Чжан Ли, разумеется, и пикнуть не смел. Просто он немного не знал, как теперь держаться с Сян Чэньцэнем, ведь тот был второй стороной во всей этой истории. На сердце у Чжан Ли скребли кошки: он только что во всём признался, обрекая человека на неприятности.
К тому времени, когда они собирались уходить, уже подбиралось к полуденному часу, как раз наступало время обеда. Поэтому Сян Чэньцэнь, посоветовавшись с матерью и матерью Чжан Ли, усадил всех троих в машину и отвёз в ресторан.
По дороге Сян Чэньцэнь уже забронировал отдельный кабинет по телефону. По прибытии он передал машину парковщику, перекинулся парой слов с администратором, и их проводили в забронированную комнату.
— Тётушка, посмотрите сначала, чего бы вам хотелось? — Сян Чэньцэнь первым протянул меню матери Чжан Ли.
Мать Чжан Ли сейчас совсем не располагала аппетитом к еде, поэтому она вежливо отказалась:
— А-Цин, заказывай ты, мне всё равно.
— Сяо Ман? Сын чем-то перед тобой провинился? — заметив её дурное выражение лица, с опаской поинтересовалась Чжоу Цин.
— Ничего страшного, сначала сделай заказ, а остальное обсудим позже. — Перехватив встревоженный взгляд подруги, мать Чжан Ли ощутила укол раскаяния: её собственное настроение портило день Чжоу Цин. Как ни крути, они с таким трудом воссоединились, и всё должно быть иначе.
— Эх! Ладно, я ведь до сих пор помню твои любимые блюда! Интересно, изменились ли они за столько лет, но я-то осталась прежней. — Тон Чжоу Цин был лёгким и непринужденным, она намеренно заговорила о прошлом, и мать Чжан Ли, как она и рассчитывала, поддалась на уговоры и поддержала разговор.
— Не изменились. Я до сих пор помню, что в юности наши вкусы во всём совпадали: что нравилось тебе, то нравилось и мне, и наоборот.
На её лице промелькнуло ностальгическое выражение. Те годы юности и правда были прекрасными, и стоило только вспомнить, как они обе переглядывались и улыбались друг другу с полным пониманием.
Чжоу Цин одновременно разговаривала и делала пометки в меню. Закончив, она передала его Чжан Ли:
— Сяо Ли, ты тоже посмотри, чего душа желает, заказывай смело, не стесняйся.
— Спасибо, тётя. — Чжан Ли взял меню и поблагодарил её.
Пробегав всё утро, Чжан Ли уже давно чувствовал пустоту в желудке. Стоило ему взглянуть на картинки в меню, как аппетит разыгрался с такой силой, что, казалось, он мог бы проглотить целого быка. Голод! Мозг подал чёткий сигнал, и живот тут же вовремя заурчал.
Услышав это, мать Чжан Ли оторвалась от беседы с Чжоу Цин и бросила на Чжан Ли одновременно сердитый и полный бесконечной нежности взгляд.
Чжоу Цин тоже тихонько засмеялась, находя этот вид Чжан Ли весьма забавным:
— Сяо Ли проголодался! Попросим официанта подать еду побыстрее.
Чжан Ли смущенно улыбнулся в ответ, а затем быстро уткнулся в меню, чувствуя, как у него слегка запылали уши.
— И что это ты тут высматриваешь? Жирное, жареное, острое — собрал абсолютно всё! Забыл, в каком ты сейчас положении, да?
Даже за едой он не давал ей покоя. В конце концов, мать Чжан Ли, зарекавшаяся не делать заказ, не выдержала выходки этого непутёвого сына, отобрала у него меню и быстрыми движениями отметила пара блюд, которые ему было разрешено есть.
Бедному Чжан Ли оставалось лишь смотреть во все глаза, как заветные блюда удаляются от него.
— Сяо Ли, что случилось? Ты заболел? — В голосе Чжоу Цин послышалась тревога, а затем она вспомнила, что подруга, судя по всему, знакома с её сыном, и предположила: — Сяо Ман, так вот почему ты говорила, что знаешь Сяньцзэня... то есть Чэньцэня?
Мать Чжан Ли на секунду замерла: она вовсе не собиралась заводить этот разговор прямо сейчас и портить атмосферу, поэтому ответила уклончиво, отмахнувшись отговоркой:
— Нет. А-Цин, давай об этом после обеда поговорим.
— Ох, хорошо. — Заметив выражение лица матери Чжан Ли и смутно почувствовав, что дело не так просто, Чжоу Цин уважила её просьбу и перестала допытываться, переключившись на другие темы, чтобы отвлечь подругу.
Пока мать Чжан Ли и Чжоу Цин увлеченно беседовали, Чжан Ли подгадал момент, бросил на Сян Чэньцэня выразительный взгляд и стал понемногу, по сантиметру, осторожно сдвигаться на краешке стула в его сторону — очень медленно, не забывая при этом коситься на мать, чтобы она ничего не заподозрила.
— Доктор Сян, простите ради бога, втянул вас в неприятности.
Добравшись наконец до места, Чжан Ли наклонил голову к самому его плечу и зашептал самым тихим из возможных голосов, первым делом принося извинения Сян Чэньцэню.
Сян Чэньцэнь до этого холодно наблюдал за маневрами Чжан Ли, сохраняя абсолютное невозмущение, пока тот не склонился к нему с видом пойманного с поличным воришки. В душе ему было даже забавно: при таких-то явных телодвижениях только сам Чжан Ли мог надеяться остаться незамеченным — на деле же он прекрасно видел, как мать Чжан Ли несколько раз бросала на сына украдкой подозрительные взгляды.
В конце концов он подыграл Чжан Ли, приложив усилия, чтобы разобрать шёпот. «Простите».
Сян Чэньцэнь решил, что Чжан Ли извиняется за утренний инцидент, и, слегка наклонив голову в ответ, так же тихо произнес:
— Ничего страшного, вот объяснимся с тётушкой, и всё уладится.
Чжан Ли покачал головой:
— Не уладится.
Сян Чэньцэнь не уловил смысла его слов и только собрался переспросить, как услышал от Чжан Ли что-то вроде «...уже готово». Мм? К чему готово?
На его лице отразилось полное недоумение. Он уставился на Чжан Ли, молча призывая повторить, но тот уже не реагировал на его знаки. Передав послание, следовало возвращаться на базу, и он снова принялся понемногу перебираться обратно.
Вернувшись на своё место, Чжан Ли наконец смог выдохнуть: мать, которая всё это время вела скрытое наблюдение, успокоилась и перестала коситься в его сторону.
Оказавшись на законной территории под давлением обстоятельств, Чжан Ли вновь перевел внимание на Сян Чэньцэня. Впрочем, толку от этого не было никакого.
Недоумение Сян Чэньцэня он истолковал по-своему — будто тот вовсе ничего не понял и испытывает сейчас точно такие же чувства, ожидая неизбежного приближения бури. В нем невольно зародилось чувство братства по несчастью. Из-за этого взгляд, которым он одарил Сян Чэньцэня, оказался наполнен изрядной долей жалости, утешения и сочувствия.
От такого взгляда Сян Чэньцэнь запутался окончательно. Что этот парень вообще имеет в виду?
Вспомнив недавние слова Чжан Ли о том, что ничего уже не объяснишь, Сян Чэньцэнь поймал себя на определенной догадке. Глядя на Чжан Ли, он какое-то время просто не мог подобрать точного слова для своего состояния, и на его лице само собой отчетливее проступило напряжение между бровей.
— Сяо Ман, ты же собиралась кое о чем рассказать? Сейчас самое время? — покончив с обедом, Чжоу Цин первой вернулась к прерванной теме.
— Ох! Я... — слова застряли у неё в горле, стоило вспомнить, что это напрямую касается Чжоу Цин. — Да что же это за напасть такая!
Видя её замешательство, Чжоу Цин уточнила:
— Сяо Ман, то, о чем ты хочешь сказать, связано с Чэньцэнем?
— Да, — с сомнением протянула мать Чжан Ли. — И не только с ним, это касается и нашего Сяо Ли.
— Тётушка, я могу всё объяснить. Я... — пока Сян Чэньцэнь произносил эти слова, Чжан Ли смотрел на него взглядом, полным жалости: он ведь уже предупреждал этого глупыца, а тот всё равно лезет объясняться с таким простодушием.
Столкнувшись с этим странным взглядом Чжан Ли, Сян Чэньцэнь осёкся на полуслове — какое-то внутреннее чутье подсказало ему притормозить.
— Сяо Ли, говори сам.
Неожиданно оказавшись в центре внимания, Чжан Ли растерялся:
— Ч-что говорить-то?
Мать сурово зыркнула на него:
— Что говорить?
— Ну... это... доктор Сян... — под жестким маменькиным прессингом Чжан Ли позорно капитулировал, хотя по-прежнему считал, что хорошего тут мало. — Я думаю, на этом лучше поставить точку. Мам, нам пора домой.
Заявление прозвучало предельно решительно, с завидной храбростью и боевым задором, однако стоило ему только встретиться взглядом с матерью, как весь этот победный настрой мгновенно улетучился.
— Ладно, я с самого начала знала, что толку от тебя чуть.
Делать было нечего, и мать Чжан Ли решила взять инициативу в свои руки, иначе, позволь она Чжан Ли и дальше тянуть резину, до самой темноты проблема с мёртвой точки не сдвинется.
Доктор Сян, раз уж вы называете меня тётушкой, я не стану излишне церемониться и буду звать тебя просто Сяо Сян. Я знаю, что именно ты собирался мне объяснить. И действительно, сегодня в больнице я тебя неверно поняла! Но я хорошо знаю Сяо Ли, позже он сам во всем мне признался. Если подумать, судя по всему, он даже тебе ничего не говорил, так что ты тоже оказался в неведении. Сказать по правде, винить тебя мне не за что, но теперь здесь твоя мать, и как бы то ни было, нам нужно обсудить всё лицом к лицу, а уж что делать дальше — решим после.
— Тётушка? — Слова матери Чжан Ли позволили Сян Чэньцэню выстроить кое-какие догадки, но уверенности у него не было — особенно учитывая, как держался до этого сам Чжан Ли, по нему вообще ничего нельзя было понять.
Раз уж всё зашло так далеко, Чжан Ли решил отбросить стыд. Терпеть больше этот олуховский вид Сян Чэньцэня (тут ему показалось, что он видит сквозь пелену) он не мог, поэтому просто ткнул пальцем прямо в цель:
— Вот это, — он указал на собственный живот, — твоё.
Когда правда открылась, Сян Чэньцэню потребовалось немного времени, чтобы переварить услышанное. Было в этом нечто неожиданное, но вместе с тем промелькнуло странное облегчение и даже радость, а тени сомнений, затаившиеся на душе, наконец развеялись. Сразу после этого он вернулся мыслями в реальность и принялся обдумывать пути решения проблемы.
— Чэньцэнь, так вы со Сяо Ли встречаетесь! Почему же ты сразу не сказал? — Услышав это, Чжоу Цин удивилась, а затем принялась шутливо укорять сына, хотя в её голосе не было и следа скрываемого счастья. — К тому же Сяо Ли в положении, а ты до сих пор толком о нем не заботишься и притворяешься передо мной чужим человеком! Что с тобой не так, ребёнок? Неужели решил, что раз Сяо Ли — бета, то я стану возражать? Неужели я похожа на столь недалёкого человека?
Она долго говорила без умолку, переполненная радостью и ослепленная такой новостью, совершенно позабыв, что царившая до этого атмосфера была далека от дружелюбной. Лишь договорив и заметив, что лица остальных троих участников разговора выражают самые разные эмоции, но только не ту радость, на которую она рассчитывала, Чжоу Цин, будучи женщиной неглупой, тут же сообразила, что дело нечисто, и немного остыла.
— Чэньцэнь, что происходит? — Чжоу Цин хорошо знала характер собственного сына, поэтому сохраняла относительное спокойствие.
Сян Чэньцэнь уже успел разложить всё по полочкам в голове. Мысли его текли четко, и он кратко и ясно подвел итог:
— У нас с ним случайно произошла близость, теперь он ждет ребенка. А я сам узнал об этом только что.
— Сяо Ли, то, что говорит Чэньцэнь — правда?
Она спрашивала не потому, что сомневалась в сыне, а скорее ради матери Чжан Ли.
— Да, всё так, — кивнул Чжан Ли.
— И что вы теперь собираетесь делать? — продолжила допытываться Чжоу Цин. Этот вопрос волновал их с матерью Чжан Ли в равной степени, и ей не терпелось узнать позицию Сян Чэньцэня.
— Избавиться от него, — без малейших колебаний ответил Чжан Ли.
Узнав правду, Сян Чэньцэнь несколько изменил свое отношение к ситуации, но, вспомнив настрой самого Чжан Ли, всё же произнес:
— Я уважаю его мнение.
Ответ Сян Чэньцэня Чжан Ли вполне устроил, чего нельзя было сказать о двух других участниках разговора.
Ранее в больнице мать Чжан Ли решила, что Сян Чэньцэнь уклоняется от ответственности, из-за чего была с ним так холодна. Сейчас же, узнав, как именно повернулось дело, она вновь почувствовала проблеск надежды — кто же знал, что следом прозвучит вот такой ответ от самого Сян Чэньцэня? Хотелось бы высказать ему претензии, да только слова эти произнес её собственный бестолковый сын, который вдобавок ко всему продолжал глупо улыбаться.
Помучившись внутренними сомнениями, она воздержалась от комментариев, лишь сильнее нахмурив брови.
— Сяо Ли, как тебе вообще Чэньцэнь?
В отличие от бескомпромиссной матери Чжан Ли, Чжоу Цин не стала сходу заявлять о своем несогласии, а просто обошла этот острый угол стороной и задала другой, на первый взгляд совершенно не связанный с делом вопрос.
http://bllate.org/book/31030/3782303
Готово:
