Чэнь Кэ замер. Припав к коленям Цзян Сина, он задрал голову — кончик носа покраснел, уголки глаз раскраснелись. Поколебавшись секунду, он вцепился в него так, словно утопающий нащупал спасительную веревку:
— Да, я люблю вас, я восхищаюсь вами! Умоляю, не прогоняйте меня, умоляю!
С самой той случайной встречи Цзян Син был уверен, что Чэнь Кэ просто пытается выбить из него деньги, специально оставив в спортзале запись, чтобы содрать крупную сумму. И план его провалился лишь потому, что у самого Цзян Сина хватило возможностей избежать неприятностей.
Все эти годы Цзян Син и подумать не мог — хоть бы раз в жизни задумался, — что все эти выходки Чэнь Кэ совершал из-за любви к нему.
Хотя, впрочем, было вполне естественно, что Чэнь Кэ влюбился в него.
И всё же Цзян Син не ожидал, что этот правильный с виду человек дойдет ради любви донсиль.
Теперь даже сам Цзян Син ошеломленно замер на краешке кровати. Он принял реальность — то, что Чэнь Кэ любит его, — без труда и лишнего удивления. Он просто погрузился в воспоминания, перебирая прошлые поступки Чэнь Кэ. Все те нарочитые знаки внимания и ненавязчивая забота теперь лишь укрепляли доверие к случившемуся, ставя в этом деле окончательную точку.
Ха, надо же, Чэнь Кэ любит Цзян Сина.
В этой мысли Цзян Син смутно уловил какой-то странный подтекст. Но он ушел в воспоминания с головой и даже не успел среагировать, когда Чэнь Кэ, уловив перемену в его настроении, решительно пересел ближе. Тот целиком забился в объятия Цзян Сина, и Цзян Син на автомате обхватил его за талию.
Чэнь Кэ устроился в его руках и, пусть и не слишком ловко, заизвивался всем телом, словно змейка. Он неумело и жарко принялся целовать Цзян Сина в мочку уха — мягкую, похожую на комочек белого нефрита. Цзян Син очень любил, когда кто-нибудь легонько массировал ему мочки ушей: это дарило ему странное чувство безопасности.
Голос у Чэнь Кэ был неприятным, а из-за того, что он слишком сильно плакался, и вовсе охрип. Сквозь слезы, цепляясь за надежду, он выдыхал едва слышные слова прямо в ухо Цзян Сину:
— Умоляю...
— Я... прошу вас...
— Позвольте мне остаться, хорошо?
Он изо всех сил обхватил ногами талию Цзян Сина и бесцеремонно опустился ниже, словно в разгар всемирного потопа этот человек оставался его единственной дощечкой для спасения.
Цзян Син обнял его в ответ.
С этого момента вынужденное заточение превратилось в унизительное навязывание.
Когда с безумием было покончено, а страсть и похоть — выплеснуты на Чэнь Кэ, Цзян Син всё еще зарывался лицом в его плотную плоть, и с его губ, разумеется, больше не слетало ни единого слова о расставании.
Они лежали в обнимку, прижавшись друг к другу кожей. Их сердца бились так близко, но их всё еще разделяли плоть, кости и грудная клетка. В тишине спальни раздавалось лишь прерывистое дыхание.Мир вокруг словно внезапно затих, превратившись в тесную, герметичную коробку, где лишь они двое прижимались друг к другу в темноте, окольными путями на мгновение достигнув запретных для обоих берегов.
Казалось, в эту секунду — или в ту секунду, что следовала за каждым их сближением, — они оба ошибочно принимали происходящее за настоящую любовь.
Чэнь Кэ без сил раскинулся под Цзян Сином, словно обвитая лианой упругая древесная крона.
Дыхание Цзян Сина еще не успело выровняться; он внезапно вытащил лицо из плотных мышц, положил подбородок Чэнь Кэ на грудь и лениво протянул руку, чтобы потереть не успевший сойти розовый румянец на мочке уха Чэнь Кэ:
— Ты так и не ответил, сколько у тебя еще осталось денег.
До этого Цзян Син задавал свой вопрос свирепо, с таким свирепым и устрашающим видом, будто был готов разорвать человека зубами. И даже этот самый нежный момент объятий после близости не смог смыть тот страх, что только что испытал Чэнь Кэ.
Он ответил почти мгновенно, ни секунды не раздумывая:
— Осталось две тысячи девятьсот одиннадцать.
Чэнь Кэ вел счет до копейки, помня каждую потраченную сумму: коту — пятьдесят, обед — пятнадцать, автобус и метро туда и обратно обошлись в двадцать четыре, а от трех тысяч на зарплатной карте в итоге осталось две ровно тысячи девятьсот одиннадцать.
И ни одной лишней копейки мимо.
Цзян Син больше не подозревал его в утайке сбережений. Он наполовину приподнялся и принялся шарить рукой по тумбе у кровати. Пошарив так добрую половину минуты, он наконец, словно по волшебству, извлек из лежавшего на полу ковра мобильный телефон, пару раз ткнул в экран и сунул его прямо перед лицом Чэнь Кэ.
Из-за слишком близкого расстояния Чэнь Кэ сперва разглядел лишь буйство зеленого и белого. Он чуть откинул назад шею и даже ухватился за руку Цзян Сина, чтобы получше рассмотреть — на экране красовался QR-код для получения переводов.
— А?.. — растерялся Чэнь Кэ.
Цзян Син, до этого смотревший в сторону, услышал этот звук, повернулся к нему лицом и вдруг принял самый гордый и уверенный вид. Он даже ущипнул Чэнь Кэ за покрасневший кончик уха и с крайне обиженным видом спросил:
— Ты же сам тогда говорил, что отдашь мне все свои сбережения в качестве компенсации, а теперь у тебя на руках еще две с лишним тысячи! Зачем ты прячешь деньги? Неужели ты пытался меня обмануть и вовсе не собирался искупать свою вину?!
— Если хочешь сбежать — так бери и уходи, не надо говорить одно, а делать совсем другое!
Это было совершенно вздорное предположение, но стоило Цзян Сину высказать его вслух, как он тут же разозлил сам себя. Ему показалось, будто в следующую же секунду Чэнь Кэ соберет вещи и смоется. Выражение его лица мгновенно переменилось, и он попытался отдернуть руку, отворачиваясь от Чэнь Кэ.
Это обвинение было слишком несправедливым. Чэнь Кэ обеими руками обхватил ладонь Цзян Сина и вмиг сел на кровати. Лицо его раскраснелось от испуга, и он принялся наперебой оправдываться:
— Всё совсем не так! Я ничего не скрывал специально. Это остатки зарплаты за прошлый месяц, которую выплатили уже после моего увольнения. Я тогда совсем забыл про них и обнаружил эти деньги на карте только сегодня, когда выходил на улицу. Я вовсе не собирался ничего утаивать и уж тем более не думал избегать искупления вины!
— Я правда никуда не собираюсь уходить.Чем сильнее тот суетился, тем невозмутимей выглядел Цзян Син. Выслушав сумбурные оправдания Чэнь Кэ, он и вовсе казался совершенно безмятежным, ничуть не походя на избалованного молодого господина, который только что устраивал истерику. Пальцы Цзян Сина безвольно, словно в них не осталось сил, лежали на ладони Чэнь Кэ, и телефон держался в постели лишь благодаря тому, что его придерживал другой. Приподняв подбородок, Цзян Син сделал знак:
— Чего стоишь, переводи деньги.
Чэнь Кэ, разумеется, понял этот взгляд и тут же соскочил с кровати босиком. Торопа цокая пятками, он добежал до гостиной за своим телефоном, так же быстро вернулся, опустился на колени у постели и отсканировал QR-код.
— Дзинь!
— Две тысячи девятьсот одиннадцать, — вслух повторил Цзян Син. Он даже придвинулся ближе, припав к плечу Чэнь Кэ, и в упор следил, как тот вбивал цифры. Глаза его почти не моргали — того и гляди сам бы за телефон схватился, не будь он незнаком с паролем, давно бы отобрал.
Чэнь Кэ послушно перевёл остаток до последней копейки. Цзян Син с довольным видом уткнулся в его мягкое, тёплое объятие, отобрал чужой аппарат и, тщательно проверив баланс банковской карты, лишь тогда окончательно расслабился и улёгся обратно. Устало обняв Чэнь Кэ, он пробормотал:
— Там ещё восемь мао осталось, их тоже перекинь.
— Дзинь!
Даже скряга Гобсек не стал бы так зверски выжимать все соки.
— Всё моё, до копейки.
Эти восемь мао явно привели Цзян Сина в отличное расположение духа — даже засыпая, он продолжал нашептывать это на ухо Чэнь Кэ.
В итоге всё как-то само собой замялось. После той ночи мысль о выдворении Чэнь Кэ из дома казалась уже несерьёзной. Проснувшись на следующее утро, они разошлись по делам: кто на службу, кто — стирать постельное белье. Оба молчаливо решили больше не поднимать эту тему.
Вот только положение Чэнь Кэ в этом доме внезапно стало каким-то неловким. Раньше он был искупляющим вину грешником, отбывающим положенный срок в своей импровизированной тюрьме. А теперь, когда пострадавший даровал ему условно-досрочное освобождение, кто он — гость или хозяин?
Гость? Его никогда сюда не звали. Хозяин? До этого он тем более не дорос. Ни одна из этих ролей ему не подходила.
Он больше походил на нелегального мигранта, который под угрозой Системы забился в угол и осторожно черпал здесь крупицы безопасности.
Цзян Син по-прежнему не нанимал ни домработницу, ни повара, и Чэнь Кэ продолжал выполнять всю чёрную работу: готовил по утрам, стирал, сушил и гладил бельё, а во второй половине дня наводил порядок на вилле. О какой зарплате вообще шла речь? То, что он теперь не остался должен Цзян Сину, уже свидетельствовало о том, что старина Цзян сохранил хоть какие-то зачатки человеческой совести.
Всё осталось по-прежнему: еду и необходимые вещи привозили прямо к воротам виллы. Когда курьер уходил, Чэнь Кэ выходил забрать доставку. Вот уже три года доставщики искренне верили, что это сам Цзян Син терпеть не может чужаков в своём доме, и им и в голову не приходило, что в этой огромной вилле скрывается человек, которому запрещено показываться на людях.
На самом деле Чэнь Кэ не был чужд простым желаниям. Пару дней назад его скромной мечтой было завести новую пижаму. Раньше он никуда не выходил, тратить деньги было не на что, и дома он носил исключительно пижамы; у одной из двух имевшихся рукава уже протерлись до дыр, так что остался всего один комплект. Но после инцидента с фарфором он так испугался, что даже заказанную в интернете пижаму тихонько отменил.
Система давно миновала стадию, когда она питала надежды и злилась на его бесхребетность. Теперь она ленилась даже читать ему нотации, лишь изредка напоминая о времени.
Осталось десять месяцев.
Осталось девять месяцев.
Ежемесячный отсчёт времени до гибели заставлял Чэнь Кэ жить в непрекращающемся страхе. Он чувствовал себя пугливой птицей, шарахающейся от любой тени. Иногда, оставшись дома один и занимаясь домашними делами, он ловил себя на мысли: с тех пор как они поскандалили, Цзян Син ни разу не поднял на него руку и не сказал ни единого оскорбительного слова. Более того, в последнее время он даже не заставлял его спать на полу — казалось, он вдруг стал относиться к нему как к ровне.
Может быть... Наверное... Чэнь Кэ скомкал в пальцах только что выглаженную рубашку, а его сердце заколотилось быстрее. Он невольно предавался несбыточным фантазиям: неужели Цзян Син хоть капельку, хоть совсем чуть-чуть проникся к нему симпатией?
Этот росток затаился на самом дне души и распускался с каждым взглядом, который Чэнь Кэ с надеждой бросал на Цзян Сина. Наконец, посреди глухой ночи, когда Система объявила, что до конца осталось всего три месяца, сразу после нежности, когда они прижались друг к другу ближе всего, Чэнь Кэ чуть слышно, одними губами спросил:
— Ты... хоть чуть-чуть меня любишь?
Хотя бы капельку.
Глава 14. Подозрения
Застарелые недуги превращаются в неизлечимую болезнь. Часть 14
За первые двадцать с лишним лет жизни Цзян Сина находились те, кто осыпал его лестью. Были и те, кто восхищался им и добивался его расположения. Но вот людей, которые искренне прижимали бы его к груди и признавались в любви, можно было пересчитать по пальцам.
В самую невинную пору студенчества крутившиеся вокруг него парни и девчонки прельщались исключительно его смазливой мордашкой. Стоило им узнать его характер получше, как многие переставали даже здороваться — о каких-то более близких отношениях и речи не шло.
Цзян Син привык держать себя гордо. Он считал, что люди руководствуются в основном выгодой, поэтому трёх верных друзей ему вполне хватало, а любезничать с остальными он не видел нужды. Он был уверен, что за всеми этими чужими розами и при свечах скрываются шкурные интересы. Каково же было его удивление, когда Чэнь Кэ пошёл обходным путём и удержал его возле себя другими методами — прожил у него три года без гроша в кармане и связей, да ещё и признался в любви со слезами на глазах.
Цзян Син вспоминал, как тот ночами напролёт сидел со сдвинутыми бровями и скорбным лицом, а потом сворачивался калачиком, пытаясь уснуть, — и надо же было такому человеку набраться смелости и расплакаться перед ним в признании.
Каждый шаг этого парня шёл вразрез с логикой нормального человека.
Насколько же глубокими должны быть чувства, чтобы при отказе смотреть на него с таким отчаянием, а после его слов о том, что он может остаться, стать ещё более покладистым? Стоило Цзян Сину появиться дома, как взгляд Чэнь Кэ тотчас прилипал к нему — он ходил за ним по пятам, словно привязанный щенок.
http://bllate.org/book/30991/3777606
Готово:
