Подождите! Меч был там, а он... Янь Цимин опустил голову и с недоверием поднял руку, бросив на неё взгляд.
В отсветах пламени полупрозрачные кончики пальцев слабо мерцали.
Ни плоти, ни крови, совсем не похож на живого человека.
Он мгновенно вскинул голову в ужасе, и его голос сорвался:
— Мелкий! Что ты со мной сделал?!
Сы Синхэ нахмурился и посмотрел в сторону меча. Бесстыжему мечу не стоило оказывать даже малейшего милостивого внимания.
Стоило проявить каплю снисхождения, как он тут же садился на шею, а потом обрывал слова на полуфразе. Совершенно очевидно, что это была игра в кошки-мышки, рассчитанная на то, чтобы вынудить его заговорить первым. Способ нельзя было назвать изощрённым, и Сы Синхэ уже раскусил и происхождение этого человека, ни цели, так что ни за что бы не попался на удочку.
Он небрежно перевёл взгляд на меч — и вдруг его зрение сфокусировалось.
Для испытаний, помимо первой тройки по предварительному отбору в Зале Старейшин, обычные мечники использовали рядовые железные клинки: три пальца в ширину, с примесью малого количества духовных кристаллов, без узоров — самый низший стандартный образец Мира Демонов. Поначалу Сы Синхэ не видел ничего особенного в этом шумном мече, но сейчас, когда тот безжизненно валялся на земле, он почему-то казался совсем другим.
Прежде блеск его клинка выглядел куда более гладким и маслянистым, а струящийся свет казался исполненным духовной энергии. Но теперь эта крупица духовности исчезла без следа, словно он... умер.
Тц, как меч может умереть? Ведь ещё мгновение назад он так резво прыгал.
Сы Синхэ отогнал эти мысли, покрутил в пальцах каменную щепку и холодно произнёс:
— Хватит строить из себя невесть что.
Искры потрескивали, но меч на земле никак не реагировал.
Движение руки Сы Синхэ замерло. На миг ему, казалось, даже захотелось подняться, но в конце концов он лишь повернулся к мечу полуоборотом и бросил на него свирепый взгляд.
Трещины у гарды остались прежними, мелкие прожилки на лезвии тоже не увеличились. Он же прекрасно рассчитал порцию духовной силы: у меча толстая не только шкура, но и нутро, он должен был выдержать.
Янь Цимин с любопытством встал между сопляком и костром, помахав рукой у того перед глазами.
Взгляд юноши насквозь пронизывал его, устремившись на оставленный на прежнем месте клинок. Его брови сошлись так плотно, что между ними запросто могла бы насмерть застрять муха.
Янь Цимин посмотрел на него, оглянулся на меч и с интересом протянул:
— Тц, а ты, мелкий неблагодарный парень, оказывается, имеешь каплю совести! Теперь-то понял, что переборщил со мной! Поздноооо!
Победоносно обойдя юношу кругом пару раз, он принялся то строить рожицы в пустоте, то бранить его прямо на ухо последним дураком. Сопляк даже не шелохнулся, и Янь Цимин так возгордился от собственной безнаказанности, что в нём заиграло ретивое — ему захотелось отыграться за все те дни, когда он пахал как рабочий скот.
Внезапно взгляд юноши скользнул в сторону, едва заметно пересеклась с его собственным, и стал до жути тяжёлым. Янь Цимин мгновенно оцепенел, подпрыгнув от испуга.
К счастью, это была всего лишь случайность, и ледяной, похожий на шило взгляд снова отвернулся.
Переведя дух, Янь Цимин пару раз легонько стукнул юношу кулаком:
— С таким характером тебе только в нашем мире путь один — в ученики Пути Бесчувственности.
Лицо юноши оставалось абсолютно бесстрастным, и Янь Цимин повеселел:
— Я же говорил.
Однако раз его действительно не видели и не слышали... его тихое бормотание невольно переросло в радостное:
— Тогда я побежал!
Оглядевшись по сторонам, Янь Цимин сначала прошёл мимо костра и потыкал пальцем в кролика. Языки пламени лизнули его палец — с кроликом у него явно не срослось:
— Тц.
Но он вовсе не расстроился и продолжил неспешную прогулку, направляясь в глубь пещеры, где скрылся второй кролик. Каждые несколько шагов он останавливался и прислушивался к ощущениям, проверяя, не накладывает ли превращение в духовное тело каких-либо ограничений.
Пройдя до места, где свет стал чуть ярче, а растительность из пустоты внезапно превратилась в густые заросли, он наконец почувствовал, как некая едва уловимая струна натягивается, связывая его. Ощущение путы пока было слабым, но интуиция подсказывала: стоило пройти вперёд ещё сотню метров, и это, пожалуй, был бы предел.
Янь Цимин приподнял бровь — ну конечно, рассчитывать на полную свободу без всяких ограничений было бы слишком наивно.
Впрочем, это оказалось вполне ожидаемо, и он не придавал этому особого значения: обзавестись хоть каким-то подобием тела уже было благом. И он с энтузиазмом принялся раздвигать высокую трапу. Его пальцы с чётко очерченными суставами легко скользнули сквозь стебли, и прохлада росы будто осела на кончиках пальцев.
— Чуть не забыл.
Прекрасный лицом молодой человек с игривой улыбкой вольно шагнул в гущу травы.
Ощущения от перемещения среди стеблей травы в обличье духа были поистине уникальными. В полумέрке пещеры полупрозрачное духовное тело слегка излучало жемчужно-белое сияние, серебряные волосы струились водопадом, черты лица были изящны, а бледно-зелёные травинки окружали его лазурные одежды, создавая сказочную, нереальную картину.
Выбравшись из освежающих объятий чистой зелени, Янь Цимин даже заподозрил, что сам пропитался этим ароматом, и с сожалением продолжил теребить последнюю росинку.
— Тц, какая жалость, — скривил он губы, когда его пальцы пронзили капельку влаги. — Иначе можно было бы набрать росы и выцарапать где-нибудь: здесь побывал великий герой Янь. Какая утонченность! Мм-м?
Он склонил голову набок и посмотрел наружу: в скале всего в нескольких шагах внезапно открылся косой световой зазор, словно кто-то приподнял край небесного занавеса.
Ещё два шага — и перед ним открылся совершенно иной мир. Глубокая долина чашевидной формы расстилалась внизу, а с небес потоком лился звёздный свет; в самой глубже пещеры скрывалась поистине отдельная обитель.
Там, где переплетались лунный и звёздный свет, Янь Цимин прищурился, глядя на кролика, жующего траву неподалёку:
— Ах ты ж паршивец, вот почему ты совсем не спешил.
Гора здесь была полой изнутри, а скальные стены образовывали колоссальный колодец огромного диаметра; небо со звёздами и луной открывалось как на ладони. Это было настолько искусное творение, будто созданное руками богов и духов, что и поверить нельзя было в его естественное происхождение. Духовная энергия здесь клубилась сама собой, вдоволь питаемая солнечным светом, дождями и росой, а сочная трава буйно разрослась повсюду. Оглядевшись по сторонам, Янь Цимин поймал себя на ощущении некой странной, но смутно знакомой атмосферы.
Впрочем, подобных мест в Мире Культиваторов полным-полно, так что он не стал забивать себе голову и сосредоточил всё внимание на глупом кролике, уплетающем траву.
Наверное, за всю свою жизнь зверёк не видел ничего столь лакомого: от усердия его тупые глаза-бусинки даже слегка округлились, ноздри трепетали, а в пасти помещалось по меньшей мере три стебля из разных кустиков, которые он яростно жевал.
Трава у основания истончилась, её главные стебли согнулись под натиском и с глухим звуком сбились в пучок, зажав кроличью мордочку посередине; при этом взгляд у зверька оставался чистым и отрешенным, а челюсти работали с удвоенной силой.
Хрусь!
Кроличьи зубы сошлись верхние с нижними, перекусив все три стебля разом, и от отдачи бедняка отбросило назад — он шлёпнулся прямо на задние лапки.
Янь Цимин расхохотался до слёз и мысленно яростно щелкнул зверька по носу:
— Мелкий сорванец! Так презрительно отзывался о массивах, ещё и крутил со мной странные штучки с запретными техниками, а сам, погляжу, тайком с превеликим удовольствием учился — аж в тупого кролика вселился!
Поистине хозяин и питомец стоят друг друга, оба донельзя бестолковые.
Ну, глупым его, пожалуй, тоже не назовёшь.
Пути демонического исступления в Мире Культиваторов давно прервались, но Янь Цимин своими руками истребил немало разрозненных бродячих заклинателей, и познания в массивах у этого сопляка были такими, что не стоили и ломаного гроша в его глазах. Вырастить ученика, который даже не узнал простейший маскирующий массив в упор — этим Сект Демонов и вправду поражала воображение.
Однако у самого мелкого всё же имелась толика врождённого понимания: тайком подсмотрев, как он расставляет несколько массивов, тот умудрился постичь способ разделения духа и вселения.
Вот только безумству храбрых поётся песня: не ведая страха, влезть в чужое живое тело методом вселения — верный путь к тяжёлому повреждению собственной первородной души.
Глаза Янь Цимина лукаво блеснули, он состроил строгую физиономию и ткнул кролика в макушку: так дело не пойдёт, надо проучить сопляка.
Его полупрозрачная ладони невесомо скользнули над кроличьими ушами, и духовный свет собрался на кончиках его длинных пальцев наподобие ярких созвездий. С усмешкой на губах он протянул руку к кролику.
Стоило ей едва коснуться макушки, как звёздные искорки ярко вспыхнули, и духовный свет на кончиках пальцев внезапно полностью растворился в ничто.
Кролик тряхнул ушами, в его чистых глазах-бусинках отразились травинки, и он без колебаний отхватил очередной стебель, продолжая работать тройной губой.
— ...
Янь Цимин с досадой уставился на пустой воздух в собственной руке.
Ну надо же, как не вовремя! Он же совершенно лишён духовной энергии!
Разозленный Янь Цимин присел на корточки прямо на траву и принялся тыкать кролика пальцем:
— Скажи спасибо, что у меня сейчас нет плоти, иначе из тебя бы мигом получился кролик в остром масле, пряные кроличьи ножки, крожана по-сычуаньски, острая кроличья голова или суп из кроличьих фрикаделек!
Духовное чутьё, оставшееся в кролике, было недоступно глазу сопляка, но с натяжкой это тоже можно было считать позором перед ним! Если бы долина не изобиловала духовной силой, его бы сейчас точно ждал суровый урок наоборот.
Стоило признать: место для ночлега, выбранное им наугад, оказалось поистине необыкновенным и выдающимся.
Янь Цимин потёр пальцы: не иначе как ему показалось, но когда он только что потревожил небесную и земную духовную энергию, одна из её нитей проявила особую активность и дружелюбие, словно сама пожелала раствориться в его духовном теле.
Задумчиво приподняв бровь, он решил оставить мелкого кролика-мальчишку пастись неподалёку, уселся прямо на землю, успокоил сердце и сосредоточил мысли, обратив внутренний взор на изменения в своём теле.
Раньше, пока он был мечом, внутреннее созерцание сильно ограничивалось: грубый железный кусок, выкованный из обычных материалов, вряд ли мог предложить что-то интересное. Янь Цимин надеялся разглядеть хоть что-то новенькое, но чем дольше он смотрел, тем сильнее хмурился: даже избавившись от формы меча, это духовное тело всё так же не имело ни пяти внутренних органов, ни шести хранилищ — ровно ничем не отличаясь от того состояния, когда он был клинком.
Единственным отличием было то, что неподалёку от того места, где раньше находился его даньтянь, он разглядел то самое злосчастное проклятие.
В отличие от прошлых разов, когда удавалось нащупать лишь краешки, сейчас Янь Цимин впервые отчётливо увидел всё это мерзкое создание целиком. Замысловатый зловещий узор, окутанный чёрной дымкой, непрерывно источал жадные импульсы, пульсируя и сокращаясь подобно сердцу, усеянному опухолями; а само Кровавое Проклятие пустило во все стороны похожие на щупальца отростки, плотно впившиеся в его тело и шевелящиеся там сплошным плотным клуком.
— Тьфу...
Стоило Янь Цимину взглянуть на это хоть раз, как от вида столь отвратительной мерзости он тут же прервал внутреннее созерцание. Какая гадость!
Немного придя в себя и собравшись с духом, он заставил себя взглянуть снова, а затем ещё раз.
Долгое время сидевший в позе лотоса Янь Цимин погрузился в глубокие раздумья.
Ядро зловещего проклятия пока не удавалось исследовать до конца, но судя по текущему положению дел, сдерживать его и ослаблять было вполне возможно. Для этого требовалось несколько видов целебных и ядовитых трав, что не составляло особого труда — стоило ему лишь бегло оглядеться, как он заметил парочку нужных растений неподалёку. Но если не брать в расчёт сбор и варку, готовое лекарство ещё предстояло как-то принять... Живому человеку его можно отварить и выпить, на худой конец — принять лекарственную ванну, но как ему, в нынешнем состоянии, воспользоваться снадобьем?
Подумав так и этак и не найдя ответа, Янь Цимин покачал головой: ладно, будет день — будет пища, что-нибудь обязательно придумается. И он вновь переключил внимание на ту самую нить духовной энергии, что проникла в него ранее. Ситуация оказалась ещё страннее: духовная энергия явно не была сожрана проклятием, но при этом бесследно растворилась, словно камень, брошенный в море.
Сидящий на траве молодой человек, погруженный в медитацию и нахмуривший брови, даже не заметил, как очертания его полупрозрачной фигуры постепенно покрылись лёгким ореолом. Сияние мягко мигнуло пару раз, а затем на мгновение стало плотным и осязаемым — настолько быстро, что человеческий глаз едва ли смог бы это уловить.
Мгновение спустя оно вновь померкло, лишь на секунду мелькнув в глазах кролика, продолжавшего усердно щипать траву.
*
В пещере Сы Синхэ с нахмуренными бровями смотрел на меч, превратившийся в стоячую воду. Трещины были слишком явными, а блеск потускнел, полностью утратив прежнюю живость.
— Ты... — начал было он и тут же резко замолк, плотно сжав губы. С какой стати он вообще начал переживать о мече? Просто уму непостижимо. Особенно учитывая, что этот коварный клинок только и делал, что бросался грубыми фразами — того и гляди, в следующую секунду подпрыгнет и принялся бы тыкать в него пальцем, издевательски ухмыляясь.
http://bllate.org/book/30961/3774199
Готово:
