Он опустился на землю и, всё так же почтительно касаясь лбом пола, произнес: Подчиненный выражает признательность за милость Вашего Величества.
В полумраке караульной комнаты Лу Пэнчжоу закусил полухалата, терпя тяжелые удары деревянной пади, опускавшиеся на его спину. В угольниках глаз от боли выступили влажные слезы, но он силой сдержал их, и лишь кончик его носа издал несколько едва слышных, сдавленных стонов.
Когда три удара были нанесены, Сюй Цзинь отослал всех палачей и тяжело вздохнул.
Лу Пэнчжоу с трудом смог приподняться и, превозмогая боль, хриплым и прерывающимся голосом поблагодарил: Эти три удара были нетяжелыми, благодарю Вас за заботу, господин. Только почему ранее вы помешали мне доложить обо всем Вашему Величеству? Стражники у дверей дворца сказали ведь, что Ваше Величество приказал мне войти, я вовсе не собирался красоваться перед Его Величеством.
В первый день при дворе ты еще ничего не знаешь. Каждый раз, когда Ваше Величество и Канцлер Линь сходятся в спорах по какому-нибудь делу, они доходят до того, что лица у них делаются багровыми от ярости. Ваше Величество неизменно бросает со зла угрозы и строит свирепый вид, обещая бросить Канцлера Линь в темницу, но на деле все всегда заканчивается легким наказанием. Тот, кто долго служит при дворе, прекрасно понимает, что это горячая картошка, и можно нажить врагов с обеих сторон.
Лу Пэнчжоу со бледным лицом горько усмехнулся: Выходит, они просто обманули меня, заставив вломиться туда. Раз уж меня наказали, у Вашего Величества и Канцлера Линь появился повод сохранить лицо, а если бы я стал впутывать кого-то еще, зрелище вышло бы неприглядное.
Сюй Цзинь закрыл глаза и утвердительно хмыкнул: Ваше Величество больше всего не любит тех, кто занимается интригами и ищет выгоды. Сегодняшняя милость к тебе была чрезмерной, и только что он, пожалуй, заподозрил, что ты, опираясь на его благосклонность, затеял нечто недозволенное.
Лу Пэнчжоу молча кивнул, на душе у него было горько — жизнь и смерть зависят лишь от одного мгновения воли Вашего Величества.
Говорят, что в императорском доме нет тепла, а сердце монарха легко меняется — всё ровно так и есть.
Только сегодня он потерял бдительность, и винить в этом Ваше Величество нельзя. К тому же он получил всего три удара, что по сравнению с милостью, дарованной Вашим Величеством, и вовсе не стоило упоминания.
Заметив, что Лу Пэнчжоу погрузился в задумчивость, Сюй Цзинь кашлянул: Отдохни пока пару дней, я велю кому-нибудь отправить тебя из дворца, а когда раны заживут, заступай на дежурство.
Профиль лица Лу Пэнчжоу был покрыт холодным потом, стиснув зубы и опираясь на скамью для наказаний, он с трудом выпрямился. Порывшись во внутренних складках одежды, он достал небольшой слиток серебра и с благодарностью произнес: Господин оказывал мне помощь уже не раз, и этот подчиненный не знает, как отблагодарить вас. У меня есть лишь этот слиток серебра, надеюсь, господин не побрезгует.
Сюй Цзинь мягко улыбнулся и вернул его руку назад: Мы с тобой знакомы уже много лет, к чему такие церемонии.
Лу Пэнчжоу не смог отказаться и еще раз поблагодарил Сюй Цзиня.
Не желая волновать родителей дома, он после выхода из дворца нашел постоялый двор и отдохнул там одну ночь. На рассвете он кое-как смог передвигаться на ногах и только тогда вернулся во двор семьи Лу.
Госпожа Лу с сияющим лицом вышла из дверей дома встретить его. Заметив, что он держится за стену и едва держится на ногах, она вмиг переменилась в лице, поддержала его и с тревожным видом опустила голову: Чжоу-эр, что случилось?
Лу Пэнчжоу с чувством вины соврал: Матушка, успокойся, вчера я состязался в фехтовании с Вашим Величеством и, уступив ему, упал с возвышения, вот и ободрал колено.
Госпожа Лу засомневалась: Чжоу-эр заступает на дежурство у Ворот Цяньцинмэнь, с какой стати ему состязаться с Вашим Величеством в фехтовании?
Вчера Ваше Величество с первого взгляда узнал меня и велел явиться перед тронный зал.
Глядя на его бледное лицо, госпожа Лу преисполнилась тревоги: У Вашего Величества такая цепкая память, даже не знаешь, принесет ли это семье Лу счастье или беду.
Давай сначала поможем Чжоу-эру войти в дом, а потом поговорим. Услышав голоса, Лу Чжаньмин тоже вышел к воротам двора, подхватил Лу Пэнчжоу под руку и осторожно помог ему дойти до комнаты и лечь.
Лу Чжаньмин налил чашку горячего чая, поставил рядом с госпожей Лу и, мягко поглаживая ее по спине, успокоил: Госпоже не стоит предаваться необоснованным страхам. Чжоу-эр состязался с Вашим Величеством в мече, разве можно было не добавить паре ран, иначе куда девать лицу Вашего Величества? К тому же все говорят, что Ваше Величество — мудрый правитель, справедливый и великодушный, а Чжоу-эр всегда рассудителен, какие от этого могут быть несчастья?
Несколько слов Лу Чжаньмина разгладили морщинки на лбу госпожи Лу, и она с улыбкой подшутила над Лу Пэнчжоу: Ни у кого в этом мире нет такого беззаботного нрава, как у твоего отца, во всем он умеет находить радость и принимать свою судьбу.
Если бы в свое время меня не сослали, у меня не было бы возможности примкнуть к клану Се, да и жизни всех домашних остались бы под вопросом, а так я даже смог послужить чиновником при новой династии. — Лу Чжаньмин гордо поднял голову и самодовольно произнес: — Те знатные вельможи прошлой династии были тогда поголовно преданы мечу, так что видно, семья Лу пользуется благосклонностью небес.
Госпожа Лу: Тоже верно.
Лу Пэнчжоу лежал на деревянной тахте, уперевшись подбородком в подушку, его глаза следовали за голосами родителей, перекатываясь из стороны в сторону. Он изо всех сил закивал в знак согласия и глуповато хихикнул пару раз.
Тогда Чжоу-эр пусть как следует отдохнет на тахте, а мама пойдет приготовит то, что ты любишь.
Хорошо.
Пробыв во дворе три дня на выздоровлении и убедившись, что ранам ничто не угрожает, Лу Пэнчжоу затемно поднялся и снова отправился на дежурство во Дворец Цяньцингун. Он испросил у господина Сюй разрешения нести службу за красной деревянной колонной в северном углу позади тронного зала Дворца Цяньцингун.
Залы Дворца Цяньцингун просторны, а это место было глухим и находилось в тени, так что при беглом взгляде никто бы и не заметил, что там кто-то стоит.
Монаршье сердце трудно постичь, раз уж не можешь тягаться с сильными мира сего, лучше дорожить жизнью и держаться подальше.
Стражники сменялись трижды в сутки, время пересменки строго приходилось на часы мао и юс. После того как он перебрался на дежурство в северный угол, на протяжении добрых полумесяца не возникало никаких волнений.
Конечно, за исключением вчерашнего дня, когда он заступил на ночное дежурство, вымок под проливным осенним дождем и в караулке столкнулся с Ли Юаньбо, когда возвращался переодеться.
Он только успел сменить мокрую одежду на сухую и поставить на небольшой очаг котелок с имбирным отваром, как услышал, что дверь отворилась. Ли Юаньбо просунул голову внутрь и огляделся, а заметив его, на мгновение улыбнулся уголкам рта.
Ли Юаньбо вошел внутрь и, сделав вид, что греется у печки, прикрыл рот рукой, фальшиво кашлянул и произнес: Телохранитель Лу, в тот день я совершил оплошность неумышленно. Ваше Величество обычно снисходителен к подчиненным, и я никак не ожидал, что приглашение Телохранителя Лу войти во дворец вызовет гнев Его Величества.
Лу Пэнчжоу холодно глянул на него, не произнес ни слова, а затем с бесстрастным лицом подкинул в очаг еще немного древесного угля.
Ли Юаньбо смущенно шмыгнул носом: Телохранитель Лу... должно быть, не станет из-за этого дела распускать сплетни перед Его Величеством?
Мм? — Лу Пэнчжоу озадаченно нахмурился, с какой стати ему сейчас снова заводить хоть какие-то разговоры с Вашим Величеством? — Кто прав, а кто виноват, господин прекрасно понимает. Прошло уже полмесяца, с моей стороны не было намерений цепляться к кому-либо, но раз уж господин сам явился сюда с изворотливыми речами, это уже верх наглости.
Раз Телохранитель Лу не желает разбираться, и хорошо... Все мы коллеги, если из-за каких-то мелких обид мы испортим взаимное согласие, Телохранителю Лу, боюсь, придется нелегко на этой службе в дальнейшем.
Пока они разговаривали, в караулку один за другим стали заходить стражники, вернувшиеся с ночного дежурства. Они рассеянно переодевались, а их взгляды волей-неволей падали на него.
Все они навострили уши, похоже, ожидая его ответа.
Будучи в одиночку не в силах противостоять остальным, Лу Пэнчжоу сглотнул обиду и выдавил из глубины горла: Хорошо.
Он не дождался, пока закипит тот имбирный отвар, и, чувствуя себя как на иголках, вышел из комнаты в открытую галерею.
До открытия дворцовых ворот осталась еще четверть часа. При таком сильном дожде почему ты не в комнате, а стоишь здесь? — Человеком, который это произнес, был Сюй Лоу, стражник у Ворот Цяньцинмэнь, с которым Лу Пэнчжоу сошелся за последние полмесяца.
Внутри много людей, немного душно. — Лу Пэнчжоу через силу улыбнулся ему.
Сюй Лоу бросил косой взгляд на внутреннюю часть помещения, сделал ему знак глазами, и Лу Пэнчжоу последовал за ним в один из углов.
Ваше Величество в эти дни, входя во Дворец Цяньцингун и выходя из него, неизменно останавливается на пару шагов у ворот и бросает взгляд на то место, где ты стоял раньше, словно кого-то ищет. — Сюй Лоу понизил голос и качнул подбородком в сторону помещения: — Они боятся, что Ваше Величество снова призовет тебя к себе, чтобы ты подал на них жалобу.
Лу Пэнчжоу поморщился и озадаченно поскреб в затылке: Если Ваше Величество желает меня вызвать, стоит лишь отдать приказ, к чему такие сложности?
Сюй Лоу: Ваше Величество публично покарал тебя, и звать тебя лично теперь — значит потерять лицо.
Лу Пэнчжоу на мгновение засомневался, как вдруг налетевший порыв ветра брызнул дождем ему в лицо. Капли покатились по прядям мокрых волос на лбу, заставив его невольно вздрогнуть от холода. Он отмахнулся и с улыбкой произнес: У Вашего Величества наверняка... нет столько свободного времени, чтобы меня разыскивать.
Автор пишет:
Глава 3: Призови его ко мне...
Евнух Хэ уже сбился со счета, который раз за сегодня Ваше Величество поднимает голову и смотрит в окно: то ли шум дождя мешает сосредоточиться, то ли в императорской душе посетился разлад.
Из-за слишком сильного ливня Ваше Величество, обычно отличавшийся исключительным усердием в делах, сегодня редкостно позволил всем чиновникам отдохнуть от утреннего доклада.
Яркие дворцовые светильники заливали внутренние покои золотым сиянием, а фигура за оконной бумагой четко вырисовывалась в отсветах огней, однако того человека по-прежнему не было видно.
Ваше Величество приподнял веки, бросил косой взгляд и помрачнев спросил: Который час?
Евнух Хэ почтительно склонился в поклоне: Только что миновал час мао.
Получив ответ, евнух Хэ заметил, как Ваше Величество от раздражения небрежно отбросил в сторону доклада, которые держал в руках, и поднялся с места, направляясь к деревянной подставке, на которой покоился тот самый меч.
Этот меч Ваше Величество использовал в пятнадцатилетнем возрасте, когда зарубил вражеского военачальника в Цзинчжоу. Монарх почитал это оружие как величайшую драгоценность: он не только носил его изо дня в тот, но даже клал рядом с подушкой во время сна.
В тот день Ваше Величество неожиданно приподнял этим самым мечом подбородок того телохранителя Лу. Наблюдая со стороны, евнух Хэ испытал внутреннее изумление и невольно украдкой покосился на выражение лица Ваше Величества, который пристально разглядывал Лу Пэнчжоу — в нем было что-то необъяснимо странное.
Пожалуй, сам монарх этого даже не осознавал.
Вернувшись в тот день во дворец, он, глядя сквозь оконную бумагу на силуэт того стражника, словно только тогда пришел в себя: сидел в одиночестве, сжимал в руках этот меч и протирал его шелковым платком снова и снова.
Ваше Величество со стальной беспощадностью сорвал гнев на стражнике, случайно оступившемся и ворвавшемся во дворец; очевидно, он понимал, что оказывать чрезмерные милости лишь из-за смазливого лица — значит поступать несправедливо. Испытав раскаяние, но не умея высказать его вслух, он решил ограничиться легким наказанием, чтобы сбить с того спесь.
А теперь, когда человека не оказалось на месте, он снова о нем затосковал.
Евнух Хэ увидел, как Ваше Величество поднял руку и накрыл ею рукоять меча, а пальцы замерли на инкрустированных сияющих драгоценных камнях, поглаживая их раз за разом. Внезапно Ваше Величество замер, крепко сжал рукоять и молча перевел взгляд на него.
Евнух Хэ был старым слугой при дворе, он мгновенно опустил голову, всё поняв без слов, и тихонько прошел к дверям книгохранилища, чтобы негромко сказать Сюй Цзиню: Не помнит ли господин Сюй, как полмесяца назад Ваше Величество наказал во дворце одного стражника? Ваше Величество обладает милосердным и великодушным сердцем и до сих пор не видел, чтобы тот вернулся к исполнению обязанностей. Если раны человека тяжелы, можно пригласить императорского лекаря исцелить его.
Услышав это, Сюй Цзинь почувствовал беспокойство в душе и, бросив взгляд на Вашего Величества, ответил: Телохранитель Лу отдыхал дома три дня и уже давно вернулся на дежурство во Дворец Цяньцингун.
Брови Вашего Величества нахмурились, и холодный голос резко вторгся в разговор: Вернулся?
Да. — Сюй Цзинь склонил голову. — Телохранитель Лу знал, что вызвал неудовольствие святого лика Вашего Величества, и сам попросил перевести его на дежурство в северный угол Дворца Цяньцингун. Подумав о том, что он молод и опрометчив и ему пока рано нести службу непосредственно перед императорскими очами, я разрешил ему.
Ваше Величество изо дня в день выискивал среди толпы то лицо, а оказалось, этот человек намеренно избегал его встреч. Услышав это, он лишь почувствовал, что его самого провели, и охваченный беспричинным гневом, с размаху ударил ладонью по столу, холодно усмехнувшись: Да он же просто затаил на Меня обиду! Поди! Призови его ко мне!
http://bllate.org/book/30975/3775495
Готово:
