Он казался вечно тревожным, пытаясь доказать свою ценность тем, что брался за любую работу, и так показывал Вэнь Цюаню, что он полезен и что от него не откажутся.
— Ну что ж, тогда потрудись на славу, Линьэр, — мягко ответил Вэнь Цюань.
С этими словами он отошел в сторону, уселся на большой камень и принял самый что ни на есть расслабленный вид.
Собирать плоды — дело нехитрое, но если бы речь зашла о какой-нибудь другой грязной и тяжелой работе, он бы не стал потакать Сяо Юаньлиню.
Под камнем, на котором сидел Вэнь Цюань, из-под земли выглядывал крошечный фиолетовый цветок. Его длинный стебелек тянулся прямо к ногам Вэнь Цюаня, привлекая его внимание.
Он сорвал этот цветок, поднес к лицу и немного рассмотрел. К его удивлению, это оказалась лекарственная трава, которую он уже видел в одной из лекарен — она помогала от самых разных колотых и резаных ран. Правда, прежде Вэнь Цюань видел ее лишь в засушенном виде, и если бы помимо чтения буддийских сутр он не заглядывал частенько в медицинские трактаты, ни за что не узнал бы ее в живом виде.
Хотя трава эта была не редкой, для закупки лекарям обходилась недешево. Если в здешних горах ее растет много, можно было бы собрать ее и продать напрямую нуждающимся лекарям подешевле, а на вырученные деньги раздобыть немного дорожных монет.
Из-за скитаний последних дней, а также потому, что часть ткани пришлось пустить на перевязки для Вэнь Цюаня, одежда Сяо Юаньлиня изрядно потрепалась. Вэнь Цюань вспомнил, как впервые встретил мальчика: тот был с ног до головы разодет в шелка — небо и земля по сравнению с сегодняшним днем.
Хотя превратности судьбы неизбежны, и Вэнь Цюаню как последователю Будды подобало бы понимать это лучше других, ему всё же казалось, что Сяо Юаньлинь не должен был пасть так низко.
Пока он размышлял об этом, Сяо Юаньлинь, набрав с десяток плодов, прибежал обратно. Вэнь Цюань только хотел сказать, что сам со всем справится, как мальчик уже привычно спрятал все фрукты за пазуху, и Вэнь Цюаню пришлось проглотить слова, застрявшие в горле.
— Братец, что это? — спросил Сяо Юаньлинь, заметив что-то в его руке.
Вэнь Цюань объяснил всё в деталях, а Сяо Юаньлинь просто слушал и кивал, выказывая полное доверие и зависимость от его мнения.
Однако Вэнь Цюаня всё еще терзало одно сомнение:
— Неизвестно, растет ли поблизости еще такая трава.
Если ее окажется слишком мало, придется пустить всё на дорожные расходы, и тогда на новую одежду Сяо Юаньлиню уже ничего не останется.
— Братец, я знаю, где таких цветов много, — сказал Сяо Юаньлинь.
Они шли не спеша, то и дело останавливаясь: Сяо Юаньлинь упорно не разрешал Вэнь Цюаню идти слишком быстро, так что до места они добрались с большим опозданием.
Сяо Юаньлинь привел Вэнь Цюаня к ручью. Прозрачная до самого дна вода пряталась под зарослями сорной травы, и если бы в тот день Сяо Юаньлинь случайно не оступился и не увяз в грязи, никто, пожалуй, так и не узнал бы об этом ручейке.
Но главное — на траве у самого берега цвели те самые фиолетовые цветы, которые искал Вэнь Цюань.
По водной глади ручья рябила легкая рябь, в глубине можно было заметить снующих туда-сюда рыбешек — и не малых, и не больших. Вэнь Цюань присел на корточки у воды, собираясь зачерпнуть пригоршню, чтобы умыться, но вспомнил, что всё еще хворает, и оставил эту затею. Он вгляделся в собственное отражение: лицо казалось намного более зрелым, чем прежде, и от долгого разглядывания ему даже стало чудиться, будто это и не он вовсе. Тогда он повернул голову к Сяo Юаньлиню, который вызвался сам собирать цветы.
Поколебавшись немного, Вэнь Цюань поднялся и подобрал с земли несколько камней.
К тому моменту, как Сяо Юаньлинь вернулся с полной корзиной цветов, Вэнь Цюань уже оглушил камнями двух рыбин.
Корзину для цветов Вэнь Цюань сплел на месте из травы, и она не выдержала бы большого веса, поэтому рыбу ему пришлось прижимать к груди. Монах с двумя рыбинами в руках — зрелище, пожалуй, выходило несколько комичное.
— Братец, разве монахам не положено не отнимать жизнь? — спросил Сяо Юаньлинь.
— Амитабха, главное — не убивать ради убийства.
Правдой или ложью были эти слова, ведал лишь сам Вэнь Цюань.
Последние дни они перебивались ягодами: голод утолить удавалось, но в долговременной перспективе это не годилось. Вэнь Цюань с детства привык к вегетарианской пище, для него тут не было никакой разницы. Но Сяо Юаньлинь находился в том возрасте, когда организм растет, и упускать такой случай подкрепить силы мальчика Вэнь Цюань не хотел.
Сяо Юаньлинь поджал губы, а спустя мгновение Вэнь Цюань услышал:
— Мне это не нравится.
— ...Что?
Сяо Юаньлинь шагнул к нему вплотную и заглянул снизу вверх в лицо:
— Мне это не нравится! Ты всё делаешь сам, ты заботишься обо мне! Я не хочу, чтобы ты работал, не хочу, чтобы ты уставал! Не хочу, чтобы ты умер!
Между ними повисла тишина. Прошло немало времени, прежде чем Вэнь Цюань вновь обрел голос и вымолвил:
— Бедный паломник...
Он не успел договорить, как Сяо Юаньлинь перебил его:
— Бедный паломник да бедный паломник! Раз братец монах, обязательно говорить о себе так? Мы же вместе, почему ты пытаешься отстранить меня, когда отдыхаешь! У меня ничего не осталось, кроме братца!
Его слова уводили всё дальше от сути, напоминая бессвязный бред, и лишь Вэнь Цюань понимал, к чему он клонит.
— Ничего подобного, бедный паломник... Я не брошу Линьэр одного.
Глава 6. В путь
Высоко небо, далек мир; как бы ни бушевали темные течения и ни свирепствовали бури в Столице, это никак не отражалось на шумной и суетливой жизни улиц и переулков Цзяннаня, где люди, как и прежде, жили сытой и размеренной жизнью.
В самом крупном трактире Линчэня отбоя от посетителей не было сроду: оба этажа накрепко заполнили гости, стоял невообразимый галдеж. Этот город служил важнейшим узлом, связывающим север и юг, здесь смешивались самые разные люди, а слухов и сплетен ходило видимо-невидимо.
Четверо мужчин сидели за общим столом, попивая вино. Сначала они толковали о том, как на днях владелец крупнейшей в Линчэне меняльной конторы взял в жены уже двадцать первую наложницу, но потом кто-то перевел разговор на клан Мо из Сучжоу, что лежал еще дальше на юг.
Глава клана Мо, Мо Хэфэн, в молодые годы следовал за покойным императором по всем полям сражений, добывая для того империю, после чего дослужился до правого министра и лишь после кончины государя удалился на покой в родные края. Однако его потомки по-прежнему занимали прочные места при дворе.
Мо Хэфэн в повседневной жизни держался со всеми приветливо, почитая за долг совершать по одному доброму делу в день, и каждое утро раздавал у порога своего дома зерно нуждающимся, за что простой народ прозвал его Великим Благодетелем.
Впрочем, не был Мо Хэфэн лишен и слабостей — больше всего на свете он любил красивых женщин. В прошлом году он взял в дом еще двух юных наложниц, годившихся ему в унучки. Но поскольку в остальном Мо Хэфэн и впрямь сохранял безупречную репутацию, народная молва превратила эту слабость в безобидные любовные похождения, на которые никто не сердился.
— Какой еще покойный император, язык придержи, ты что, не слыхал новостей? Нынче всем заправляет вовсе не тот человек, и впредь таких разговоров не заводи, — один из мужчин резко поставил чарку на стол и предостерегающе понизил голос.
http://bllate.org/book/31004/3779376
Готово:
