Он в мгновение ока отбросил гордость и бросился к ногам Вашего Величества, заискивающе произнеся:
— Я... согласен.
— С чего это ты вдруг передумал? — Ваше Величество явно был не в вождении и загадочно скривил губы в улыбке. — Я не люблю принуждать. Разве ты не хотел уйти? Так ступай.
— Я не уйду, — Лу Пэнчжоу с натянутой улыбкой и бесстыдным видом придвинулся чуть ближе к Вашему Величеству.
— Убирайся, — лицо Вашего Величества переменилось, он взмахнул рукой и оттолкнул его так, что тот плашмя рухнул на пол.
— Ваше Величество... — Лу Пэнчжоу поспешно подполз к нему и назойливо вцепился в ногу. — Я был не прав, умоляю, не сердитесь на меня.
Ваше Величество принялся пинать его носком сапога:
— Я велел тебе убираться, не слышал, что ли?
Сердце Лу Пэнчжоу упало, но, отбросив всякие сомнения, он выпрямился и обнял Ваше Величество за спину. На этот раз Ваше Величество не стал его отталкивать.
— Почему же ты раньше говорил, будто не согласен... — мягко спросил он над самым его ухом.
— Всё-таки подобные вещи ущемляют мужское достоинство, — Лу Пэнчжоу разжал руки и немного отпрянул назад. — Да и нрав у Вашего Величества непредсказуемый.
Ваше Величество притянул его за руку:
— Я же не стану обижать тебя. Я говорил: будь послушным, и я непременно стану о тебе заботиться.
— Тогда я хочу попросить Ваше Величество даровать мне волю... чтобы впредь сохранить жизнь всему роду Лу.
— Хорошо, — Ваше Величество охотно кивнул, а затем многозначительно уставился на него.
Лу Пэнчжоу ничего не оставалось, как снова податься вперед и обнять его. Ваше Величество с довольным видом притянул его за талию.
Прильнув к плечу Вашего Величества и вдыхая исходивший от его одежд едва уловимый аромат благовоний с нотками уда, Лу Пэнчжоу почувствовал сонливость. Ваше Величество заключил его в объятия, и их груди соприкоснулись так близко, что стало очень тепло.
Ладонь Вашего Величества так и лежала на его пояснице, не сдвинувшись с места. Руки смыкались всё крепче, прижимая его к небольшой кушетке. Разве мог этот маленький топчан вместить двоих мужчин? Лу Пэнчжоу не смел оттолкнуть руку Вашего Величества, поэтому ему оставалось лишь молча напрячь спину, сопротивляясь натиску, уткнуться носом в плечо Вашего Величества и закрыть глаза, притворяясь спящим.
Ваше Величество решил, что человек в его объятиях, поддавшись близости, тоже испытал невольное влечение, но просто из гордости стыдится в этом признаться.
Этот маленький телохранитель наверняка совсем не умеет служить государю: раз уж он дал согласие, но ведет себя так неуместно, лишь неловко прижимаясь. Впрочем, на редкость удачно, что лицо этого юнца пришлось ему по вкусу, а складная фигура так идеально легла в руку — одно удовольствие просто держать его в объятиях.
А раз этот телохранитель чего-то не умеет, можно будет со временем всему научить. К тому же спешить прямо сейчас он не собирался.
Услышав, как дыхание у самого уха стало совсем тяжелым, Ваше Величество скосил глаза вбок: тот мирно спал, устроившись у него на плече. Ваше Величество с досадой дохнул ему в лицо — он-то сидел здесь на кушетке, томясь от стеснения и мучений, а этот наглец дрыхнет без задних ног и в ус не дует.
Однако, взглянув на нахмуренные даже во сне брови телохранителя, он подумал, что рана, должно быть, причиняет ему сильную боль.
Пожалуй, на этот раз можно и простить. Только вот верхняя часть тела этого парня тяжело давила ему на плечо, а Ваше Величество никак не мог устроиться поудобнее, придерживая его одной рукой, и был вынужден позвать войти евнуха Хэ.
Протиснувшись в дверную щель, евнух Хэ увидел, что оба они в беспорядке полулежат на кушетке, и растерялся: то ли ему глаза закрывать, то ли бросаться поднимать телохранителя Лу с императорского тела.
— Чего стоишь столбом? Этот человек спит мертвецким сном, у меня сил не хватает. Подойди, помоги ему лечь поудобнее.
— О... слушаюсь. — Евнух Хэ подошел и помог уложить Лу Пэнчжоу должным образом.
Сияя довольной улыбкой, Ваше Величество присел на краешек кушетки и стал разглаживать помятые одежды.
— Неужели Ваше Величество... добился своего с телохранителем Лу?
Ваше Величество ничего не ответил, лишь не в силах сдержать улыбку, бросил взгляд на евнуха Хэ и самодовольно перевел глаза на мирно спящего на кушетке Лу Пэнчжоу, словно хвастался добытой дичью.
Евнух Хэ с улыбкой произнес:
— С чего это телохранитель Лу вдруг всё понял? Снаружи слуги думали, что опять разразится буря, а оно вон как тихо и мирно разрешилось.
— Да разве с ним устроишь бурю?
— Верно. Быть облагодетельствованным милостью Вашего Величества — великое счастье для телохранителя Лу.
Ваше Величество взял Лу Пэнчжоу за руку и аккуратно спрятал ее под одеяло.
— Скоро наступят холода, а в этой комнате сыро и зябко. Принесите жаровню с углями, чтобы он согрелся — так и рана заживет быстрее.
Евнух Хэ с улыбкой кивнул.
Стоило Вашему Величеству выйти из маленького кабинета, как старая матушка из поместья семьи Лу попросила о личной встрече у входа в покои.
— Вчера телохранитель Лу велел нам удалиться и долго о чем-то беседовал в комнате с родителями. А сегодня чуть свет госпожа Лу объявила, что хочет одна вернуться в старый дом в Цзянчжоу навестить родственников. До Нового года осталось всего два месяца, с чего это госпожа Лу вдруг решила покинуть поместье?
Ваше Величество равнодушно кивнул:
— Он уже говорил мне об этом сегодня. Супругам Лу неуютно жить в том саду, и раз уж семья Лу возвращается справлять Новый год в старый дом, госпожа Лу просто отправляется в путь первой. Не стоит поднимать шум, выделите людей для тайного сопровождения до Цзянчжоу.
Старая матушка кивнула.
— Кроме того, этот раб навел справки в семье Лу: все эти четыре года телохранитель Лу с раннего утра до поздней ночи спешил в Управление стражи упражняться с мечом и копьем, никаких легкомысленных связей не заводил и тем более не имел на примете никакой девицы.
— Я понял. Вернись в поместье и передай остальным, чтобы больше не следили за семьей Лу столь пристально.
— Слушаюсь.
Когда старая матушка удалилась, лицо Вашего Величества помрачнело. Он уселся на место и с хрустом размял суставы пальцев. Прислуга и евнухи во дворе замерли от страха.
— Ты... — Ваше Величество указал пальцем на подававшего чай молодого евнуха. Не успел он произнести и слова, как тот задрожал мелкой дрожью и выронил чашку вместе с блюдцем — та со звоном разлетелась на осколки.
— Умоляю Ваше Величество пощадить жизнь раба! — исступленно вопя, евнух рухнул на колени.
Хотя Ваше Величество и скривился от раздражения, казнить его он не стал:
— Ступай и приведи ко мне того телохранителя, который отвечал мне сегодня у дверей залы.
— Слушаюсь... — тяжело переводя дыхание, евнух на четвереньках бросился к выходу.
Вскоре евнух привел за собой стражника. Тот, хоть и опустил голову, то и дело украдкой бросал плутовские взгляды из-под ресниц, изо всех сил пытаясь заглянуть в лицо Вашему Величеству.
Евнух остановился, а телохранитель сделал широкий шаг вперед, опускаясь на колени всего в нескольких дюймах от Вашего Величества.
— Не знаю, по какому делу Ваше Величество изволили призвать скромного слугу.
Ваше Величество откинулся на спинку трона, массируя виски, и сухо спросил:
— Как твое имя и фамилия?
В голосе стражника послышались радостные нотки, и он с надеждой приподнял голову:
— Отвечая Вашему Величеству, этот слуга — Чжэн Гуй.
— Из рода Чжэн, сын сановника Чжэня из Министерства ритуалов.
Ваше Величество выпрямился и, заметив улыбку, промелькнувшую на лице Чжэн Гуя, прищурился.
Чжэн Гуй и не думал скрываться, он полностью поднял лицо, страшась упустить момент, когда Ваше Величество разглядит его получше:
— У Вашего Величества прекрасная память, мой отец и впрямь сановник Министерства ритуалов.
Сохраняя бесстрастное выражение лица, Ваше Величество поднялся с места и шаг за шагом подошел к нему. Чжэн Гуй осмелел еще больше и незаметно качнулся вперед, сокращая расстояние.
Ваше Величество вдруг пробрало ледяной дрожью, и он гневно рявкнул, помрачнев лицом:
— Да как ты посмел переступить черту! Неужели сановник Чжэн так воспитывает своих детей в собственном доме?!
— В... Ваше Величество... — голос Чжэн Гуя дрогнул, но он постарался сохранить самообладание. — Для меня огромная честь впервые удостоиться вызова пред светлые очи Вашего Величества, я просто на мгновение забыл о приличиях.
— Кто тебя этому научил? — в глазах Вашего Величества читалось нескрываемое отвращение и мрак.
Чжэн Гуй не спешил опускать голову:
— Никто.
— Стража! — холодно бросил Ваше Величество.
Тяжело ступая, в покои вошли несколько закованных в тяжелые латы стражников.
— Мне тошно смотреть на эту физиономию. За столь вопиющее самоуправство и дерзость — уволочь и нанести клеймо на лицо. А сановника Чжэня за дурное воспитание сына разжалотать в правители области Чаочжоу, и пусть весь род Чжэн во веки веков не смеет возвращаться в столицу на службу.
Чжэн Гуй остолбенел, услышав императорский указ, и его лицо мгновенно побелело от ужаса.
Этот по фамилии Лу постоянно преступал дозволенное, нарушал правила, но благодаря своей внешности раз за разом получал монаршую милость. Чжэн Гуй искренне считал, что лицом он ничуть не хуже Лу Пэнчжоу, так почему же его постигла такая участь?
— Ваше Величество относится к телохранителю Лу совсем иначе... Этот указ несправедлив!
Ваше Величество холодно усмехнулся:
— Ты еще смеешь упоминать его! О том, что произошло сегодня у дворцовых ворот, все остальные молчат, а ты оказался столь пронырлив, что посмел воспользоваться этим случаем, чтобы выслужиться и плести интриги против него передо мной. Что, думал, раз он заперт в Управлении стражи, ты сможешь подражать ему перед моим лицом?
Телохранитель Лу ведет себя почтительно и осторожно, честен и добр душой — с кем ты вообще пытаешься его сравнивать?
— Ваше Величество... Раб предался несбыточным мечтам, умоляю Ваше Величество о милосердии! — заливаясь слезами, Чжэн Гуй кричал и молил о пощаде, пока его волокли прочь из залы: — Умоляю Ваше Величество пощадить...
Все присутствующие во дворе и внутри залы были так напуганы отчаянными криками Чжэн Гуя, что не смели поднять головы.
С тех пор как телохранитель Лу снискал высочайшую милость, все стражники Дворца Цяньцингун завидовали ему черной завистью, отчего в умах царил сплошной раздор. Чему государь покровительствует, то внизу и перенимают — теперь в Управлении стражи многие вместо того, чтобы совершенствовать воинское искусство, только и делали, что крутились перед зеркалом, наводя марафет в надежде привлечь внимание Вашего Величества и взлететь на самый пик славы.
И участь Чжэн Гуя была у всех перед глазами: в этот день подобные мечты были вырваны с корнем.
Ваше Величество расхвалил телохранителя Лу так, что лучше него не было ни на небе, ни на земле, и каждое слово отчетливо отпечаталось в сердцах людей во Дворце Цяньцингун, оставив нестираемое клеймо: телохранитель Лу — это знатная особа, оскорблять которую смертельно опасно.
Каким бы ни было твое происхождение, перейдешь дорогу телохранителю Лу — и мгновенно окажешься в грязи.
Лу Пэнчжоу проснулся от криков Чжэн Гуя. Приподнявшись, он с первого же взгляда заметил ярко пылающую жаровню с углями и свернувшегося калачиком в углу дремлющего маленького евнуха — в комнате было очень тепло.
— Господин Лу проснулся. — Евнух открыл глаза, подбежал и присел на корточки, собираясь надеть на него сапоги.
Лу Пэнчжоу торопливо наклонился и оттолкнул его:
— Не утруждайте себя, евнух.
А затем спросил:
— Что это за крики снаружи?
— Ваше Величество велел привести в залу одного стражника. Судя по звукам, тот разгневал Ваше Величество.
Лу Пэнчжоу, согнувшись в три погибели и пару раз моргнув, велел маленькому евнуху приблизиться и осторожно поинтересовался:
— У Вашего Величества всегда был такой скверный характер? Почему он целыми днями то кого-то наказывает, то куда-то ссылает?
— С чего вы взяли? — евнух поднял глаза и задумался. — Раньше Ваше Величество так часто не гневался, кажется, буйный нрав стал проявляться лишь с появлением телохранителя Лу.
— А есть ли у Вашего Величества что-то любимое?
Евнух озасаченно покачал головой:
— Ваше Величество рожден в высшем величии, кажется, он ко всему привык и ко всему равнодушен. Если говорить о том, что ему нравится... пожалуй, кроме того заветного клинка, вряд ли сыщется что-то еще, кроме телохранителя Лу.
— Э? — Лу Пэнчжоу смущенно отвел взгляд в сторону. — Как это снова свелось ко мне? Больше не говорите о подобном, евнух, а то пойдут слухи, которые запятнают доброе имя государя, и Ваше Величество снова рассердится.
http://bllate.org/book/30975/3775506
Готово:
