететь с его губ, как его за талию ощутимо ущипнули — боли не было, но сделалось щекотно.
Чэн Цзюань незаметно вздрогнул, вздернул брови и отшлепнул шаловливую руку Сюй Синцы:
— Даже если я и вправду сбежал, почему ты не бросился в погоню? Мы ведь работаем в одном институте, не поверю, будто ты не мог узнать, куда меня командировали.
— Ну ты и перекладываешь с больной головы на здоровую! Телефон не берешь, в мессенджере не отвечаешь, да еще и меня упрекаешь, что не догонял, — Сюй Синцы вдруг протянул: — О-о-о... Профессор Чэн, профессор Чэн... А я и не знал, что ты у нас любишь такие забавы.
Чэн Цзюань:
— Какие еще забавы?
— Ты убегаешь, я догоняю, и от меня тебе не скрыться~ — протяжно затянул Сюй Синцы и снова прижался к Чэн Цзюаню, после чего протянул руку, ухватился за оправу очков и в мгновение ока сдернул их с его лица.
— Ты что творишь? — удивленно посмотрел на него Чэн Цзюань.
— Просто захотелось взглянуть, — Сюй Синцы в упор принялся его разглядывать.
В отличие от своего обычного сдержанного и холодного вида в очках, без них Чэн Цзюань казался куда более живым. Его круглые глаза выглядели очень красиво, уголки век слегка покраснели, а зрачки скорее отливали глубоким синевато-черным цветом, нежели чистой чернотой. Оказавшись настолько близко, Сюй Синцы смог даже заметить едва проступающие на зрачках темные узоры — они напоминали то ли морские волны, то ли свернувшиеся спиралью лепестки цветов.
Встретившись взглядом с этими сияющими, полными недоумения, но вовсе не растерянности глазами, Сюй Синцы внезапно кое о чем догадался:
— Ты что, совсем не близорукий?
— Кто сказал, что очки обязательно носят при близорукости? — Чэн Цзюань перехватил свои очки и неторопливо водрузил их обратно на нос. — Ну что, наглазелся вдоволь? Увидел что-нибудь интересное?
— Разве что то, какая у меня красивая жена. Настолько красивая, что хочется поцеловать, — выпалил Сюй Синцы и снова подался вперед.
— Думаешь ты вовсе не об этом, — Чэн Цзюань качнулся в сторону, уходя от него. Голос его звучал прохладно, хотя на лице почти не отражалось эмоций. — Хватит баловаться. Мы с шофером договорились выступить завтра в восемь, сейчас нам нужно пойти и как следует отдохнуть, пошли.
С этими словами Чэн Цзюань первым зашагал по направлению к деревне.
Сюй Синцы протянул протяжное «о», заморгал и поспешил следом.
Приходилось признать, интуиция у Чэн Цзюаня отменная: он и впрямь думал сейчас вовсе не о поцелуе. И вовсе не потому, что Чэн Цзюань был некрасив или недостаточно хорош собой для поцелуя — напротив, он был так хорош, что стоило ему появиться, как Сюй Синцы уже не мог отвести от него глаз.
Да и в прошлый раз... Называй это случайностью, стечением обстоятельств или шуткой, зашедшей слишком далеко, но в конце концов, если бы сердце не дрогнуло, как фальшь могла обернуться правдой?
Однако помимо неземной красоты, заставляющей сердце биться чаще, в Чэн Цзюане ощущалось какое-то странное, притягательное очарование. В этом притяжении таилось нечто особенное — одновременно пугающее и манящее. Сюй Синцы не мог до конца разобраться в природе этих чувств, оставалось лишь по крупицам анализировать их и искать разгадку.
А события сегодняшнего утра в микроавтобусе заставили Сюй Синцы смутно почувствовать, что именно очки могут оказаться тем самым ключом к разгадке.
Зачем носить очки при идеальном зрении? Раньше он спокойно относился к тому, что их снимают, но в критический момент ему обязательно потребовалось их сбросить? Каково же истинное назначение этих очков? Не связаны ли они с тем нефритовым кулоном?
По дороге обратно к дому старика Луна Сюй Синцы пытался зайти и так, и эдак, но вытянуть из Чэн Цзюаня хоть слово так и не смог.
Проворочавшись с этими мыслями всю ночь, Сюй Синцы подорвался чуть свет на следующее утро.
По его замыслу, он мог бы втихую понаблюдать за глазами Чэн Цзюаня, пока тот крепко спит. Каково же было его удивление, когда, вскочив с постели, он обнаружил Шэнь Цзицзиня: тот сидел с круглыми от ужаса глазами и уже черт знает сколько времени пялился в потолок.
— Наконец-то хоть кто-то проснулся, — с явным облегчением выдохнул Шэнь Цзицзинь, заметив движение Сюй Синцы. — У меня уже мочи нет терпеть, так в туалет хочется! Составь мне компанию, а?
— Не особо хочется, — честно признался Сюй Синцы.
— Ну пойдем, пойдем! Сходишь со мной, а я никому не скажу про твою тайну, — с опаской заискивая, уговаривал Шэнь Цзицзинь. — Хоть я толком и не понимаю в чем дело, но мне кажется... тебе ведь не очень хочется, чтобы остальные знали про твое Инь-Ян зрение.
Когда Сюй Синцы проводил Шэнь Цзицзиня до нужного места и обратно, остальные члены группы тоже понемногу проснулись. Быстро приведя себя в порядок, они поблагодарили старика Луна и направились к деревенским воротам. Вчера Чэн Цзюань договорился с водителем выезжать ровно в восемь, но сейчас было лишь чуть больше семи, и Сюй Синцы предполагал, что водители наверняка еще видят десятый сон.
Однако, выйдя за околицу, они не обнаружили не только обоих сладко почивавших водителей, но и самого пикапа вместе с четырьмя рабочими — те исчезли бесследно. Их личные вещи и микроавтобус остались на месте, но оборудование, изначально погруженное в кузов пикапа, теперь было кое-как навалено кучей в микроавтобусе, а дверцы сумок, аккуратно уложенных внутри салона, распахнуты настежь. Парочка смелых птичек уже суетилась вокруг зияющих проемов, весело чирикая и явно намереваясь присвоить съестные припасы себе.
— Нас... что, обокрали? — Цао Шуай отупело почесал затылок, не веря собственным глазам.
Сюй Синцы промолчал и первым делом полез в салон проверять багаж с аппаратурой.
Вещи были на месте: хоть сумки и распахнуты, при беглом осмотре ничего не пропало, да и ценного там особо не держали — в основном съестное да питье. Оборудование тоже оказалось в полной сохранности. Другими словами, их не обокрали, а просто бросили? Более того, водитель даже оставил им микроавтобус.
Если рассуждать здраво, они даже в выигрыше остались?
Впрочем, Сюй Синцы вовсе не улыбалось вести дела таким макаром:
— Они угнали пикап, и что нам теперь делать? Самим ехать на микроавтобусе к месту раскопок?
План этот выглядел вполне рабочим: поначалу из-за громоздкого оборудования и четырех рабочих микроавтобуса не хватало на всех, поэтому и наняли дополнительный пикап. Теперь же рабочие сбежали, и оставшихся пяти человек вместе с аппаратурой как раз хватило бы на одну машину. Но взглянув на датчик уровня топлива, Сюй Синцы сразу отмел эту идею:
— Не выйдет, в машине почти кончился бензин.
— Запасная канистра была в пикапе, — Чэн Цзюань молча постоял перед приборной панелью и достал телефон. — Сети по-прежнему нет.
Машина без горючего, телефон вне зоны доступа — тащиться пешком через дикие горы выглядело безумием. Поразмыслив так и эдак, они пришли к выводу, что остается лишь один путь — возвращаться в Дерефню Белого Барана. К счастью, там не только провели электричество, но и сохранили проводную телефонную связь. Выслушав рассказ о случившемся, старик Лун порылся в недрах старого шкафа и извлек на свет божий сине-зеленый дисковый аппарат старого образца.
— Это мне оставили те жильцы, что съехали перед нами. Сказали, что оплатили на десяток лет вперед, стоит только воткнуть шнур в розетку, и всё заработает, — протянув аппарат Сюй Синцы, старик повел их в обход половины деревни к дому, у которого уцелели и двери, и окна, но в стене зияла огромная дыра. — Я в этих проводах не смыслю, разбирайтесь сами.
http://bllate.org/book/31034/3782594
Готово:
