Этот поцелуй был слишком внезапным — он застал врасплох и Иланя, казалось, перепугал всех присутствующих. Лишь Сюэ Нин, судя по всему, получал от происходящего удовольствие: одной рукой он придерживал Иланя за затылок, а другой нежно поддерживал за подбородок, выжимая из этого поцелуя максимум.
Ощутив, как влажный кончик языка Сюэ Нина стремительно проскользнул в рот, Илань невольно вздрогнул. Стоило их языкам сплестись, как Сюэ Нин повел себя агрессивно и властно, проходясь языком по всему рту сверху донизу.
Лишь тогда Илань резко пришел в себя и оттолкнул Сюэ Нина. Тот же лишь прислонился к стене и с безумной улыбкой наблюдал за ним. Немного погодя он двусмысленно произвел:
— Ну как? Каковы ощущения?
Илань хранил молчание с холодным выражением лица. От прежней едва заметной мягкой улыбки не осталось и следа: он лишь поджал губы и с явным неудовольствием смотрел на Сюэ Нина.
Сюэ Нин ничуть не смутился его недоброжелательного взгляда. С улыбкой обведя взглядом остолбеневшую толпу, он в конце концов остановил глаза на дворецком и мягко распорядился:
— Позвони молодому господину, расскажи ему всё, что только что видел. Передай: я, Сюэ Нин, силой поцеловал Хэ Иланя. Если он не вернется немедленно, я не ручаюсь, что не совершу чего-нибудь похуже.
Дворецкий на секунду замялся, но в следующее мгновение стремглав бросился прочь. Только тогда Илань беспомощно вздохнул и тихо произвел:
— Второй молодой господин, вы снова поступаете неправильно. Старший молодой господин больше всего на свете ненавидит, когда на него давят.
Сюэ Нин изящно улыбнулся, словно ни капли ничего не боясь:
— Если я не буду давить на него, разве он соизволит вернуться? — Он легонько коснулся собственных губ и протяжно произвел: — Илань, целоваться с тобой и вправду оказалось весьма приятно. Если брат впредь станет меня отвергать, я буду приходить к тебе. Как тебе такая идея?
— Второй молодой господин… — Илань только попытался что-то сказать, как Сюэ Нин резко выпрямился, хлопнул в ладоши и объявил: — Ладно, представление окончено, всем очистить площадку, разойдитесь!
С этими словами он снова встретился взглядом с Иланем и с улыбкой произвел: — Илань, ты остаешься.
Позже дворецкий доложил:
— Старший молодой господин уже в пути.
Услышав это, Сюэ Нин тут же рассмеялся. Пренебрежительно взмахнув рукой, он отослал дворецкого, а затем с лучезарной улыбкой обратился к Иланю:
— Илань, видишь? Как сильно брат дорожит тобой! Стоило ему услышать, что я тебя поцеловал, как он тут же сорвался обратно. Выходит, он всё еще любит тебя, верно?
Он продолжал улыбаться, но в этой улыбке сквозила горькая боль. Лишь спустя долгое время он постепенно утих, и на его лице проступила печаль:
— Но ведь мы росли вместе… Почему ты можешь стать тем, кто дорог его сердцу, а я вечно буду лишь младшим братом?
Илань сидел рядом с Сюэ Нином, собираясь утешить его парочкой слов, но в душе не имел ни малейшего понятия, как именно это сделать. В конце концов ему оставалось лишь умолкнуть.
Примерно через двадцать минут Сюэ Жань вихрем примчался домой. Переступив порог, он без единой заминки помчался прямо в комнату Сюэ Нина. Дворецкий и слуги не смели издать ни звука — они лишь молча наблюдали, как старший молодой господин в гневе поднимается на третий этаж, распахивает дверь и с грохотом захлопывает ее за собой.
Этот оглушительный удар дверью пал тяжелым молотом на сердца всех присутствующих. Не удостоив Иланя даже мимолетным взглядом, Сюэ Жань шагнул прямо к Сюэ Нину, вцепился в его воротник, с силой стащил на пол и тут же прижал всем телом к настилу. Низкий голос Сюэ Жана прозвучал у самого уха Сюэ Нина, раня так больно, словно острый клинок вспорол самое уязвимое место в груди:
— Разве Илань — это тот, кого ты смеешь касаться?
Разве Илань — это тот, кого я смею касаться? Сюэ Нин мысленно задал этот вопрос самому себе, после чего уголки его губ изогнулись в красивую усмешку. Он произнес:
— Илань — не тот, кого мне позволено касаться… Но почему же раньше я не замечал: в сердце брата уже давно поселился некий Хэ Илань?
Чем дольше он говорил, тем ярче становилась его улыбка.
Сюэ Жань пришел в бешенство, в его глазах бушевало пламя гнева. Крепко вцепившись в подбородок Сюэ Нина, он холодно бросил:
— Кто у меня на сердце — не тебе решать.
Сюэ Нин бесстрашно смахнул руку Сюэ Жана, бросил взгляд на стоявшего в стороне и выглядевшего растерянным Иланя и вдруг снова расхохотался:
— Хэ Илань, ты победил! Какая у тебя ловкая игра: тебе даже не нужно произносить ни слова, чтобы завоевать любовь брата. Не то что я: сколько бы раз я ни признавался в чувствах, в чужих глазах я лишь дешевая шлюха, не заслуживающая в итоге ни капли жалости или сострадания! — Он безумно смеялся, так что из глаз едва не брызнули слезы. — Выходит, я, Сюэ Нин, до ужаса жалок.
В порыве ярости Сюэ Жань схватил с журнального столика прозрачный кувшин с водой и, резко взмахнув запястьем, плеснул ледяную воду прямо в лицо Сюэ Нину:
— Приди в себя!
Сюэ Нин с презрительной усмешкой провел ладонью по лицу и равнодушно бросил:
— Я прекрасно в сознании, не утруждай себя обливанием!
— Вот как? Значит, совершаешь преступление осознанно? — В глазах Сюэ Жана мелькнул мрачный, ледяной блеск, от такой безжалостности кровь стыла в жилах. Повернув голову, он жестко приказал Иланю: — Илань, принеси хлыст!
Илань явно опешил и лишь после долгого колебания робко позвал:
— Старший молодой господин…
Он собирался заступиться за Сюэ Нина, но стоило ему сделать лишь первый шаг, как Сюэ Жань рявкнул на него:
— Живо!
— Слушаюсь. — Вздрогнув, Илань торопливо отворил дверь и выскочил наружу.
Лишь теперь Сюэ Жань отпустил Сюэ Нина и с безмятежным видом опустился на диван. Сюэ Нин же в ответ демонстративно уселся на пол по-турецки, не выказывая особого страха перед грядущим наказанием:
— Что? Моя правда задела тебя за живое, и ты вышел из себя, решив отхлестать меня кнутом?
— Именно так, я собираюсь отстегать тебя кнутом, и что ты мне сделаешь? — с улыбкой отозвался Сюэ Жань, хотя в его глазах таился осколочный блеск.
Сюэ Нин лишь пожал плечами с полнейшим равнодушием:
— Ничего не сделаю, ты же старший брат!
Затем его взгляд потускнел, а голос приобрел нарочито низкий оттенок:
— Но, отхлестав меня, пожалуйста, позволь мне уйти домой.
— Домой? — Сюэ Жань прищурился, пронзительно вглядываясь в глаза Сюэ Нина, и лишь спустя долгое время произнес: — Твой дом здесь.
Сюэ Нин презрительно фыркнул:
— Здесь? Это твой дом, но никак не мой.
Скрестив руки на груди, Сюэ Жань откинулся на спинку дивана и свысока посмотрел на Сюэ Нина:
— Тогда соизволь поведать, в какой же такой дом ты собрался возвращаться?
Столкнувшись с допросом Сюэ Жана, Сюэ Нин ответил без малейших колебаний:
— В клуб.
— Запрещаю. — Сюэ Жань отрезал всего одно слово, отказав наотмашь.
Тут же голос Сюэ Нина взлетел выше, зазвучав резче:
— Почему?
— Люди из Семьи Сюэ ни за что не станут заниматься столь грязным ремеслом, как мужская проституция.
Сюэ Жань в тот момент еще не осознал, насколько неуместно прозвучали эти слова. Лишь выговорив их, он понял всю двусмысленность сказанного, но пытаться взять их назад было уже поздно.
И действительно, в следующее мгновение он уловил в глазах Сюэ Нина вспышку боли, после чего его гордый младший брат внезапно рассмеялся:
— Верно, грязь… Я ведь и есть та самая дешевая и грязная шлюха. Но братец, если память мне не изменяет, ты, столь благородный любимец деловых кругов, кажется, тоже хаживал в наше заведение, выкупал меня целиком и развлекался со мной?
Сюэ Жань нахмурился и раздраженно бросил:
— Короче говоря, без моего разрешения тебе запрещено покидать эту комнату хоть на шаг.
Вспылив, Сюэ Нин тут же поднялся на ноги и, вперив в Сюэ Жана яростный взгляд, потребовал:
— На каком основании ты меня запираешь?
Сюэ Жань сохранял неизменно отстраненно-спокойную осанку:
— Разве старший брат не имеет права проучить младшего?
— Имеет. — Тон Сюэ Нина внезапно смягчился. — Но братец, если уж ты решил меня воспитывать, дай хотя бы причину. В чем именно я провинился?
— Я же велел тебе подумать самому. Что, до сих пор не дошло? — Сюэ Жань смотрел на Сюэ Нина столь пронзительным взглядом, казалось, способным насквозь прожечь чужую душу.
Сюэ Нин с легким смущением отвел глаза и тихо пробормотал:
— Не считаю, что я сделал что-то не так.
— Ничего страшного, раз не помнишь, я не против помочь тебе освежить память.
Едва он договорил, как дверь распахнулась. Илань вернулся, держа в руках хлыст, и подал его Сюэ Жану.
Сюэ Жань машинально принял оружие, согнул хлыст в руке, проверяя его на гибкость, а затем бросил Иланю:
— Илань, выйди.
Илань не сдвинулся с места, лишь с умоляющей мольбой глядя на Сюэ Жана, но этот взгляд не возымел никакого действия. Сюэ Жань приподнял бровь, и хлыст со свистом рассек воздух, выписывая красивую петлю:
— Илань, ты что же, решил пойти против моей воли?
Глубоко вздохнув, Илань опустил глаза и почтительно произвел:
— Илань не смеет.
После чего медленно отступил к двери и вышел из комнаты.
……
Сюэ Нин бросил взгляд на хлыст в руке Сюэ Жана. Пусть это был самый обыкновенный длинный хлыст, но удары им наверняка причиняли жуткую боль! Лишь теперь на его лице проступило некое подобие испуга. Приоткрыв рот, он явно хотел что-то сказать, но не смог вымолвить ни звука.
Сюэ Жань заметил все его мелкие движения, однако выражение его лица становилось лишь холоднее:
— Для начала ответь: зачем ты подался в проституцию? Тебе так доставляет удовольствие торговать собственным телом ради услады мужчин?
Сюэ Нин поджал губы и остался немым. Сюэ Жань ничуть не растерялся — поднявшись с места, он вплотную приблизился к Сюэ Нину и с угрозой произвел:
— Теперь дошло, в чем твоя вина?
Помолчав пару мгновений, Сюэ Нин внезапно рассмеялся:
— Выходит, ты считаешь ошибкой то, что я занимался этим. Ха, как занятно!
Его смех звучал звонко, словно он и впрямь наткнулся на нечто невероятно забавное.
Наблюдая за ним, Сюэ Жань внезапно протянул руку, приподнял его за подбородок и крайне зловеще поинтересовался:
— Гляжу, ты весел. Что же тут такого забавного, а?
— Разве тебе самому не кажется это забавным, братец? — Сюэ Нин смахнул руку Сюэ Жана, державшую его за подбородок, продолжая лучезарно и весело улыбаться. — Тебе ведь наплевать на меня, но при этом ты строишь из себя безумно заботливого и задаешь такие вопросы. Для кого этот спектакль?
Возможно, дело было в каких-то словах из этой тирады, а возможно, в самом тоне издевки, с которой Сюэ Нин изрыгал эти речи, но они окончательно вывели Сюэ Жана из себя. Взмахнув рукой, он отвесил ему пощечину — звонкий шлепок долго метался по комнате, прежде чем затихнуть. Сюэ Нин зажал ладонью пылающую щеку, после чего подставил другую и тихо произвел:
— Еще осталась правая щека, хочешь залепить пощечину и ей?
Помолчав с мгновение, Сюэ Жань медленно произвел:
— Сюэ Нин, злить меня тебе не выгодно.
Сюэ Нин скривил губы в презрительной улыбке:
— Ты ведь уже решил отходить меня кнутом, разве нет?
Крепко сжав хлыст в руке, Сюэ Жань задавил бушевавший внутри гнев:
— Верно. А теперь отвечай: по семейным правилам Семьи Сюэ, сколько ударов полагается потомку рода за дерзость главе семьи?
Сюэ Нин убрал улыбку, его лицо вновь стало отрешенным, а манера держаться — спокойной:
— Десять ударов.
— А за провинность? — продолжил допрос Сюэ Жань.
Сюэ Нин так же невозмутимо ответил:
— За малую оплошность — пять ударов, за грубую ошибку — от десяти и выше.
— А за злостное неповиновение?
— Десять ударов.
— А за опозоренный клан?
Лишь дойдя до этого вопроса, глаза Сюэ Нина наполнились странным блеском. Промолчав долгое время, он холодно выронил четыре слова:
— Изгнание из Семьи Сюэ.
Услышав это, Сюэ Жань тяжело вздохнул:
— И ты еще помнишь семейный кодекс Семьи Сюэ? Посчитай-ка сам, сколько ударов я должен тебе отвесить?
Сюэ Нин горько усмехнулся:
— Бей столько, сколько сочтешь нужным.
Какая разница, сколько будет ударов? Один удар — боль, сотня ударов — тоже боль. Всё это не более чем игра под названием «наказание».
— Хорошо, тогда буду бить, пока гнев не утихнет.
С этими словами Сюэ Жань взмахнул рукой, и свирепый хлыст со страшной силой обрушился на грудь Сюэ Нина. В тот же миг волна дикой боли пронзила его тело, в голове мгновенно опустело, ноги подкосились, и он рухнул на пол.
Не успел он оправиться от боли первого удара, как последовал второй. Звук рассекающего воздух хлыста казался оглушительным в тишине комнаты. Каждый удар обжигал тело, но ранил самую душу.
Брат, ты бьешь меня… Ты и впрямь бьешь меня?
Он не издал ни звука, до самого конца лишь до крови закусывая нижнюю губу и терпя эту муку. Прежде робкий и малодушный юноша в этот момент упрямо цеплялся за что-то внутри себя. Привычные слабые слезы на сей раз куда-то спрятались, глаза пересохли донельзя — хотелось заплакать, но не получалось.
Хлыст со свистом рассекал воздух. Сюэ Нин бессильно стоял на коленях, ладони покрылись испариной по каждой линии, он тайком сжал кулаки, молча стиснув зубы. На самом деле, когда бьют долго, боль притупляется. Спина лишь горела огнем, словно охваченная пожаром.
В конце концов его повергли на бок, заставив сжаться в комок на полу, а в сердце постепенно затапливало отчаяние. В тот миг все надежды были разрушены до основания, прежняя нежность разорвана в клочья, а сердце искромсано вдребезги.
Брат, ты помнишь? Раньше, когда я совершал ошибки, это ты принимал удары хлыста на себя. Теперь же, когда оступаюсь я, ты собственными руками бьешь меня. Какая драматичная перемена! И впрямь, долги надо возвращать — в детстве я задолжал тебе столько ударов, пусть сегодня всё вернется разом.
Сюэ Нин не знал, сколько именно ударов нанес ему Сюэ Жань. Он лишь чувствовал, что когда тот наконец остановился, сам он уже не мог подняться. Лёжа на полу и прикрывая голову рукой, он выглядел поистине жалко. И тем не менее он улыбался — безмолвной улыбкой. Лишь спустя долгое время, переведя дыхание, он хрипло произвел:
— Я и не знал, что ты так сильно любишь его.
Сюэ Жань нахмурился, и это легкое движение бровей слегка сгладило мужественность его черт, придав им меланхоличный оттенок:
— О чем ты?
— Тебе ведь всего лишь нужен был повод. — Сюэ Нин безумно улыбался, но от этой улыбки веяло неизъяснимой скорбью. — Я тронул Иланя, тебе нужно наказать меня — что я мог возразить?
Он замолчал, перевел дыхание и продолжил:
— Самое печальное, что у меня и впрямь накопилось бесчисленное множество грехов перед тобой, и любой из них дает тебе право забить меня хлыстом до смерти или даже изгнать из Семьи Сюэ.
Сюэ Жань не собирался ничего объяснять. Он прекрасно понимал: сколько сейчас ни говори, Сюэ Нин всё равно ничего не услышит. Вместо этого он просто наклонился, подхватил юношу на руки, бережно перенес на кровать и, немного подумав, произвел:
— Дальше за тобой будет ухаживать Илань. В ближайшие дни веди себя смирно, оставайся здесь и залечивай раны, понял?
Сюэ Нин с иронией вскинул брови и вместо ответа парировал вопросом:
— Ты поручаешь уход за мной Иланю? Ха-ха, неужели ты не боишься, что я снова с ним что-нибудь сделаю?
Произнося это, он выглядел невероятно оживленным, на что Сюэ Жань холодно бросил всего два слова:
— Попробуй только!
— Да-да, куда уж мне! Получив порцию ударов, разве я не поумнею?
Занимаясь самоедством, Сюэ Нин ощущал, как соприкасающаяся с простыней спина пульсирует от боли.
Присев на корточки, Сюэ Жань оперся руками о край кровати и, придвинувшись к самому уху Сюэ Нина, угрожающе произвел:
— Если у тебя хватит духу снова хоть пальцем тронуть Иланю, клянусь, в следующий раз всё не ограничится одними лишь ударами хлыста.
Побуждаемый любопытством, Сюэ Нин сорвался:
— И что же ты сделаешь в следующий раз?
Сюэ Жань зловеще усмехнулся:
— Тебе лучше не дожидаться следующего раза, иначе я поимею тебя прямо здесь — до тех пор, пока у тебя не останется сил ни на кого заглядываться.
Если бы Сюэ Нин мог мыслить здраво в тот момент, он непременно заметил бы: при всей угрозе в словах Сюэ Жана сквозило куда больше ревности. Но тогда сознание Сюэ Нина, кроме ненависти, было заполнено лишь болью.
Застыв на мгновение, Сюэ Нин вдруг залился безумным, исступленным смехом:
— Чтобы родной брат заявил собственному младшему: «Я поимею тебя», и произнес это с таким естественным видом… Сюэ Жань, ты первый на моей памяти, и, полагаю, единственный такой. Неплохо, неплохо! Вот он — мой замечательный братец! Методы поистине впечатляют, снимаю шляпу!
— Сюэ Нин, я вывел тебя из себя, верно?
На фоне истерики Сюэ Нина Сюэ Жань выглядел поразительно спокойным.
Сюэ Нин продолжал смеяться — заразительно и беззаботно. В конце концов он так и не дал прямого ответа, а вместо этого задал встречный вопрос:
— А как ты думаешь?
Я, Сюэ Нин, с малых лет был ближе всех к тебе — неужели ты не видишь, разгневан ли я? Сюэ Жань, как мне пережить эту сегодняшнюю холодность в твоих словах?
(Продолжение следует)
[2010-02-24 19:03:27 Жань°]
http://bllate.org/book/30990/3777541
Готово:
