Глава 12. Звезда — прямой путь
Сборник возвращения подошел к концу, и вслед за ним последовали награды и наказания.
Гарри заметил, что Темный Лорд все сильнее привязывается к нему и повсюду берет с собой, заставляя наблюдать за тем, как тот дрессирует собственных подчиненных. Причем методы неизменно оставались одними и теми же: сначала кнут, а затем пряник.
Жизнь казалась сном. Совсем недавно он еще страдал в Хогвартсе от горы домашних заданий, сражался со смертельно опасным Турниром Трех Волшебников и проходил сопряженные с ним тренировки, как вдруг — в одно мгновение — его заклятый враг, о котором ему твердили с самого первого дня в волшебном мире как о страшнейшем бедствии, воскрес прямо у него на глазах, похитил его и теперь… теперь проявлял к нему столько… заботы, внимания и снисходительности.
Если не считать категорического запрета на побег (при воспоминании о той предельной боли во время наказания у него почти развивалась физиологическая фобия), Лорд позволял ему свободно разгуливать по поместью, строго-настрого приказав Пожирателям Смерти не приближаться к нему и не тревожить, заботился о его учебе и проявлял чуткость к его быту.
Детство, полное жестокого обращения и равнодушия, действительно оставило в душе Гарри глубокие шрамы. Он жаждал любви, жаждал внимания, жаждал родных. Именно эта жажда заставляла его естественным образом пылать мстительной яростью из-за смерти родителей, пусть даже в его памяти от них ничего не осталось, а семейство тети Петунии целых одиннадцать лет пыталось промыть ему мозги байками о том, что они погибли в автокатастрофе.
И вот эта забота — никогда прежде не ведомая, детальная и чуткая забота, исходившая от столь харизматичного и могущественного правителя, — почти одурманила его…
Он совершенно естественно плыл по течению воли повелителя, выживая в логове врага с помощью самой подходящей роли: простого, послушного и милого мальчика.
Сначала он делал это лишь ради выживания, ради самосохранения, но маска приросла так сильно, что он и сам почти поверил в нее.
В кабинете Люциус извивался и вопил под заклятием Круциатус, пот пропитал его белоснежную мантию — сегодня Люциус вырядился поистине щегольски. Его крики звучали как-то изнеженно, источая странную притягательность, и казалось, он вот-вот скатится к самым ногам Гарри.
Это был отец Драко Малфоя.
Гарри смущенно отступил назад.
Темный Лорд небрежно держал палочку, словно какую-то дирижерскую палочку. Заметив движение Гарри, он повернул к нему голову:
— Гарри?
В присутствии своих подчиненных Темный Лорд всегда общался с Гарри на парселтанге, да и некоторые вещи действительно не стоило слушать посторонним.
Гарри взял себя в руки:
— Да так, ничего… просто сегодня Круциатус длился немного дольше обычного.
— Ты сочувствуешь ему? — проницательно спросил Темный Лорд и усмехнулся: — О боже, мальчик мой, до чего же ты мил.
Змеиный язык Темного Лорда звучал в странном, слаженном ритме, а Пожиратель Смерти тем временем продолжал вопить под Круциатусом, словно под аккомпанемент:
— Он, они, мои Пожиратели Смерти — творят любые мерзости, убивают, истязают, а ты им сочувствуешь?
Гарри молчал.
— Люциус Малфой, — произнес Темный Лорд. — Мой коварный друг, знаешь ли ты, как сильно он любит пытать маглов за закрытыми дверями?
Темный Лорд перевел взгляд с Гарри на Люциуса:
— К тому же он совершил ужасную ошибку… Быть может, он и сам не осознает, насколько она велика, если бы не… — Лицо Темного Лорда помрачнело, и он оборвал себя на полуслове.
Любопытство Гарри все же было разбужено, и он спросил:
— Какую ошибку он совершил?
Темный Лорд многозначительно окинул мальчика взглядом и ответил:
— О, он уничтожил мой дневник.
Гарри тотчас вытаращил глаза: погодите-ка, Темный Лорд, он же Темный Лорд! Разве он ведет дневники? Так поступают только маленькие девочки! — а затем до него дошло, что Темный Лорд говорит о том дневнике, который на втором курсе уничтожил клык василиска.
Пока Гарри приходил в себя, Темный Лорд уже закончил наказание и заговорил с Люциусом. Гарри не вслушивался в их слова, погрузившись в мысли о домашнем задании, которое требовалось выполнить на сегодня. Методика преподавания Темного Лорда кардинально отличалась от стиля Барти Крауча: мистер Крауч готовил детальные планы уроков, а Темный Лорд предпочитал давать ему открытую тему, заставляя самостоятельно искать информацию и формулировать ответ. Конечно, подобная разница в стилях, возможно, объяснялась тем, что Темный Лорд был куда занятее Крауча, но Гарри и впрямь больше нравился подход Лорда — смотреть на никогда не виданный им мир под совершенно неожиданным углом, свободно исследовать его и смело плыть по волнам знаний.
— Гарри? — Гарри очнулся от зова Темного Лорда и обнаружил, что Люциус уже ушел.
— О чем ты думаешь, Гарри? — спросил Темный Лорд.
Гарри с легким смущением ответил:
— Думаю над заданием, которое вы задали, сэр.
— Похоже, — задумчиво произнес Темный Лорд, — тебе и вправду не по душе подобные зрелища.
Крауч учил тебя пользоваться Непростительными заклятиями? — тут же поинтересовался Темный Лорд.
— Пока нет, сэр, я не слишком хочу их изучать, — с запинкой ответил Гарри. — Эм, впрочем, я видел, как профессор Грюм — то есть мистер Крауч — применял одно из них…
Темный Лорд рассмеялся:
— О, оказывается, ты еще ничего не учил. Ты убедишься, что Непростительные заклятия — это крайне увлекательные чары, где ментальное воздействие куда важнее техники. Похоже, нам придется наверстать этот урок.
К тому же сегодня к нам пожалует еще один твой старый знакомый, — продолжал Темный Лорд, игнорируя кислую минy Гарри. — Раз уж тебе не особо нравятся подобные сцены, ступай пока в свою комнату и займись уроками. Сегодня вечером я устрою строгую проверку.
Лицо Гарри стало еще более унылым, но он послушно вышел и вернулся в свою комнату.
Едва Гарри ушел, Темный Лорд принял следующего подчиненного.
— И долгожданную правду, опоздавшую на четырнадцать лет.
Северус молча опустился перед ним на колено, поклонился и поцелил край его мантии.
Темный Лорд постучал волшебной палочкой по столу, призывая Омут Памяти, и произнес:
— Северус, ты явился даже раньше, чем я предполагал.
— Хозяин, — голос Северуса был глухим. — Я принес пророчество, о котором вы говорили.
— Ты неизменно исполняешь мои поручения, — сказал Темный Лорд. — Это воспоминания Дамблдора?
— Да, хозяин, вы ведаете всем.
Темный Лорд рассмеялся, поднялся с места и мимоходом поднял Снегга:
— Что ж, давай, давай же взглянем на воспоминания Дамблдора…
Он взял из рук Снегга длинный тонкий сосуд, вытащил пробку и вылил серебристое воспоминание в чашу Омута. Воспоминание закружилось, заплыло, испуская мягкое сияние, не будучи ни жидкостью, ни газом. Солнечный свет, пробившись сквозь занавески, упал на эту серебристую субстанцию, преломившись ослепительным блеском…
Обстановка в Кабаньей Голове была мерзкой, грязной и шумной. Сибилла Трелони сидела за столом, который, казалось, не мыли целую вечность, закутавшись в шаль. Ее глаза за очками казались огромными, растерянными и невежественными, а голос прозвучал резко и хрипло:
«Победитель Темного Лорда приближается… рожденный теми, кто трижды бросал ему вызов… рожденный на исходе седьмого месяца… Темный Лорд отметит его как равного себе, но он будет обладать силой, о которой Темный Лорд не ведает… и один должен погибнуть от руки другого, ибо оба не могут жить одновременно, один должен выжить… тот, кто обладает силой, способной победить Темного Лорда, родится на исходе седьмого месяца…»
Между делом вплетались крики Снегга, которого схватил трактирщик; Снегг нес какую-то чушь о том, что перепутал этажи, добавляя немалую долю комизма в эту зловещую сцену.
Картина потемнела, накатило ощущение невесомости. Темный Лорд позволил себе улетать все выше и выше во тьму, пока наконец не вернулся в реальность.
Поистине великолепное воспоминание.
Поистине великолепное пророчество.
Это пророчество, именно такое пророчество…
Он уже давно догадывался о нем по косвенным признакам, а реальность лишь подтвердила его догадки.
Снегг стоял перед ним бледный, с изумленным выражением лица — судя по всему, он впервые услышал пророчество целиком: «и один должен погибнуть от руки другого, ибо оба не могут жить одновременно». Ребенок любимой им женщины был обречен вести с Темным Лордом смертельную борьбу, где не было места ни примирению, ни предрешенной победе; и Дамблдор, судя по всему, прекрасно знал об этом с самого начала.
Темный Лорд вдруг дико рассмеялся: именно из-за такого пророчества он одиннадцать лет влачил жалкиое существование в нищете, а возродившись в этой жизни, испытал панический страх, упустил бесчисленные подсказки и угодил в ловушку Дамблдора.
Только ты можешь убить меня, только я могу убить тебя, нам даже не суждено умереть от старости;
А ты — мой Крестраж, залог моего бессмертия: пока жив ты, живу я, пока жив я, жив ты.
Ему вдруг безумно захотелось увидеть мальчика. Поддавшись этому порыву, он встал, оставив ошеломленного Снегга стоять в стороне, вышел из кабинета, поднялся на четвертый этаж и толкнул дверь спальни.
Мальчик послушно сидел за письменным столом среди раскрытых магических книг и сосредоточенно грыз кончик пера, размышляя над ответом. Услышав скрип двери, мальчик с опаской поднялся и неуверенно произнес:
— Сэр, я… я еще не закончил задание…
Темный Лорд рывком поднял мальчика и усадил его на кровать:
— Сегодня я разрешаю тебе не делать уроки, займешься завтра.
Глаза мальчика вспыхнули, но, остро что-то почувствовав, он промолчал и лишь сладко улыбнулся в ответ.
Тогда Темный Лорд тоже улыбнулся, прижал мальчика к груди и принялся гладить его по волосам — нежно, трепетно, снова и снова.
Пока жив ты, живу я, пока жив я, жив ты.
Давайте же вместе шагнем в вечность.
http://bllate.org/book/30981/3776461
Готово:
