Когда Гарри снова пришел в себя, он с отчаянием обнаружил, что его руки и ноги снова связаны. На этот раз приспособление было куда более продвинутым: его зафиксировали на крестообразной конструкции, привязав конечности к четырем концам так, что они были широко раскинуты, а верхняя часть тела осталась обнаженной.
Это устройство навевало самые дурные предчувствия, и Гарри не удержался от вопроса:
— Зачем устраивать этот... этот магловский Бродилкин... тьфу, магловский способ связывания?
Гарри помучался с формулировками, но все же подобрал определение в стиле магла.
Дым над котлом еще не рассеялся, и Темный Лорд как раз разливал по бутылочкам свежесваренное зелье. Услышав это, он удивленно взглянул на пленника:
— Мальчик, до чего же ты храбр. После столь дерзкого и безрассудного побега ты еще способен так невозмутимо задавать мне вопросы. Достойное восхищения мужество.
Темный Лорд отвел взгляд, продолжая разливать зелье, и ответил на вопрос о «достойном восхищения мужестве»:
— Разумеется, потому что магические путы повлияли бы на свойства зелья. А ты что думал, я стану вытворять? Четырнадцатилетний мальчишка?
— Я думал... — Гарри сглотнул слюну, силясь сохранить внешнее спокойствие, — я думал, ты не приемлешь ничего маглского.
— Откуда у тебя такое заблуждение? — произнес Темный Лорд. — Я прагматик: что лучше работает, тем и пользуюсь. В большинстве случаев магия удобнее, но изредка приходится прибегать и к немагическим методам. К тому же пересечений между магическим и маглским миром куда больше, чем ты думаешь. Откажись мы от всех маглских товаров, магический мир рухнул бы в тот же миг.
Вещи из маглского мира и вправду чертовски удобны, да и стоят куда дешевле магических. В пору своей юности, когда ему приходилось вечно ломать голову над деньгами, будучи сиротой, способным позволить себе лишь подержанные книги да ношеную мантию, он, по правде говоря, даже питал слабость к маглским товарам. В конце концов, дешево и сердито. Он даже накупил целую стопку маглских блокнотов для записей и дневников, а в конце концов превратил один из таких маглских дневников в собственный крестраж, запечатав там детство и родственные узы, о которых никогда в жизни не пожелал бы вспомнить.
Да и поезд Хогвартс тянет старинный паровоз, позаимствованный из маглского мира (возможно, для той эпохи он и считался передовым?). Многие продукты в мире волшебников закупаются напрямую в мире маглов (ты думал, откуда берут пропитание волшебники, которые ничего не выращивают?) и так далее. Если говорить о полном отрыве от маглского мира, то волшебное сообщество рухнет первым же.
Кроме того, Темный Лорд мысленно сделал себе пометку: впрочем, после учиненного в душе хаоса он и сам тогда вел себя как круглый дурак.
Гарри выглядел крайне изумленным, однако Темный Лорд полагал, что большую часть этого удивления парень просто изображает. Хотя в нем явно сквозили страх и тревога, для четырнадцатилетнего гриффиндорца, подвергшегося злонамеренной переделке, результат был вполне неплох.
Очевидно, этот сорванец подсознательно отчетливо чувствовал его благосклонность, оттого и вел себя столь дерзко. Наверняка он еще смутно догадывался, что побег ему позволили совершить намеренно...
Погодите-ка, позволили совершить побег намеренно?
Разумеется, намеренно.
Целых четыре дня он нарочно не показывался на глаза, заставив Нагайну следить за мальчишкой и сбивать его с толку, попутно позволив ни на что не способному, снедаемому чувством вины Хвосту контактировать с ним. В особняке почти не было магических ловушек — он словно распахнул двери нараспашку, во весь голос призывая: «Иди же, иди!»
Если это не намеренно, то что тогда вообще называть намеренностью?
Как заставить гриффиндорца с родственной душевной сущностью послушно оставаться рядом?
Если же добавить обязательное условие: душа этого гриффиндорца нестабильна, до тех пор пока она не укрепится, нельзя применять слишком сильные заклятия, нельзя устанавливать слежку, и вообще весь этот человек — сплошная хрупкость?
Все жесткие меры пришлось отбросить, любые чересчур прямые способы оказались строго ограничены. К счастью, он всегда умел отыскать подходящий выход.
— Не спеши, — мягко, непринужденно и с глубоким подтекстом произнес Темный Лорд. — Ты еще узнаешь меня лучше.
У Гарри мурашки побежали по коже.
Темный Лорд наконец закончил разливать зелье по флаконам.
Он с удовлетворением оглядел результаты своего труда и обронил:
— Хоть я столько времени не варил зелий, вышло неплохо.
Гарри тут же подхватил разговор:
— Что ты делаешь?
Темный Лорд перевел взгляд на связанного мальчика.
Далеко не у каждого хватит мужества держаться с ним в подобном тоне. Те слуки, что падали ниц у его ног; так называемые враги, дрожащие от страха и бегущие прочь в панике; те трусы, что молили о пощаде, готовые продать что угодно... Этот мальчишка еще в одиннадцать лет, будучи первокурсником Хогвартса, осмелился встать лицом к лицу с ним, а теперь, в столь плачевном положении, изо всех сил пытался поддерживать разговор в мирном ключе — держался с достоинством, но без наглости. Это даже вызывало у Лорда некоторое восхищение.
— Мальчик, — с чувством признательности к мальчику-крестражу произнес Темный Лорд и приблизился к Гарри.
Он легким движением откинул прядь со лба пленника и со злой ухмылкой коснулся шрама. Гарри слегка поморщился от пронзившего его разряда душевной боли, а затем Лорд снял тот самый слой печати с души.
— А-а-а! — Гарри издал пронзительный, дикий вопль.
Недолеченная душа, рвущиеся прочь осколки, внезапно возросшая мука — все это многократно усилило душевную боль. Лицо Гарри исказилось от агонии, голову будто раскалывало надвое, а изумрудные глаза мгновенно заволокло слезами от боли.
Темный Лорд наслаждался страданиями мальчика, заодно дожидаясь, пока рассеется эффект печати. Перекрывая крики фоном, он безмятежно произнес:
— Мальчик, как бы ты ни расспрашивал, это не отменит того факта, что ты нарушил данное слово и должен понести наказание.
Сделав паузу, Темный Лорд добавил:
— О, будет еще больнее. Приготовься.
И под вопли Гарри: «Нет... умоляю... нет... пощадите меня...» — он взмахнул палочкой. Только что сваренное зелье взмыло в воздух, словно лента, и принялось вычерчивать на теле мальчика магические узоры.
При соприкосновении зелья с кожей раздался шипящий звук, похожий на треск огня. Вопль Гарри взлетел на новую ноту, слезы и сопли смешались в сплошной поток, вид у него стал совершенно жалким, а мольбы о пощаде рассыпались на обрывки слогов. Ему показалось, что он попал в легендарный восемьдесят девятый круг ада — Гермиона как-то рассказывала ему об этом китайском предании: огонь, лед, рассечение ножами. Но когда он из праздного любопытства слушал ее рассказы, Гарри и помыслить не мог, что однажды сам подвергнется подобной пытке.
Сложные, тончайшие линии медленно проступали на коже, сочась кровью цвета запекшейся багряницы. Казалось, каждый мускул в теле Гарри дрожал, кричал и молил о пощаде, но звуки, срывавшиеся с его губ, были обрывчатыми, пронзительными и едва ли складывались в слова — лишь отдаленно напоминали отдельные слоги. Мысли и воспоминания будто разбивались вдребезги, в голове царил туман и хаос. Очки от резких движений соскользнули с переносицы и рухнули на пол, но звук их падения потонул в криках Гарри.
Когда узор завершился, связанный мальчик выглядел словно жертвенное подношение, окутанное священным трагизмом. Магические знаки пульсировали и мерцали подобно языкам пламени, источая тускло-фиолетовое свечение, которое оттеняло бледную кожу мальчика — призрачную, леденящую, полную таинственности.
Едва узоры сформировались, магия пришла в движение. Гарри почувствовал, что головная боль заметно утихла и он снова способен хоть немного соображать, однако телесные ощущения — сродни горению в огне и ударам тока — вились волнами, нарастали и усиливались, раз за разом пробивая потолок его болевой выносливости. И без того было невыносимо больно — откуда же берется еще больший кошмар?!
Разум и чувства в один голос твердили ему: теряй сознание, быстрее теряй сознание! Стоит отключиться, и все закончится!
И все же воля оставалась пугающе ясной: он даже ощущал течение магии и то, как это течение порождает новые пласты боли. Эти блуждающие силы, эти проказливые энергии и потоки, бурлящие внутри тела. Впервые он с такой ясностью ощутил саму суть магии; по сравнению с ней скудные упражнения на уроках заклинаний или трансфигурации казались сущим детским садом.
Но чем отчетливее он ощущал магию, тем острее чувствовалась боль. В первые мгновения, когда в голове стояла звенящая пустота и мрак, тело реагировало лишь одним криком: «Больно! Больно! Больно!» Теперь же, при ясном восприятии, эти обжигающие и леденящие круговороты, эта толчея и застои тянулись жилами по всему телу, удесятеряясь в сто крат. Чем отчетливее все воспринималось, тем невыносимее становилась мука.
Темный Лорд испытывал редкое для себя чувство легкого раскаяния. Впрочем, за столь короткий срок разработать адресные магические узоры и зелье было и без того колоссальным трудом. Ему предстояло переделать еще уйму дел, и проблему осколка души Гарри требовалось решить незамедлительно — времени на смягчение боли не оставалось.
По правде говоря, эта боль даже шла на пользу срастанию душ и развитию магии. Успокаивая себя мыслью, что он делает все во благо Гарри, Темный Лорд намеренно не стал утруждать себя оптимизацией болевых ощущений. Он холодно рассуждал: когда он сам некогда разрывал свою душу и вслепую ставил всевозможные магические эксперименты, ему доводилось испытывать куда больший ужас, и ничего — вытерпел же.
Однако тут же вспомнилось, как он сам в те дни тоже страстно желал унять эту боль, мечтал, чтобы кто-нибудь утешил его, когда он, полуживой, завершал очередной опыт. Ведь это же частица его собственной души, с точно таким же детством и прошлым...
Время тянулось медленно, словно каждый миг длился целый год. Магические потоки соединились воедино, узоры постепенно угасли, растворившись в коже. Гарри, перепачканный слезами и соплями, всхлипывал, съежившись от боли.
— Мальчик, — произнес Темный Лорд. — Хороший мальчик. Сиди смирно в этой зоне и не вздумай бродить где попало, понял?
Гарри закивал так часто, что чуть не свернул шею, а его хриплый голос утопал в слезах:
— Понял...
Темный Лорд взмахнул палочкой, и веревки лопнули. Гарри качнулся вперед и рухнул, но Темный Лорд подхватил его на руки, уберегая от жесткого падения на пол — ноги Гарри полностью онемели и держали его из рук вон плохо, о ходьбе и речи не шло.
Помедлив мгновение, Темный Лорд подхватил Гарри на руки и отнес в спальню на четвертом этаже.
Уложив мальчика на кровать, Темный Лорд заметил, что его собственный воротник практически насквозь пропитан слезами. Бросив взгляд на грудь, он применил к себе заклинание Скуриджей, заодно притянув волшебством одеяло, чтобы укрыть Гарри.
— Спи крепко, — тихо проговорил Темный Лорд.
С этой минуты ты — мой истинный мальчик-крестраж.
http://bllate.org/book/30981/3776454
Готово:
