Хуан Сяомао поднял руку и коснулся щеки Хуан Вэй:
— Сестренка, ты такая красивая.
В глазах Хуан Сяомао это невероятно чистое, прекрасное лицо то и дело превращалось в то, другое, увиденное пять лет спустя: бледное, измученное, лежащее в грязном переулке, испачканное тиной и кровью.
Раз уж он вернулся на пять лет назад, он ни за что не позволит трагедии повториться. Он выяснит правду о самоубийстве Хуан Вэй и предотвратит его. Его замечательная сестра заслуживает счастья.
Услышав похвалу, Хуан Вэй кокетливо поправила волосы на плече и с гордостью ответила:
— Еще бы, ты на кого смотришь!
Черные волосы Хуан Сяомао прилипли к лицу, отчего он казался еще моложе:
— Сестра, ты — самая красивая женщина из всех, кого я когда-либо видел.
Однако про себя Хуан Сяомао подумал, что теперь-то он видел и самого красивого мужчину. Того самого, что вошел следом за Хуан Вэй.
Мужчина, переступив порог, молча сел, не произнеся ни слова. Его глаза, черные, как бездна, были устремлены только на Хуан Вэй, стоявшую перед Хуан Сяомао. Лишь изредка он бросал холодный, лишенный всяких чувств взгляд на самого парня. У него были глубоко посаженные глаза, болезненно бледное лицо и чересчур яркие, алые губы. Широкие плечи, узкая талия — костюм сидел на нем безупречно. Хуан Сяомао и правда никогда не встречал настолько красивого и властного мужчину.
Мужчина поднял руку и слегка зажал нос. Он был крайне чувствителен к запахам, поэтому не выносил едкого аромата больничных дезинфицирующих средств. Сердце Хуан Сяомао дрогнуло, он указал на мужчину и спросил Хуан Вэй:
— Сестра, это кто?
Хуан Вэй наконец-то представилась возможность представить спутника. Она приподняла бровь, крепко взяла мужчину под руку и прильнула к нему с подчеркнутой близостью:
— Сяомао, это человек, которого я люблю... твой будущий зять. Слышала, что ты в больнице, вот пришел тебя проведать.
Мужчина поднялся, одернул пиджак и негромко произнес:
— Здравствуй. Шэнь Яньцзэ.
Запах антисептика становился все навязчивее, от него у мужчины начала кружиться голова, и настроение стремительно портилось.
— ... — Хуан Сяомао моргнул своими миндалевидными глазами. Напыщенное поведение гостя его ничуть не впечатлило.
На самом деле он знал, кто это. Шэнь Яньцзэ, второй молодой господин семьи Шэнь из Минхуэя. Несмотря на то что он все еще учился, в его руках уже была сосредоточена часть акций и активов семейной бизнес-империи. Шэнь Яньцзэ был классическим богатым наследником, с самого рождения уготованным на роль преемника.
Однако, повзрослев, он обрел недосягаемую «белую луну» — свою несбыточную любовь. Как бы Шэнь Яньцзэ ни старался, объект его обожания оставался равнодушен. Впав в отчаяние, он запустил свое здоровье, заработал проблемы с желудком и мучительную бессонницу, перестав переносить любые резкие запахи.
В период этого упадка он встретил Хуан Вэй, которая была на семь десятых похожа на его «белую луну», и обнаружил, что только в ее присутствии может спокойно спать. Шэнь Яньцзэ, движимый скрытыми мотивами, начал постепенно сближаться с Хуан Вэй. Она прекрасно все понимала, но не возражала против выгод, которые приносило это знакомство, и внимания окружающих. Шэнь Яньцзэ во всем ей потакал, а Хуан Вэй, зная о его тайном интересе, часто капризничала, и в итоге каждый из них получил то, что хотел.
О связи сестры с Шэнь Яньцзэ Хуан Сяомао узнал гораздо позже. У него не было права осуждать выбор Хуан Вэй, но он ясно видел: в этих нездоровых отношениях Шэнь Яньцзэ был безусловным хозяином положения.
Шэнь Яньцзэ, и без того чувствительный к запахам, явно утомился от больничного амбре. Заметив его нетерпение, Хуан Вэй сама взяла его под локоть:
— Господин Шэнь, мы же договаривались, надеюсь, вы не забыли?
Шэнь Яньцзэ нахмурился:
— ...То шоу не подходит для тебя.
— Я еще даже не пробовала, откуда вы знаете, что не подходит? — не отступала Хуан Вэй. — Господин Шэнь, в том шоу такая сильная команда, я ведь хочу сниматься в кино, мне нужно завести знакомства среди профессионалов. Если я пойду, я точно не опозорю вас.
Она говорила, вцепившись в одежду мужчины, пытаясь добиться согласия. Но в глазах Шэнь Яньцзэ это было нарушением границ. Он перехватил запястье Хуан Вэй, оставив на бледной коже красный след, опустил веки и произнес глухим голосом:
— У меня не так много терпения.
Хуан Вэй сжала кулаки:
— ...Это потому, что у вас есть та, которую вы любите, и поэтому мне нельзя идти?
— ... — Шэнь Яньцзэ кивнул.
— Я так и знала. — Поняв причину, Хуан Вэй вдруг сникла, обхватила себя руками и села на диван, погрузившись в молчание.
Шэнь Яньцзэ стоял, засунув руки в карманы. Когда он уже был готов сорваться из-за удушливого запаха, прямо перед его носом возник очищенный мандарин. Хуан Сяомао протягивал кожуру, глаза его сияли, как утренняя звезда, а на щеках проступили ямочки.
— Запах мандарина перебивает запах лекарств. Возьми.
— ... — Шэнь Яньцзэ посмотрел на мальчика, нервно дернув носом. Резкий цитрусовый аромат действительно облегчил страдания.
— Сяомао! — Хуан Вэй с изумлением вскочила. Она не знала, что у ее брата хватит смелости сунуть мандариновую корку прямо под нос Шэнь Яньцзэ! Этот молодой господин славился скверным характером, да даже если бы был добр — такой поступок все равно был проявлением вопиющей невоспитанности.
Шэнь Яньцзэ смотрел на кожуру, а затем перевел взгляд на глаза Хуан Сяомао. Он слегка нахмурился, глубокие зрачки дрогнули. Хуан Вэй невольно сглотнула, боясь, что Шэнь Яньцзэ сейчас выйдет из себя.
— Господин Шэнь... мой брат сейчас болен. — Пожалуйста, не сердитесь на него.
— Вы... господин Шэнь, не переносите запах больничных антисептиков, верно? — Хуан Сяомао продолжал сидеть на койке, держа мандариновую корку в одной руке, но его вид был спокойным и бесстрашным. Казалось, он был совершенно уверен в своей догадке.
Шэнь Яньцзэ повел носом. Он не знал, откуда этот мальчишка все понял, но это была правда. Его тошнило.
Шэнь Яньцзэ взял кожуру. На ней остались капли сока, которые испачкали ему руку.
— ... — Шэнь Яньцзэ скривился, чувствуя себя полным идиотом. Если не переносишь запах — просто уйди, а не бери в руки какие-то корки. Его рука была грязной, и теперь он хотел лишь выбросить эту дрянь.
Хуан Сяомао взял с тумбочки полотенце, решительно стер мандариновый сок с рук Шэнь Яньцзэ и опустил взгляд:
— Рука испачкалась, просто протри ее.
К чему такая брезгливость? Этот молодой господин Шэнь всегда видел мир только в черном и белом, не умея быть хоть чуточку гибким. Если бы он мог быть мягче, глядишь, и Хуан Вэй жилось бы спокойнее.
— ... — Хуан Вэй почувствовала, что готова упасть в обморок. Она хотела крикнуть Хуан Сяомао, что Шэнь Яньцзэ ненавидит, когда к нему прикасаются. Но Шэнь Яньцзэ стоял на месте, позволяя Хуан Сяомао вытереть свои руки. Мягкое полотенце сохранило тепло, и вытирать руки было на удивление приятно.
Однако на коже все равно остался запах мандарина и желтоватые пятна. Грязно. Противно. Шэнь Яньцзэ снова пожалел о своем поведении и попытался выдернуть руку.
— Не спеши. — Хуан Сяомао понизил голос и крепко сжал руку Шэнь Яньцзэ, не давая ему уйти. Пальцы мальчика плотно обхватили основание большого пальца мужчины, так что любая попытка высвободиться отзывалась болью в запястье.
Кожа Шэнь Яньцзэ была неестественно бледной. От действий Хуан Сяомао на его запястье быстро проступили две ярко-красные полосы — будто кровавые отметины на снегу, будоражащие воображение. Хуан Сяомао смотрел на эти следы и думал, что теперь счеты сведены. Раз Шэнь Яньцзэ оставил красные следы на руках Хуан Вэй, он, в качестве вежливого жеста, оставит такие же на его запястьях.
Шэнь Яньцзэ дернулся пару раз, чувствуя пронзительную боль, но не смог сдвинуться с места.
— ... — Шэнь Яньцзэ посмотрел на макушку Хуан Сяомао, его висок нервно дернулся. — Ты очень смелый.
Впервые кто-то посмел так с ним обращаться.
— ... — Хуан Сяомао молчал. Он намочил полотенце и аккуратно стер остатки мандаринового сока. — Видишь, через мгновение все стало чисто.
Пальцы Хуан Сяомао были длинными и изящными, от них исходило едва уловимое тепло. Шэнь Яньцзэ словно обжегся — он терпеть не мог такой близости, поэтому молниеносно выдернул руку. Он сунул ладони в карманы брюк и начал тереть кончики пальцев, пытаясь скрыть внезапное, пугающее сердцебиение.
— Я ухожу.
Шэнь Яньцзэ вышел, закрыв за собой дверь. Он больше не хотел здесь оставаться. Хуан Сяомао проводил его взглядом, перевел глаза с его макушки на карманы, куда тот спрятал руки, и усмехнулся. Как он и думал, этот чистюля наверняка сейчас неистово трет кончики пальцев.
Когда Шэнь Яньцзэ ушел, Хуан Вэй вызвала медсестру, чтобы проверить состояние Хуан Сяомао. Убедившись, что все в порядке, она, облаченная в облегающее платье, элегантно уперла руки в бока и, ухватив брата за ухо, принялась отчитывать его:
— Хуан Сяомао! Ты совсем страх потерял? Это же мой босс, как ты мог позволить себе такое при первой же встрече, а?!
— Ой, сестренка! — Хуан Сяомао не мог защитить ухо, поэтому лишь скорчил страдальческую мину. — Отпусти сначала!
— ... — Видя, что Хуан Сяомао и правда больно, она разжала пальцы.
Она дергала его за уши с самого детства, за столько лет он привык. На самом деле, было совсем не больно. Сейчас он даже хотел бы, чтобы она держала его подольше, ведь через пять лет, даже если он попросит, Хуан Вэй больше никогда не коснется его ушей.
— Сестра, этот человек такой молодой, что ты в нем нашла? — Хуан Сяомао еще не решил, стоит ли прямо сейчас разоблачать истинную природу отношений между Хуан Вэй и Шэнь Яньцзэ.
http://bllate.org/book/31186/3800924
Готово:
