Он повернулся, дошел до западного угла и встал там, выпрямившись точно так же, как и стоявшие вокруг телохранители. Широко раскрытыми глазами он уставился прямо перед собой, не смея скосить взгляд ни вправо, ни влево.
Не прошло и времени, требующегося на воскурение одной палочки благовоний, как тянулось оно уже добрых два часа. Его веки так и норовили сомкнуться под собственной тяжестью.
Перед Воротами Цяньцинмэнь царила такая тишина, что не было слышно даже щебетания птиц. Он слышал, что Ваше Величество не выносит шума, поэтому целыми днями телохранители дежурили на крышах, отгоняя пернатых. Чтобы сюда не смог залететь ни один птаха, требовалось мастерство, которым обладал разве что Чжан Би из Управления стражи.
Чжан Би был всего на несколько лет старше его, но являлся несравненным геномом боевых искусств. Прослужив в Управлении стражи всего полгода, он получил приказ заступить на дежурство перед императорскими покоями, и его имя гремело на весь Управление стражи.
Лу Пэнчжоу от нечего делать поднял глаза и окинул взглядом крыши, но, сколько ни всматривался, фигуры Чжан Би нигде не заметил.
Стоило ему опустить голову, как из-за конька одной из крыш вылетел небольшой камешек, и сверху с глухим стуком упал воробей с подбитым крылом.
Вскоре оттуда выбежал молодой евнух и подобрал упавшую птицу.
Лу Пэнчжоу задрал голову, с изумлением глядя на фигуру на крыше: даже если бы он сам тренировался еще лет десять, вряд ли смог бы овладеть таким скрытым оружием.
В тот самый миг, когда он отвлекся, величественный императорский кортеж Вашего Величества шумно двинулся откуда-то издавна. Стоявшие по бокам телохранители сплошной волной рухнули на коленки. Опустившись на колени и склонив голову, Лу Пэнчжоу успел бросить быстрый взгляд.
Возвращаясь с утреннего доклада во дворец, Ваше Величество не воспользовался паланкином. На голове красовалась корона, а облачен он был в строгие, исполненные величия черные одеяния с золотыми драконами; казалось, те две вышитые золотыми нитями драконьи фигуры на его плечах сейчас оживут и взмоют в воздух.
Ваше Величество шел впереди в одиночестве. Даже не осмеливаясь поднять взгляд на лик Сына Неба, по окружавшему его тяжелому ледяному холоду можно было понять, что император нынче не в духе. Толпа следовавших позади евнухов и слуг низко опускала головы, семеня в панике и не смея приблизиться ни на шаг.
Лу Пэнчжоу припал к земле, задержал дыхание и осторожно сменил позу, чтобы выглядеть еще более почтительно.
— На что мне сдались эти никчемные чиновники! Всех до единого отправить к Воротам Умэнь и обезглавить! — Ваше Величество шагал широким шагом, приближаясь к Воротам Цяньцинмэнь, и гнев его был столь силен, что он разразился бранью.
Шедший рядом с ним евнух Хэ испуганно подался вперед на шаг и мягко уговорил:
— Успокойте гнев, Ваше Величество. Заместитель министра Министерства чинов уже ждет на коленях у дворцовых ворот с повинной. Извольте пройти в покои, выпить чашку чая и остудить свой пыл.
Глубоко спрятав голову, Лу Пэнчжоу больше не слышал голоса Вашего Величества. Скосив глаза, он украдкой бросил взгляд и заметил, что император по-прежнему стоит на прежнем месте, не двигаясь.
Затем эти черно-золотые сапоги качнулись и зашагали прямо в его сторону.
Осиротев от испуга, он тут же перевел взгляд обратно; его лицо почти касалось земли, а в горле от напряжения пересохло.
Он стоял на коленях почтительно и прямо, к тому же заступил на дежурство только в первый день, так что Ваше Величество, пожалуй, даже не знал его имени и точно шел не к нему.
Но кто бы мог подумать, что шаги Вашего Величества минуют одного человека за другим и остановятся прямо перед ним. Голос императора раздался откуда-то сверху, звуча зловеще и гулко:
— Ты, подними голову.
У Лу Пэнчжоу на миг в глазах побелели мушки, но врожденный страх перед императорским приказом заставил его действовать автоматически. Оцепенел, он с трудом выпрямил спину и слегка приподнял лицо.
Крепкая фигура Вашего Величества заслонила собой большую часть света. Соблюдая правила приличия, Лу Пэнчжоу не смел смотреть прямо на императорское лицо — в поле зрения попадали лишь драгоценные рукава халата Вашего Величества и легкое сияние, окутывающее его со всех сторон.
Однако он отчетливо чувствовал, что взгляд Вашего Величества устремлен прямо на него. Прошло несколько мгновений в абсолютном молчании; от такого пристального внимания у него на лбу выступил холодный пот, а веки задрожали от непрекращающегося частого моргания.
Он услышал, как Ваше Величество вдруг легко и звонко рассмеялся:
— Я всего лишь задал тебе вопрос, а ты испугался до такой степени.
Если Лу Пэнчжоу не изменял слух, меньше чем полчаса назад Ваше Величество грозился всех казнить.
Кто тут не испугается.
Лу Пэнчжоу поспешно и смиренно припал лбом к каменным плитам пола и зачастил земные поклоны, вымаливая прощение:
— Докладываю Вашему Величеству: ничтожный служит при дворе первый день и прежде не имел счастья лицезреть лик Сына Неба, оттого и растерялся столь сильно. Прошу Вашего Величества о снисхождении.
Вымолив прощение, он так и остался лежать пластом на каменном полу, не смея поднять спину.
В следующее мгновение его лица коснулось холодное рукоять меча. Инкрустированные в нее драгоценные камни скользнули по его бледной щеке, отражая красивый блеск, а кончик клинка приподнял его подбородок, вынуждая силой запрокинуть голову.
У Вашего Величества было истинное лицо Сына Неба: соболиные брови, глаза звезды, тонкие губы и прямой нос. Широкий лоб переходил в едва нахмуренное межбровье, и казалось, что грозное величие императора заложено в его чертах от природы.
На губах Вашего Величества играла легкая улыбка:
— Лицо это... кажется, я где-то уже видел тебя.
Сюй Цзинь согнулся в поклоне и шагнул вперед, докладывая:
— Несколько лет назад, когда Ваше Величество проводил смотр телохранителей, было случайно изволено проявить милость и оставить этого Телохранителя Лу на службе.
Ваше Величество, похоже, и вправду что-то припомнил, тускло произнес хм и, вновь опустив взгляд на лицо Лу Пэнчжоу, поинтересовался:
— Почему же только сегодня тебя привели дежурить перед императорскими покоями?
Лу Пэнчжоу взял себя в руки, хотя язык все еще заплетался:
— Отвечая Вашему Величеству, ничтожный обладает тупым умом и недостоин вашей милости.
Ваше Величество не рассердился, а лишь усмехнулся и отвел меч назад:
— Во дворце хватает стражников, способных сражаться один против сотни, но твое лицо на редкость пришлось мне по душе... — говоря это, император скосил глаза на Сюй Цзиня. — С сего дня определи его на дежурство к воротам Дворца Цяньцингун.
— Слушаюсь, — принял приказ Сюй Цзинь.
Лу Пэнчжоу поднял брови, на секунду застыв в оцепенении. Придя в себя, он низко поклонился и отбил земной поклон:
— Ничтожный благодарит Ваше Величество за великую милость.
Ваше Величество слегка кивнул, а затем, заложив руки за спину, широким шагом направился во Дворец Цяньцингун.
Лу Пэнчжоу оперся рукой о стену и поднялся на ноги. Его сердце все еще дико колотилось о грудную клетку, и ему понадобилось сделать несколько глубоких входов и выходов, чтобы кое-как успокоиться.
Мало того, что Ваше Величество снизошел до того, чтобы подойти к нему и заговорить, так он еще и спустя четыре года запомнил его лицо.
Четыре года назад они удостоились императорской милости, но семья Лу никак не могла взять в толк, в чем же причина.
Лу Чжаньмин много лет служил чиновником, но так и не сподобился увидеть Ваше Величество, не говоря уже о том, что он был всего лишь мелким чиновником шестого ранга — в столице брось камень, и попадешь в десяток таких же, так что вряд ли дело было в отцовских заслугах.
Если заглянуть в родословную семьи Лу на восемьдесят поколений назад, все сплошь выходцы из низов, и с аристократическим кланом Се они не имели ничего общего.
Оказывается, все дело было в его внешности.
Лу Пэнчжоу не знал, радоваться ему или горевать. Родители оба обладали внешностью, вызывающей всеобщую зависть; его собственные черты лица невероятно походили на их обоих, а кожа уродилась в госпожу Лу — необыкновенно белая и чистая. Как говаривала соседская старуха, он выглядел точь-в-точь как молодая бамбуковая ветвь, только что пробившаяся в лесу.
Ваше Величество запомнил лишь его лицо, даже не зная его имени. И вот он, взрослый мужчина ростом в семь чи, добился стольких милостей от государя исключительно благодаря своей физиономии. Когда он шагал вослед императорскому кортежу в ворота Дворца Цяньцингун, скрытые взгляды стоявших вокруг стражников заставили его лицо пылать от стыда.
— Встань-ка здесь, — указал Сюй Цзинь Лу Пэнчжоу на решетчатое деревянное окно перед главным залом.
— Слушаюсь. — Повинуясь приказу, Лу Пэнчжоу поднялся по ступеням. Сквозь бумагу оконных рам пробивался дневной свет; он смутно видел, как внутри зала Ваше Величество сидит за столом и с кистью в руках просматривает доклады. Заметив его фигуру, император вскинул голову и взглянул на окно.
Лу Пэнчжоу в испуге опустил глаза, отвернулся, выпрямил спину и замер в струнку, не смея больше шелохнуться.
Впрочем, угрызения совести мучили его недолго — он быстро нашел для себя оправдание.
Пусть даже он попал сюда из-за лица — и что с того? Знатные сынки из Управления стражи издавна презирали семью Лу за происхождение, и он прекрасно помнил, как в самый первый день его появления в Управлении они тыкали в него пальцем и хохоча обзывали смазливой куклой.
Три года кряду продолжались эти насмешки, и лишь вмешательство господина Сюя положило им конец.
Теперь же эта «смазливая кукла» с порога заняла место, о котором они могли только мечтать. Разве это не звонкая пощечина тем наглецам?
К тому же Ваше Величество оказался широк взглядами и, не став судить людей по одной лишь внешности, возвысил его до этой должности. Теперь он должен изо всех сил думать лишь о том, как отплатить за государеву милость.
Не прошло и часа с небольшим, как к воротам Дворца Цяньцингун уверенной поступью приблизился седовласый старый сановник в пурпурных одеждах, слегка сгорбившись.
Лу Пэнчжоу не разбирался в придворных чинах, однако по расшитому одеянию сразу понял — перед ним высокопоставленный сановник великого веса.
Вскоре после того, как старый министр вошел вовнутрь, из глубин зала донеслись раскаты гневных окриков Вашего Величества.
Похоже, обсуждался тот самый заместитель министра Министерства чинов, о котором упоминал евнух Хэ, возвращаясь с утреннего доклада. Сосредоточенно и истово неся караул у дворцовых ворот, Лу Пэнчжоу старался не прислушиваться.
Из зала, пригнувшись, выбежал маленький евнух и шепнул что-то стоявшему у дверей стражнику. Стоявший слева стражник помрачнел, перевел взгляд на Лу Пэнчжоу и произвел:
— Ваше Величество приказал доставить Канцлера Линя в темницу. Мы при исполнении важных обязанностей и не можем покинуть пост, будь добр, телохранитель Лу, сходи вместо нас.
Так тот старый сановник оказался Канцлером Линем! Канцлер Линь издавна славился по всей столице безупречной репутацией — честный, неподкупный человек, прослуживший при трех императорах.
С чего бы Вашему Величеству отправлять его в темницу? Услышав это, Лу Пэнчжоу на секунду растерялся, но, будучи дворцовым стражником, он должен был лишь повиноваться императорским приказам, а до остального ему дела не было.
Кивнув в знак согласия, Лу Пэнчжоу последовал за маленьким евнухом вглубь дворцовых покоев.
— Вы что все, оглохли?! А ну уволоките его с глаз моих!
Едва он, низко склонив голову, дошел до дверей книжного кабинета, как услышал яростный рев Вашего Величества — император швырнул стопку меморандумов прямо в дверной косяк. Канцлер Линь стоял перед ним на коленях, выпрямив шею и упрямо задрав подбородок.
Стоявший у дверей Сюй Цзинь, заметив его лицо, встревоженно нахмурился, дернул губами, безмолвно приказывая убираться вон.
Сжавшись от страха, Лу Пэнчжоу замер на пороге, намереваясь попятиться назад, но был сурово окликнут самим императором из глубины кабинета:
— Чего стоишь столбом у входа? Или моих слов не расслышал?!
Не имея возможности ни войти, ни отступить, Лу Пэнчжоу пришлось с замирающим сердцем пройти внутрь, опуститься на колени рядом с Канцлером Линем и произнести:
— Прошу Канцлера Линя подняться и следовать за ничтожным.
Услышав голос, Ваше Величество поднял глаза и, разглядев его лицо, подозрительно прищурился:
— С каких это пор тебе позволено входить в залы? Ишь как вылез вперед, славы захотел.
Лу Пэнчжоу совершенно растерялся:
— Это... Ваше Величество, ничтожный вовсе не...
— Это я плохо обучил подчиненного, — перервал его Сюй Цзинь, склонившись перед императором. — Я сам отведу его наказать вне зала.
Канцлер Линь повернул голову, с сожалением глядя на Лу Пэнчжоу, который из-за него попал в беду, и обратился к императору:
— Вся вина лежит на мне, старике, и я готов понести наказание в одиночку. Надеюсь, Ваше Величество не станет гневаться на невиновных.
— Раз уж Канцлер Линь признает вину, разве могу я в твои годы подвергать тебя новым наказаниям? — император искоса бросил ледяной взгляд на перепуганного Лу Пэнчжоу. — Будучи стражником третьего ранга, он посмел войти в зал без высочайшего повеления, и наказание заслуженно.
— Уведите, — небрежно махнул рукой Сюй Цзинь Ваше Величество. — Наказать... — на секунду он запнулся, — тремя ударами палок.
Стоя на коленях на блестящих черных плитах императорского зала, Лу Пэнчжоу чувствовал себя так, будто провалился в ледяной погреб. В темном зеркале пола отражалось его едва заметно дрожащее тело, но, услышав произнесенные императором слова про три удара палок, он неожиданно шумно выдохнул от облегчения.
Он был счастлив уже тем, что наказывают только его одного и это не затронет семью Лу.
http://bllate.org/book/30975/3775494
Готово:
