Не заботиться о времени комендантского часа и обладать собственной свободой — для Сун Шо это был редкий опыт.
Поэтому он снова долго бродил по улице, шагая по снегу, и вернулся домой только в половине одиннадцатого.
— Вернулся? — услышав звук открывающейся двери и заметив, что Сун Шо с головы до ног занесён снегом, Тетушка Сюй испуганно ахнула. — Ой-ой! Да как же ты так умудрился? Быстро выпей супу, погрейся.
Вилла была отлично отапливалась, снег быстро растаял, и влажные капли заструились по концам волос. Сун Шо спросил:
— Уже так поздно, а вы ещё не отдыхали?
— Я же должна вас дождаться, — Тетушка Сюй наполнила две пиалы с супом. Услышав, как Сун Шо закрывает дверь, она озадаченно спросила: — А твой младший брат? Разве он не с тобой?
Сун Шо как раз грелся, обхватив пиалу с супом руками:
— Разве он не вернулся раньше?
— Нет, так и не объявился. Я думала, вы вместе.
Тетушка Сюй уже собиралась поломать над этим голову, как вдруг заметила, что Сун Шо явно замер на месте, достал телефон, набрал номер и отошёл в сторону. Говорил он тихо, можно было расслышать лишь обрывочные слова вроде время и спортивный инвентарь. Разговор быстро завершился, Сун Шо торопливо накинул куртку:
— Тетушка, я ненадолго уйду, ложитесь пока спать.
— Куда это на ночь глядя? — спросила Тетушка Сюй.
Сун Шо не стал отвечать прямо, лишь бросил:
— Я скоро вернусь, не ждите меня.
Внутри виллы тело ещё не успело полностью согреться, как Сун Шо снова шагнул в холодную заснеженную ночь. На этот раз его целью была Старшая школа Минхай.
Только что по телефону Лю Хан, уже собиравшийся засыпать, услышав имя Нин Цзюэ, наконец вспомнил, что в спортзале оставался человек, и в панике выпалил: я забыл.
Сун Шо спросил:
— Куда ключи положили?
— На верхний косяк двери, — на том конце провода раздался окрик. — Черт, я ведь собирался посидеть в классе, доделать домашку, а потом пойти открыть ему дверь. Но тут за мной неожиданно приехала мама — я, я прямо сейчас еду!
Дом Лю Хана находился на окраине, оттуда до Старшей школы Минхай было не меньше получаса езды. Сун Шо коротко бросил: «Я сам подойду», — и больше не стал тратить время.
Меньше чем через десять минут Сун Шо добрался до Старшей школы Минхай.
Вот только было слишком поздно, школа уже закрылась, и свет горел лишь в сторожке. Чтобы не идти через главный вход и не отвечать на расспросы охранника, Сун Шо ухватился за край ограды и ловким движением перемахнул на территорию школы.
Учебный корпус не запирали на замок. Включив фонарик на телефоне, Сун Шо отыскал спрятанные на косяке ключи, вставил в замочную скважину и толкнул дверь.
Яркий серебристо-белый луч заскользил из стороны в сторону, высвечивая кружащиеся в воздухе пылинки.
Сун Шо увидел свернувшегося клубочком в углу Нин Цзюэ. Половина его лица утопала в высоком воротнике пуховика, а голова покоилась на стене. Сун Шо окликнул его пару раз, но Нин Цзюэ не подавал ни малейших признаков жизни. Сердце Сун Шо ёкнуло, он подошёл ближе и уловил едва слышный храп.
…Он что, уже дрыхнет без задних ног?
Сун Шо на мгновение потерял дар речи. Он уже собирался его растолкать, как вдруг заметил, что щеки Нин Цзюэ неестественно раскраснелись от жара. Нахмурившись, он протянул руку и приложил ладонь ко лбу Нин Цзюэ — кожа обожгла горячей температурой.
— Проснись…
— Проснись же.
Нин Цзюэ сквозь сон расслышал голос, но спал так крепко, что очнуться сразу не получалось. Лишь на третий зов Нин Цзюэ с трудом разлепил глаза и в свете фонарика растерянно встретился взглядом с человеком перед собой, явно ещё не до конца придя в себя.
Стоило Сун Шо протянуть руку, как Нин Цзюэ резко отпрянул назад, инстинктивно вскинув руки, чтобы намертво закрыть лицо, и затрясся всем телом:
— Не бей меня!
Сун Шо замер на секунду и опустил руку:
— …Я не собирался тебя бить. — Он поднялся. — Ты температуришь, я отвезу тебя в больницу.
Нин Цзюэ медленно опустил руки и настороженно, с опаской огляделся. Убедившись, что Сун Шо и впрямь не собирается распускать руки, он кое-как поднялся. В голове закружилось от накатившего головокружения и дезориентации, к горлу подступила тошнота. Справиться с этим без передышки он не успел, но, услышав, как шаги Сун Шо направляются к выходу, испугался, что дверь спортзала снова захлопнется, и был вынужден поспешно заковылять следом.
Вокруг царила кромешная тьма, Нин Цзюэ случайно споткнулся о брошенный на полу баскетбольный мяч и едва не рухнул.
Услышав шум, Сун Шо остановился, и луч фонарика выхватил ноги Нин Цзюэ. Тот с облегчением выдохнул и, ориентируясь по свету, медленно поплёлся к выходу.
Выбравшись из спортзала, Сун Шо внезапно спросил:
— У тебя куриная слепота?
Внутри спортзала на самом деле не было абсолютной темноты, да и если вспомнить недавний случай, когда ночью Нин Цзюэ угодил лбом в стену, Сун Шо пришёл именно к такому выводу.
Спустя мгновение Нин Цзюэ невнятно буркнул:
— Угу.
Он уже и не помнил, когда именно подхромал эту болячку. Проблемы возникали только в том случае, если в темноте не было ни малейшего источника света, в остальных ситуациях это никак не мешало, поэтому Нин Цзюэ не придавал этому особого значения.
Но сейчас обстоятельства были исключительными, и Нин Цзюэ не желал оставаться здесь ни секунды, поэтому неотступно следовал за Сун Шо. Однако стоило им выйти из учебного корпуса на освещённую территорию школы, как Нин Цзюэ тут же увеличил дистанцию между ними.
— Через главный вход нельзя, если охранник поймает, влепят выговор, — спросил Сун Шо. — Перелезть через забор сможешь?
Нин Цзюэ дважды кашлянул:
— …Смогу.
Вот только когда Сун Шо легко перемахнул на ту сторону, Нин Цзюэ оробел. Раз уж похвастался, пришлось карабкаться наверх с замиранием сердца.
С грехом пополам забравшись, Нин Цзюэ уселся верхом на кирпичную кладку. Сверху было не разглядеть, что там внизу, прыгать вслепую он не смел, поэтому пришлось вежливо попросить о помощи:
— Братух, посвети мне фонариком.
Фонарик снова включился, Нин Цзюэ спрыгнул и тут же растянулся на земле в полном беспорядке.
— … — Сун Шо и впрямь подумал, что тот мастерски лазает через заборы. Увидев, как Нин Цзюэ сидит в снегу с ошарашенным от падения видом и колеблется, протянуть ли ему руку помощи, тот уже сам поднялся, отряхнул снег и глухим голосом произнул: — Пошли.
Неподалёку нашлась больница, Сун Шо отвёл его в экстренное отделение. Градусник показал, что у Нин Цзюэ жар уже под тридцать девять градусов. Медсестра затянула его запястье резиновым жгутом и ловко поставила капельницу, строго наказав Сун Шо следить за раствором, чтобы кровь не пошла обратно по трубке.
Стоило медсестре выйти, как в палате воцарилась тишина.
Нин Цзюэ лежал на больничной койке, неестественный жар на щеках ещё не спал, губы пересохли, а сам он тяжело и вяло кутался в одеяло.
В спортзале казалось, что просто кружится голова и ломит тело, но стоило начаться капельнице, как на смену пришла всепоглощающая усталость, слабость и ломота. Помимо мерного капля за каплей звука лекарства, в комнате раздавалось лишь дыхание второго человека.
Нин Цзюэ то и дело украдкой косился на Сун Шо. Убедившись, что тот не собирается уходить, он немного помедлил в нерешительности и вдруг произнёс:
— …В тот день, когда учёба только началась, когда ты ушёл в компьютерный клуб, я проснулся, но не нашёл тебя и подумал, что ты попал в беду, поэтому и отправил маме сообщение. Я не собирался ябедничать.
Сун Шо поднял взгляд.
— Мама тоже приходила ко мне и спрашивала, могу ли я возвращаться домой вместе с тобой. Я не хотел выслуживаться и навязываться тебе в надежде урвать какую-то выгоду… К той банковской карте я даже не прикасался.
Нин Цзюэ смотрел на него, и от температуры его глаза покраснели, казаясь в свете ламп какими-то беззащитными. Он тихо проговорил:
— Карту я тебе верну, и СМС больше отправлять не буду. Я знаю, что был неправ, я просто хотел нормально учиться. Так что ты можешь… больше не запирать меня? Я ещё домашку на сегодня не доделал.
Находясь в затуманенном лихорадкой сознании, Нин Цзюэ изо всех сил пускал в ход все доступные ему аргументы, отчаянно пытаясь добиться прощения.
Он думал лишь о результатах, но совершенно забыл разобраться в причинах, заодно упустив из виду, что вообще-то ничего плохого не совершил.
Сун Шо помолчал немного и спросил:
— Значит, ты непременно должен тащиться за мной?
— Если я не буду ходить за тобой, родители оба разозлятся. Я ничего не могу поделать.
Сун Шо опустил голову, разглядывая лунки на ногтях, и уже хотел было заговорить, как снова услышал умоляющий голос Нин Цзюэ:
— Но я могу держаться на расстоянии, не мешать тебе и не жаловаться. Только разрешай мне идти с тобой, когда возвращаешься домой — а если не разрешишь, я и сам увяжусь следом. Главное, чтоб меня не ругали, ладно?
Сун Шо снова перевёл взгляд на Нин Цзюэ. Тот во все глаза глядел на него: зрачки у него были светловатыми, точно чайный настой, совершенно неагрессивные, чистые до невозможности, а в чуть влажном блеске глаз читалась сплошная мольба.
Словно виляющий хвостиком щенок.
Наконец Сун Шо произнёс:
— Ладно.
Глава 8
Услышав это, Нин Цзюэ тут же распахнул глаза во всю ширь, и на его лице проступила самая настоящая радость:
— Правда?
Сун Шо сохранял беспристрастность:
— Дважды повторять не буду.
Нин Цзюэ радостно улыбнулся:
— Огромное тебе спасибо, ты просто замечательный человек!
С этими словами он снова пару раз кашлянул так, что щёки снова покрылись румянцем, но глаза по-прежнему сияли, и похвала звучала донельзя искренне — словно ещё полчаса назад это не он ненавидел Сун Шо и боялся, как бы тот не пустил в ход кулаки.
Сун Шо напомнил:
— И помни своё слово: чтобы я больше не слышал ни о каких доносах.
Нин Цзюэ закивал с такой поспешностью, что чуть не свернул шею, тихонько хмыкнул и благоразумно воздержался от дальнейших слов.
Около полуночи капельница закончилась. Забрав лекарства, Нин Цзюэ поплёлся вслед за Сун Шо домой.
На вилле горел свет, Тетушка Сюй уже спала, а те две пиалы горячего супа давно остыли. Опасаясь, что ночью снова придётся вставать в туалет, Нин Цзюэ не стал их трогать и убрал в холодильник — рассчитывал выпить завтра утром.
Стуча подошвами тапочек, он с рюкзаком взлетел на второй этаж, и стоило ему переступить порог комнаты, как сзади раздался стук.
Всего один удар.
Нин Цзюэ обернулся и увидел стоящего на пороге Сун Шо с пачкой исписанных листов в руке:
— Домашка на сегодня.
Нин Цзюэ озадаченно моргнул:
— Мне сдать её за тебя?
— …Разве ты не всё доделал? — тон Сун Шо вовсе не походил на предложение помощи, скорее напоминая императорский указ. — Бери и списывай.
Нин Цзюэ внезапно озарило, он поспешно принял «указ» и изумлённо протянул:
— Ты что, уже всё написал?
— Нет, — Сун Шо, казалось, вовсе не горел желанием отвечать на столь глупые вопросы. — Зачем бы я давал тебе то, что не дописал?
В этом была своя логика! Но Нин Цзюэ, бросив взгляд на три зажатых в руке бланка, всё равно не переставал удивляться, а вспомнив результаты Сун Шо на вступительных экзаменах, вдруг сообразил, что видеоигры и учёба, оказывается, вполне можно совмещать.
Нин Цзюэ предложил:
— Тогда я завтра на утренней самоподготовке сразу и твоё сдам? Хочу списать завтра, а то спать безумно хочется, надо сперва отдохнуть.
Сун Шо бросил:
— …Завтра суббота.
— Ой, точно, я и забыл. — Нин Цзюэ вдруг что-то вспомнил и воскликнул: — Ай!
Он распахнул ящик письменного стола. Стол стоял близко к двери, так что Сун Шо сразу же заметил аккуратно разложенные в ящике мандарины и черешню. Не успел он приглядеться, как ящик тут же захлопнулся, и Нин Цзюэ протянул ему банковскую карту:
— Возвращаю карту тебе, но я не знаю пароль. Если хочешь узнать, я потом спрошу у мамы, наведу справки.
http://bllate.org/book/30950/3773028
Готово:
