Бай Сяофань знал, что тот молодой господин Гу, о котором она то и дело говорила, скорее всего, и есть Гу Юньтянь. В то же время он боялся сказать правду, чтобы не ударить в грязь лицом перед Гу Юньтянем, ведь ему всё равно никто бы не поверил, и перевёл стрелки: — Об этом тебе лучше спросить твоего молодого господина Гу.
Тяньгуа, услышав это, стала ещё более любопытной и произнесла: — Бай Сяофань, ну приоткрой завесу тайны! Я никому-никому не скажу.
В тот момент, когда Бай Сяофань уже начал ломать голову над ответом, у Тяньгуа внезапно зазвонил телефон. Посмотрев на экран, она тут же поднялась и вышла, чтобы ответить на звонок, но, уходя, не забыла наказать Бай Сяофаню обязательно её дождаться.
Разве Бай Сяофань мог быть таким глупцом? Стоило ей перешагнуть порог, как он тут же вернулся в собственный кабинет — он ведь так ждал возможности вскрыть конверт и посмотреть, сколько там денег.
А Гу Юньтянь, лежавший на диване, едва представив себе, как Бай Сяофань вскрывает его конверт, едва сдерживал улыбку, гадая, какое же у того будет уморительное выражение лица.
В этот момент выражение лица Бай Сяофаня, открывшего конверт, превзошло все ожидания Гу Юньтяня — оно стало поистине незабываемым. Ведь в конверте, чёрт побери, лежала сотня одноюaневых купюр! Потратив несколько минут на подсчёт, Бай Сяофань обнаружил, что сумма сходится до копейки — ни больше ни меньше. Столкнувшись с таким злорадным юмором Гу Юньтяня, он взбешённо выругался: — Гу Юньтянь, ублюдок ты этакий, я с тобой, мать твою, ещё не закончил!
Ци Кай и Гуань Цяо в полном изумлении смотрели на бушующего Бай Сяофаня. Он ведь посмел выругать популярную звезду Гу Юньтяня — он точно сошёл с ума.
Гу Юньтянь как раз собирался подняться, чтобы попить воды, как вдруг громко чихнул и подумал про себя: кто это его ругает? Неужели Бай Сяофань?
Вспомнив, как прошлой вечерней порой он внезапно исчез, и то, с каким испугом Ван Цзыгао обнаружил его в отеле, он мысленно вернулся к той сцене в туалете. В его душе невольно зародилось чувство, будто его предали, и, отделавшись от Ван Цзыгао дежурными отговорками всю дорогу до дома, он лёг спать. Получив утром звонок от Ван Цзыгао, он спозаранку приехал в Медиакомпанию «Исин», и его первым делом стало поручение Тяньгуа вернуть деньги Бай Сяофаню.
В этот момент дверь VIP-комнаты отдыха отворилась, и вошёл собственной персоной Ван Цзыгао. Увидев развалившегося на диване Гу Юньтяня, он нахмурился и напомнил: — Юньтянь, утренние рекламные съёмки чрезвычайно важны, почему ты до сих пор не переоделся? Где твоя помощница Тяньгуа?
Гу Юньтянь неторопливо поднялся и произнул: — Цзыгао, к чему такая спеха с самого утра? Разве время уже вышло? К тому же, с моим положением, даже если я не буду сниматься в этой рекламе, наследства, которое оставит старый хрыч, мне с лихвой хватит до конца жизни.
Ван Цзыгао прекрасно понимал, к чему клонит Гу Юньтянь. И впрямь, у Гу Юньтяня имелся еще один статус — он был единственным сыном председателя корпорации Гу по имени Гу Цзяньхуа и единственным законным наследником корпорации Гу.
Мать Гу Юньтяня, Е Цинь, скончалась, когда ему было всего пять лет. Сам же Гу Юньтянь искренне верил, что главным виновником её самоубийства был его родной отец Гу Цзяньхуа. Назло отцу он и подался в шоу-бизнес, ведь сфера развлечений была именно тем местом, которое такие влиятельные и уважаемые люди, как Гу Цзяньхуа, терпеть не могли больше всего.
Гу Юньтянь делал всё наперекор Гу Цзяньхуа: раз уж отцу не нравится шоу-бизнес, то он будет сиять в нём ещё ярче, чтобы окружающие могли вдоволь посмеяться над Гу Цзяньхуа. Гу Цзяньхуа полагал, что, лишив сына финансовой поддержки, тот станет послушным и придёт учиться делу в компанию, однако Гу Юньтянь упёрся рогом и решил идти до конца. Лишившись денег, он ничуть не раскаялся, а напротив, добился головокружительного успеха в шоу-бизнесе. Узнав об этом, Гу Цзяньхуа, возможно, из-за чувства вины перед Е Цинь, не стал целенаправленно давить сына: пока тот не переходил все границы, он позволял ему творить всё что вздумается, а порою даже втайне помогал расхлёбывать созданные им беспорядки.
Об этих вещах Ван Цзыгао знал лучше кого бы то ни было, и именно благодаря поддержке Ван Цзыгао Гу Юньтянь добился нынешних высот. За это Гу Юньтянь, разумеется, испытывал к Ван Цзыгао глубочайшую благодарность.
У Ван Цзыгао же на уме было совсем другое. На людях он выказывал Гу Юньтяню всяческое расположение, но в глубине души ненавидел присущее тому с самого рождения превосходство. Этот Гу Юньтянь родился с золотой ложкой во рту, не зная нужды: стоило протянуть руку, как всё было готово, а еда сама шла в рот; с малых лет он никогда не испытывал недостатка в деньгах. Ван Цзыгао же вырос на попечении бабушки, с ранних лет познал взрослую жизнь, помогал бабушке по хозяйству, а в самые голодные времена даже собирал с ней мусор на продажу.
Можно сказать, Ван Цзыгао вышел из самых низов, а потому боялся нищеты больше кого бы то ни было. Именно поэтому он с детских років усердно учился — лишь бы однажды разбогатеть, вырваться из той убогой жизни и, что еще более невыносимо, скрыть от чужих глаз одну страшную тайну, связанную с его матерью по имени Ван И...
Всякий раз, когда Ван Цзыгао вспоминал об этом, его охватывало крайнее чувство несправедливости, однако он обладал на редкость скрытным характером и никогда не выказывал своих эмоций на лице, из-за чего разгадать его истинные намерения было невероятно трудно.
Поэтому на подобные слова Гу Юньтяня Ван Цзыгао неизменно отвечал в привычном ключе: — Юньтянь, ты, конечно, прав, но твой старик давно перекрыл тебе денежный кран, а наследства придётся ждать ещё добрых несколько десятков лет. Если ты не воспользуешься моментом, пока популярен, и не срубишь деньжат, то когда выйдешь в тираж, задрать цену за рекламные контракты уже не удастся. К тому же, ты привык жить на широкую ногу, и твоих скромных сбережений хватит от силы на пару лет, прежде чем ты всё промотаешь!
Гу Юньтянь давно привык к этим избитым речам Ван Цзыгао, но тот каждый раз умудрялся задевать самые болезненные струны его души. Гу Цзяньхуа и вправду перекрыл ему финансовый поток, и они с отцом не виделись уже два года. Единственным условием Гу Цзяньхуа было возвращение сына из индустрии развлечений обратно в компанию, чтобы тот занялся делами, подобающими наследнику семьи Гу.
Из-за истории с матерью Гу Юньтянь по-прежнему предвзято относился к Гу Цзяньхуа и отказывался его прощать, из-за чего отношения отца и сына оставались натянутыми на протяжении двух лет. Они узнавали новости друг о друге исключительно из сплетен и газетных заголовков, причём крупицы информации были до смешного скудными. Доводить отношения отца и сына до такого состояния — поистине горько и печально.
Наконец Гу Юньтянь уступил: — Я понял.
В этот момент дверь снова отворилась, и вошла Тяньгуа. Заметив её, Ван Цзыгао тут же обрушился на девушку с упрёками: — Ты же помощница Юньтяня, как ты смеешь шлындать где попало и даже не догадалась напомнить ему переодеться? Ты вообще хочешь сохранить эту работу?
Гу Юньтянь предварительно запретил Тяньгуа упоминать перед Ван Цзыгао о утреннем возвращении денег Бай Сяофаню, так что ей оставалось лишь виновато произнести: — Директор Ван, простите, в следующий раз я обязательно буду внимательнее.
Ван Цзыгао собирался сказать что-то ещё, но Гу Юньтянь громко прервал его: — Вы двое хорош уже разводить балаган, мы собираемся переодеваться или нет?
http://bllate.org/book/31018/3781032
Готово:
