Так выходило даже немного странно. Не став ломать голову, она зашагала вперед и хотела уже толкнуть дверь, но остальные преградили ей путь:
— Не входи, не надо.
— Пустите, — Лэн Мянь упрямо стояла на своем.
Тут же едва не разгорелся спор. Тин Лань посмотрела на рослую и крепкую Лэн Мянь и произнесла:
— Когда мы выходили, канцлер не возражала. Если ты войдешь сейчас, канцлер будет недовольна.
Лэн Мянь прислушалась к голосу и окинула взглядом говорившую: на той было аккуратное узкорукавное платьице из зеленой ткани, сама она выглядела мило и свежо, а взгляд ее бровей был острым.
Заметив, что та замерла, Тин Лань чуть перевела дух и понизила голос:
— Мы все только что оттуда вышли, почему же ты не веришь столькому числу людей?
Под галереей стояло человек пять-шесть, и все они с недовольными лицами преграждали Лэн Мянь дорогу.
Соперников оказалось слишком много, и Лэн Мянь пришлось отступить. Она вернулась на свое прежнее место и продолжила ждать.
У ворот все стихло, да и в комнате дело подходило к концу. Последним шагом была помада, и Гу Цюэ знаком показала Янь Луо накраситься самой.
На самом деле она просто не умела помогать другим с макияжем губ: стоило чуть оступиться — и линия получалась кривой, а на душе оставалось жуткое чувство вины, будто совершаешь святотатство.
Взглянув на свое непривычное для будних дней отражение в бронзовом зеркале — особенно на макияж век, — Янь Луо испытала шок, который трудно было выразить словами. Оценив всю изысканность работы, она опустила взгляд и легко скользнула им по рукам юноши в закатанных рукавах.
Эти руки творили чудеса, а созданные ими вещи и вовсе заставляли замереть от восторга.
Задание Гу Цюэ было выполнено. Вернувшись на свое место, Янь Луо сама внесла последние шправки, воспользовалась помадой и наконец позвала служанок войти и прислуживать.
Услышав голос, первой вошла Лэн Мянь. Толкнув дверь, она решительно шагнула внутрь с суровым и непреклонным выражением лица, но, завидев Янь Луо, почему-то замерла.
Янь Луо поднялась с места и, заметив ее ошеломленный вид, спросила:
— Что такое?
Лэн Мянь приоткрыла рот, но звука не издала. Губы ее сомкнулись, однако мгновение спустя она снова заговорила:
— Сегодня вы очень красивы.
Лэн Мянь состояла при Янь Луо долгие годы, отличалась прямым нравом и впервые за все время делала канцлеру комплимент.
Даже при их многолетнем знакомстве лицо Янь Луо порозовело. Чуть приподняв подбородок, она посмотрела на Гу Цюэ и велела Лэн Мянь:
— Поприветствуй наследного сына.
Лэн Мянь не уважала Гу Цюэ и при встрече даже не собиралась кланяться, но Янь Луо учила ее этикету и соблюдению правил ради приличия и уважения к самой Гу Цюэ.
Гу Цюэ легко улыбнулась.
Переборов удивление, Лэн Мянь отвесила Гу Цюэ глубокий поклон:
— Подчиненная Лэн Мянь приветствует наследного сына.
Гу Цюэ с улыбкой ответила на приветствие, окликнула стоявшую снаружи Тин Лань и произнесла:
— Я приготовила небольшие подарки, сходите выберите себе по вкусу.
Все это она купила в системе Таобао: мыло, шпильки для волос, пудру с помадой и, конечно же, немного серебра.
Тин Лань живо засуетилась: она велела двум младшим служанкам принести вещи, а остальным — подать утреннее столовое угощение.
К завтраку подали суп в паровых булочках, легкие закуски и соевое молоко. Соевое молоко Гу Цюэ велела приготовить из свежемолотых бобов с добавлением сахара — от него исходил невероятно аппетитный аромат.
Помимо соевого молока, было и коровье молоко — растворимое сухое молоко с нежным сладковатым ароматом.
Янь Луо выбрала молоко. Черпнув ложкой немного жидкости, она поднесла ее к губам и произнесла:
— Чем-то смахивает на коровье молоко.
Она говорила скорее сама с собой, но Гу Цюэ улыбнулась и, не удержавшись, подалась вперед:
— По стакану каждый день — это очень полезно для здоровья, помогает снять усталость.
— Правда? — Янь Луо тоже улыбнулась и подняла взгляд на Гу Цюэ. Юноша был чист и простодушен, его искреннее расположение читалось без труда, а в мыслях сквозила особая чуткость.
В человеческих взаимоотношениях чужуе заботу всегда можно разглядеть. Все мысли Гу Цюэ уже были заняты Янь Луо, и пусть речь шла о мелочах, по таким малым знакам легко понять ее истинные чувства.
За едой не разговаривают, а во сне не говорят, поэтому, произнеся лишь одну фразу, Гу Цюэ замолчала: она догадывалась, что у Янь Луо наверняка масса строгих правил, и не хотела их нарушать.
После завтрака вернулась Тин Лань, внеся в комнату сундуки. Янь Луо бегло взглянула внутрь — там лежало множество брусочков мыла, точь-в-точь как то, которым пользовалась она сама.
Гу Цюэ щедро одаривала слуг: пусть само мыло стоило не так уж много серебра, достать его было невероятно трудно. Те, кому удавалось его раздобыть, перепродавали его втридорога, так что вещица была редкой.
Мыло предназначалось для купания, источало приятный аромат и прекрасно очищало от грязи — какая же девушка откажется от такого?
Каждой служанке во дворе досталось по куску. На глазах у Янь Луо те не смогли сдержать улыбок. Гу Цюэ подперла щеку рукой: она вовсе не считала их ребячливыми, а лишь ощущала странную новизну. Подумать только, самые обычные для современности вещи здесь способны вызвать такой восторг.
Тин Лань завернула последний кусок в масляную бумагу и протянула Лэн Мянь, но та наотрез отказалась:
— Мне не нужны такие ароматные штучки.
— Не хочешь — отдай мне, тебе жалко, что ли? А мне вот мало! — смеясь, Тин Лань забрала сверток назад и на глазах у всех присвоила этот кусок мыла себе.
Лэн Мянь даже не взглянула в ее сторону, но тут подала голос Янь Луо:
— Лэн Мянь, наследный сын жалует тебе подарок, принимай.
Лишь после этого Лэн Мянь кое-как взяла сверток. Тин Лань фыркнула и сунула ей в руку еще и шелковый мешочек, в котором лежала серебряная монета. Мешочек был самым обычным, ничего диковинного.
Когда награды были розданы, на лицах всех обитателей двора появились радостные улыбки. Особенно у служанок, последовавших за Янь Луо в Поместье маркиза — теперь они смотрели на Гу Цюэ совсем иначе.
Гу Цюэ уже привыкла к этому и не выказывала ни капли гордости, лишь рассчитав время, повела Янь Луо в Поместье маркиза навестить родителей.
Усевшись в карету, они расположились совсем близко друг к другу, колени к коленям. Внутри были только вдвоем, и Янь Луо заговорила о завтрашних планах:
— Завтра в поместье соберутся сановники и министры. Вчера все были слишком заняты и не смогли приехать, но я уже распорядилась насчет пира. Будет и твой наставник — учитель Цзи, тогда я смогу представить тебя некоторым господам.
Короче говоря, намечался визит влиятельных чинов, где следовало показаться на глаза нужным людям и завести знакомства.
Гу Цюэ всё поняла и закивала:
— Хорошо.
— Я читала твои экзаменационные свитки, у тебя весьма здравые взгляды на реформы, и мне это тоже по душе, — голос Янь Луо звучал тихо. Она умерила свою обычную остроту, оставив лишь мягкость и нежность благородной девицы, отчего слушать ее было невероятно приятно.
Но Гу Цюэ и не думала расслабляться, ожидая продолжения.
Мгновение спустя Янь Луо добавила:
— Ваше Величество тоже разделяет эти мысли, но во время следующего экзамена я бы посоветовала тебе чуть умерить свой пыл.
Ратовать за реформы — дело благое, но если вчитаться в твой текст от начала до конца, там затрагиваются вещи, которые трогать не стоило, задевая интересы знати.
Напиши подобный свиток сама Янь Луо, в этом, конечно, не было бы ничего страшного. Но для юноши, только-только ступившего на путь чиновничества, это верный способ нажить себе врагов.
http://bllate.org/book/30978/3775960
Готово:
