Янь Цимин протянул «а», внезапно всё понял и воскликнул:
— Неудивительно, что я видел, как какой-то парень нес совсем другой меч, а остальные все…
Слово «все» совершило стовосьмидесятиградусный поворот и застряло в горле у меча:
— ...Все были такими же простыми и непритязательными, как я.
В голосе меча слышалась легкая леность, и даже такие похвалы в свой адрес он произносил так, что это не вызывало отторжения. В темноте уголки губ Сы Синхэ невольно дрогнули в подобии улыбки.
Янь Цимин хмыкнул, внезапно о чем-то вспомнив:
— Скажи, тот ребенок — самый сильный? Наверное, только самый сильный мог войти сюда с лучшим мечом.
Изгиб уголков губ мгновенно разгладился.
Однако меч не унимался и тут же спросил:
— Эй, малыш, почему тебе не досталось этого меча? По-моему, ты гораздо сильнее его.
Меч спрашивал так просто, словно Сы Синхэ по определению должен был получить лучший меч.
Взгляд Сы Синхэ потемнел. Почему не досталось?
Он думал: было ли это потому, что когда глава секты собирался принять его во внутренние покои, Цянь Цзуйлань внезапно положил на него глаз? Или потому, что он не захотел прислуживать Цянь Цзуйлань и сам сломал себе ногу? А может, потому, что с самого начала Сунь Чжао и остальные смотрели на него, смертного чернорабочего, свысока?
В конце концов он обронил небрежную фразу, в которой было поровну правды и лжи:
— Разве я не заполучил тебя?
Янь Цимин: «???»
Спустя мгновение он недоверчиво переспросил:
— Малыш, ты часом не отравился, натрогавшись мха, и у тебя мозги набекрень? Впрочем, я действительно лучший меч, у тебя отличный глаз!
Сы Синхэ скрежетал зубами:
— Катись.
Малышу невероятно везло на неприятности: они неотступно, то отставая, то приближаясь, плелись хвостом за теми четырьмя и действительно почти вышли.
Янь Цимин бросил взгляд на знакомые камни под ногами и крайне изумился:
— Мы же, оказывается, были так близко к выходу!
Сы Синхэ сделал вид, что ничего не слышит, и прошел мимо, глядя прямо перед собой.
Янь Цимин неторопливо плелся позади и громко протянул:
— Малыш, чего ты так бежишь, я же не стану над тобой смеяться.
Сы Синхэ зашагал еще быстрее.
Ну ладно-ладно, если шутку повторять слишком часто, она превратится в избитый анекдот.
Янь Цимин, сдерживая смех, последовал за ним, находя, что этот сопляк все-таки довольно забавен.
Ничуть он не забавен, черта с два!
— Эх, жесток мир людей, а маги-демонеты еще жесточе! — вздыхал Янь Цимин, одновременно прорубая головой терновник перед собой.
Он подобострастно изогнул лезвие и, обернувшись, ласково поинтересовался:
— Ну как, сопляк, чисто я тут все расчистил?
Ничего не попишешь: духовная сила находится в чужих руках, а когда ты у кого-то на побегушках, иначе и быть не может.
Сы Синхэ исподлобья глянул на него, опустил взгляд и молча вонзил меч в землю, после чего наступил ногой на рукоять и, словно тяпкой, выкопал корни кустарника.
Затем на его лице появилась улыбка:
— Неплохо, и трава с корнем вырвана.
Янь Цимин: «...»
Они уже покинули пещеру и шли по пустоши, зажатой между вершинами гор, преследуя по пятам следы погони.
Впрочем, сказать, что они шли вперед, было не совсем верно: благодаря тому, что Янь Цимин скрывал их присутствие, Сы Синхэ то и дело обгонял преследователей, оставляя следы у них на пути и заставляя тех четверых нарезать огромные круги.
Еще немного — и потерявшие направление погони преследователи как раз настигнут их сзади, идя по собственным следам.
Янь Цимин бросил взгляд на Сы Синхэ: юноша был бесстрастен, собран до предела и глазами вымерял местность — казалось, стоило врагу ступить в зону засады, как в его голове уже был выбит четкий план: под каким углом выскочить, кого убить первым и как именно расправиться с остальными.
Янь Цимин качнул лезвием:
— Ой, тут вспомнилось: они только что говорили, что покалечили тебе ногу, а выглядишь ты прекрасно.
Уголки губ Сы Синхэ дрогнули:
— Хочешь, чтобы я воткнул тебя в землю вместо трости?
Янь Цимин тут же замолк: сопляк был коварен и злопамятен; даже не используя его как трость, он все равно намеренно оставлял множество следов — то глубоких, то мелких, сопровождаемых вмятинами от деревянной палки.
С него вполне хватало роли меча, прорубающего горы.
Поэтому он проявил завидную сообразительность:
— Когда изволите убивать людей, мелочь будет стоять рядом и размахивать флагами для поддержки!
А возиться в кровавом месиве — увольте, пусть кто угодно этим занимается.
Сы Синхэ резко ухватился за рукоять, занес клинок перед собой и легко усмехнулся:
— Какая избыточная вежливость.
Янь Цимин: «...»
— Остановились здесь! — низкорослый подросток с радостью раздвинул дикую травищу и нащупал на земле цепочку свежих следов.
Двое неподалеку переглянулись, протиснулись вперед, чтобы убедиться в этом, и отправили одного позвать черномантейного юношу.
На дереве мелькнул холодный блеск. Сы Синхэ, припав к ветвям в самой гуще кроны, сверху вниз вперил в них взгляд, полный звериной свирепости.
Янь Цимин заладил у него над ухом:
— Малыш, давай договоримся: в следующий раз никаких перерезаний горл и пронзений груди, это же до тошноты противно.
Сы Синхэ приподнял бровь:
— А как убивать? Отправить тебя занудствотать им до смерти?
Янь Цимин: ...
Он-то по всему видел, что этот сопляк проживет до глубокой старости — его занудством не уморишь!
Сы Синхэ был в неплохом настроении. Он наблюдал за вознюшейся внизу парочкой: один стоял на дозоре и озирался, второй проверял следы.
Опоздавший на пост страж не слишком-то усердствовал: покрутив головой по сторонам, он перевел взгляд на низкорослого подростка и между делом бросил:
— Думали, в пещере с ним покончим, а он вон как нас потаскал.
Низкорослый подросток настороженно хмыкнул:
— Сунь Чжао подох нечисто, на поисковом диске наверняка остался его козырь.
Стоявший на дозоре усмехнулся:
— Он слишком высокого о себе мнения, возомнил себя последним победителем, а место молодого господина — уже у него в кармане. Носился с ничтожным слугой и в итоге сдох здесь исключительно по собственной глупости.
Низкорослый ничего не ответил.
Тот снова заговорил:
— Этот ублюдок неизвестно что утащил у Сунь Чжао, раз мы обязаны преследовать его до конца. Ты не задумывался, кому достанется эта вещь, когда он сдохнет? Мы ведь изрядно помотались, и сил потрачено немало.
Подстрекая подельника, он уже подошел к нему вплотную и тихо произнес:
— Только не забывай, это изначально была битва не на жизнь, а на смерть.
Янь Цимин с интересом устроился на верхушке дерева, покачивая рукоятью: больше всего на свете он любил внутренние распри.
Сы Синхэ бросил на него равнодушный взгляд, и мелкий камешек из его пальцев со свистом улетел в сторону.
Трава за спиной низкорослого подростка зашуршала. Тот мгновенно превратился в испуганную птицу и, не говоря ни слова, вскинул меч.
У юноши, только что подбивавшего его объединиться против парня в черных одеждах, тоже изменилось лицо, и в мгновение ока их клинки сошлись.
Они стояли друг напротив друга с мечами наперевес, снедаемые сомнениями и тревогой.
В тот самый момент, когда напряжение достигло предела, Сы Синхэ подтолкнул их. Он внезапно сорвался с дерева, двигаясь с невероятной быстротой: мелькнул тенью, переместился, толкнул.
Меч низкорослого подростка вонзился в грудь стражнику.
Клинок стражника полоснул низкорослого по горлу.
Янь Цимин, которого Сы Синхэ использовал словно кочергу, взмыл вверх, направляя траекторию мечей между ними, а затем рукоятью гулко стукнул по спинам, направляя их плоть прямо на лезвия.
Раздался звук входящей в плоть стали, а брызнувшая кровь щедро оросила меч. Янь Цимин тут же заизвивался, словно на него попало с десяток гусениц.
Сы Синхэ с холодным выражением лица стряхнул его и, невозмутимо ухватившись за лодыжку, вернулся на дерево.
Янь Цимин, отплёвываясь и стряхивая кровь, залившую лицо, почувствовал себя почти мертвым:
— Тьфу на тебя, не умеющий жить по-людски сопляк! Подождал бы, пока они закончат болтать, а потом привели бы сюда этого черномантейника — как здорово было бы смотреть спектакль с дерева, зачем пачкать собственные руки?
Брови Сы Синхэ дрогнули. Он перевел взгляд, протянул руку ладонью вверх и покрутил ею. Четко очерченные суставы излучали присущую юношам тонкую силу, а кожа была совершенно чистой, без единой капли крови.
Янь Цимин: «...»
Ладно, ладно, значит, испачкался только я, да?!
Прежде чем он успел разозлиться, Сы Синхэ с презрительным фырканьем бросил:
— И после этого ты заявляешь, что ты мне даже не понадобился.
Янь Цимин сердито вытянул лезвие в струнку, жестко уперся им в ладонь Сы Синхэ и принялся яростно вытирать кровь о рукав юноши.
У него не было какого-то болезненного пристрастия к чистоте, но быть человеком и быть мечом — разные вещи. Когда к тебе липнет эта мерзость, любой, кто попробует, поймет каково это.
Сы Синхэ холодно уставился на меч. Янь Цимин же наглел на глазах: ну и ладно, они ведь не на земле, неужели он снова воткнет его в грязь?
Сделав пару кувырков, он победоносно ухмыльнулся прямо у дергающегося виска юноши:
— Тебе еще придется мной воспользоваться, так что я возьму проценты заранее.
Тот парень, которого отправили за главным, всё не возвращался, и Янь Цимину стало смертельно скучно.
— Эй, сопляк, тебе не скучно? Давай поболтаем.
Сы Синхэ холодно бросил:
— Кто тут с тобой сравнится.
Янь Цимин ни капли не смутился, качнул лезвием и сладко потянулся, совсем как человек:
— Кстати, как тебя зовут? Я ведь до сих пор не знаю.
Тонкие губы Сы Синхэ шевельнулись, и он, не отвечая на вопрос, парировал:
— Тебе нужно имя? Я не против дать тебе его прямо сейчас.
Янь Цимин тут же воспрял духом и, перевернувшись в воздухе так, будто только этого и ждал, выдал:
— Хе-хе, в таком случае не нужно.
Не нужно? Выражение лица Сы Синхэ неуловимо изменилось; отвернувшись и смахнув веткой надоедливую птицу, он как бы между прочим спросил:
— У тебя есть имя?
Еще бы! Янь Цимин тряхнул кончиком меча, считая свое исконное имя весьма достойным:
— Кхм, я зову себя Цин Хань.
Звучало это точь-в-точь как прозвище какого-нибудь гордого и сурового странствующего героя в белых одеждах, что с мечом наперевес странствует по свету.
— Ой, — протянул Сы Синхэ без малейшего энтузиазма.
Янь Цимин: «???» Что значит «ой»?
Сы Синхэ:
— Тебе больше подошло бы имя «Суматоха».
Янь Цимин: «...»
Он снова почувствовал, как у него зачесались зубы, и возмущенно обвинил собеседника:
— Ты помнишь мои наставления о том, как вырастить крутого культиватора меча? Забота заключается не только в физическом уходе, но и в душевном! Ты только что жестоко ранил мои чувства!
На лице Сы Синхэ отчетливо читалось: «Ну и что?» — после чего он небрежно бросил:
— Я маг-демонет.
Куда это годится! Основы их доверия уже трещали по швам!
Янь Цимин гневно сверкнул на него глазами.
Сы Синхэ с пронзительным холодом в взгляде упрекнул его:
— Ты подглядываешь за мной.
— Да на тебя и смотреть-то не на что! — Янь Цимин решил больше с ним не спорить и сосредоточился: его Божественное чувство вслед за ответвлениями Кровавого Проклятия внутри клинка осторожно и все глубже проникало вовнутрь. Ему всё казалось, что это испытание не так просто.
Чем раньше удастся покончить с этой мерзкой техникой, тем лучше — он вовсе не собирался вечно оставаться без духовной энергии, позволяя сопляку крутить им как вздумается!
http://bllate.org/book/30961/3774196
Готово:
