Нин Цзюэ на мгновение растрогался. За ужином, боясь лишний раз привлечь внимание Сун Ялань, он почти ничего не съел, оставшись полуголодным. Кто бы мог подумать, что Нин Ци это заметит...
— Отнеси это Сун Шо, — сказал Нин Ци.
— ... — Нин Цзюэ замолчал.
Оказалось, ничего он не заметил.
Впрочем, хотя Нин Ци и был отцом Нин Цзюэ, он забрал сына из дома тётушки, когда тому исполнилось четырнадцать. Возможно, именно поэтому Нин Ци не до конца понимал аппетиты своего ребёнка.
Нин Цзюэ нашёл для него оправдание, но всё равно немного расстроился:
— Почему бы не попросить саму тётушку?
— Если пойдёшь ты, как раз познакомитесь со своим братом. Вы же теперь одна семья, должны жить дружно и помогать друг другу, — объяснил Нин Ци. — Комната твоего брата по диагонали справа. Будь повежливее, называй его братом, а не по имени, это неприлично.
Он вложил поднос с едой в руки Нин Цзюэ и потрепал его по волосам:
— Время ещё есть, поболтайте. А потом возвращайся и ложись спать.
Когда Нин Ци ушёл, Нин Цзюэ с подносом в руках постучал в дверь спальни справа.
Тишина. Он постоял, подождал, и, собравшись уже прильнуть к двери, чтобы подслушать, что там происходит, внезапно увидел, как она распахнулась. Оцепенев, он поднял взгляд и неловко встретился с глазами Сун Шо.
Сун Шо уже переоделся в домашнее: серый костюм, на шее болтаются наушники. Видимо, опасаясь, что суп прольётся на одежду, он отступил на шаг. Во рту у него была леденцовая палочка, а голос звучал отнюдь не приветливо:
— Чего надо?
— Я... я принёс тебе... — Нин Цзюэ вспомнил наказ отца, проглотил слово «тебе» и сухо, но с напускной теплотой добавил: — ...брат, ужин.
Через щель между телом Сун Шо и дверным косяком Нин Цзюэ успел мельком увидеть комнату. Горела лишь настольная лампа, на столе были разложены тесты — видимо, он занимался.
— Не хочу, — холодно бросил Сун Шо.
— Тогда я съем! — выпалил Нин Цзюэ.
Сун Шо молчал. Поняв, что отреагировал слишком быстро, Нин Цзюэ поспешно оправдался:
— ...Если ты не хочешь, я могу выручить.
Сун Шо коротко хмыкнул. Нин Цзюэ, обрадованный, уже собрался возвращаться к себе, как вдруг услышал за спиной:
— Эй, ты.
Нин Цзюэ обернулся с таким выражением лица, будто хотел спросить: «Ты же сказал, что не хочешь, так почему передумал?», и взгляд его потух.
Но Сун Шо лишь добавил:
— Я тебе не брат. Больше не смей меня беспокоить.
Нин Цзюэ выдохнул с облегчением и на всякий случай переспросил:
— Так ты точно не будешь?
— Не буду, — отрезал Сун Шо.
— Спасибо! — просиял Нин Цзюэ. — И, пожалуйста, не говори моему папе и твоей маме, хорошо? Буду очень признателен.
Ответом ему был захлопнувшийся дверной замок.
Вернувшись в свою комнату, Нин Цзюэ, не стесняясь чужих взглядов, с аппетитом принялся за еду. Однако порция оказалась для него великовата, и кое-что осталось. Жалко выбрасывать — Нин Цзюэ свято чтил правило доедать всё до последней крошки. Он аккуратно достал фрукты с подноса, вытер капли супа и вместе с черешней, которая лежала у него в кармане, спрятал в ящик стола.
На улице холодно, фрукты пролежат долго, неделю точно ничего с ними не случится.
Нин Цзюэ, довольный тем, что успешно реализовал своё собственное устойчивое развитие, со спокойной душой лёг спать в новом доме.
***
Закрыв дверь, Сун Шо вернулся к столу. Колёсики кресла жалобно скрипнули.
Он отодвинул в сторону учебные пособия, достал из-под тетрадей телефон и, снова надев наушники, услышал, как Лю Хан пытается познакомиться с девушкой из их команды.
— Красавица, давай ты будешь играть за саппорта, а я затащу катку. Эй, ну не сомневайся ты в моих навыках! Мой кореш — игрок уровня национального сервера, неужели я могу быть хуже? Я вовсе не нуб... Просто это мой второй аккаунт, поэтому и рейтинг низкий...
Сун Шо вышел из группы.
Через минуту Лю Хан прислал приглашение и десяток смайликов с просьбой простить его. Сун Шо зашёл в лобби и сразу перехватил инициативу:
— Ещё раз притащишь всяких посторонних — вылетишь из команды.
— Да я просто не видел, что ты вернулся, — хихикнул Лю Хан. — Кто это там был? Мне показалось, я слышал мужской голос?
Сун Шо начал матч. Свет экрана падал на его руки, взъерошенные волосы и лицо, не выражающее никаких эмоций; только в глазах отражалось динамичное мерцание игры.
Он раскусил леденец и бросил палочку в мусорное ведро:
— Сын того мужика по фамилии Нин.
Лю Хан выругался:
— Чёрт, так твоя мать и правда снова вышла замуж...
— Вычеркивай героя, — перебил его Сун Шо.
Отношения с матерью у Сун Шо напоминали встречу раскалённого масла с холодной водой: всегда искры и конфликты. Говорить об этом он не любил.
Его друзья об этом знали, поэтому Лю Хан благоразумно замолчал и перевёл тему на выбор персонажей. Сун Шо выбрал стрелка и откинулся на спинку кресла. В желудке неприятно заныло, он развернул ещё одну конфету и вспомнил того парня, что приносил ужин.
Как он выглядел, уже забылось — не особо присматривался.
Запомнились только глаза. Очень яркие.
Раньше Сун Ялань часто говорила ему: «Сын твоего дяди Нина всего на год младше тебя, вот бы ты был таким же послушным».
Насчёт послушания — неясно, а вот глупость была очевидна.
Сун Шо отогнал лишние мысли и сосредоточился на игре.
Матч затянулся до рассвета. Сонный, Сун Шо забыл задвинуть шторы, и на следующее утро яркий, ослепительно белый свет отражённого от снега солнца ударил в глаза. Пришлось вставать. Раздражённо задёрнув шторы, он понял, что больше не уснёт, поэтому пошёл умываться и переодеваться.
Когда он спустился, в столовой уже собрались трое. Нин Цзюэ уткнулся в тарелку с кашей, а Сун Ялань и Нин Ци подняли глаза на вошедшего.
— Сяо Шо, встал так рано? Садись есть, — первым заговорил Нин Ци.
Сун Ялань молча взяла паровой пельмень.
Прошлым вечером он ел одни конфеты, желудок действительно разболелся. Сун Шо отодвинул стул, но не успел сесть, как услышал невнятное бормотание сидящего рядом парня:
— Брат... доброе утро.
Сун Шо лишь покосился на него и молча принялся за еду.
— Твой младший брат здоровается с тобой, ответь ему вежливо, — сделала замечание Сун Ялань.
Младший брат.
Сун Шо внезапно усмехнулся. Ложка звякнула о край фарфоровой чаши. Даже не поднимая головы, он сказал:
— Здравствуй, братец.
Сун Ялань не уловила сарказма и осталась довольна. Воодушевлённая успехом, она продолжила:
— Дядю Нина ты уже видел, отныне он будет тебе отцом...
Сун Шо показалось, что он попал в абсурдную комедию, и он не сдержал смешка.
Нин Ци, сделав вид, что ничего не услышал, улыбнулся:
— Сяо Шо, будем жить дружно. Если что-то нужно — обращайся, я всегда помогу.
— Я не против, что ты снова вышла замуж. Это твоё право, я не вмешиваюсь, — Сун Шо посмотрел на Сун Ялань и искренне добавил: — Но неужели нельзя найти кого-то получше? Человек, чья работа зависит от твоего распределения, чья зарплата ниже твоей, который в итоге будет претендовать на твоё имущество и который даже мизинца моего отца не стоит... Как ты вообще могла на него...
При упоминании отца Сун Ялань затрясло, и она резко, пронзительным голосом перебила его:
— Сун Шо!
— Вот видишь, — сказал Сун Шо. — Ты просишь говорить, но правду слушать не хочешь.
Он взял сэндвич, прихватил чехол с луком и куртку из прихожей. Уже выходя, он услышал, как внутри что-то разбилось — видимо, Сун Ялань снова швырнула посуду.
Сун Шо замер на мгновение и вышел.
В столовой Нин Цзюэ в растерянности сидел с недоеденным сэндвичем в руках, не зная, можно ли продолжать завтрак.
Тетушка Сюй принялась подметать осколки стекла, а Нин Ци принялся утешать Сун Ялань:
— В этом возрасте дети такие, переходный период, пройдёт — повзрослеет. Не стоит так злиться.
— Ему уже семнадцать! А он ведёт себя как несмышлёныш, об учёбе не думает, только в игры играет! — Сун Ялань вытирала слёзы. — Знала бы, знала бы... — но закончить фразу она не смогла.
Нин Цзюэ тайком запихнул остатки сэндвича в рот и чуть не подавился.
Нин Ци, на которого обрушился основной гнев, вынужден был сам же всех успокаивать. В конце концов Сун Ялань остыла, а Нин Цзюэ, доев всё, что было на столе, и чувствуя тяжесть в животе, тихо улизнул в свою спальню.
В телефоне его ждало двадцать восемь сообщений от Цянь Яна, из которых восемнадцать были «Я убью тебя!», а остальные десять — «Почему ты разбогател?», «Почему не взял меня с собой?» и «Я ненавижу тебя».
Нин Цзюэ ответил кратко: «Это не я разбогател, это у жены моего отца есть деньги».
Он снова вспомнил слова Сун Шо и почувствовал обиду. Хотя его отец и вошёл в семью Сун как зять, он был профессионалом своего дела, работал усердно, а к тётушке Сун — то есть к маме — относился с большой любовью. Не заслуживал он такой оценки.
Цянь Ян продолжал строчить:
«Почему так вышло?»
«Мне всё равно, как приедешь, я тебя побью [злость]».
«Ты сделал домашку? Через неделю в школу».
Сытый, благодушный настрой как рукой сняло. Нин Цзюэ бросил телефон на кровать, наконец вспомнив о своей заброшенной «домашней повинности», и начал выкладывать из рюкзака учебники.
Прогресс составлял всего сорок-пятьдесят процентов, дело шло туго. Весь обед прошёл в мучительных раздумьях над учёбой. Самыми сложными были физика и математика. Нин Цзюэ с трудом подставил значения в формулы и уже приготовился записывать ответ, как вдруг в дверь постучали.
Звук был лёгкий и чёткий — совсем не так, как стучал Нин Ци.
На пороге, конечно, стояла Сун Ялань.
После утреннего скандала она неловко улыбнулась при виде Нин Цзюэ:
— Занят, Сяо Цзюэ?
— Делаю уроки.
— Понятно, — сказала она. — Можно мне зайти?
Это была её вилла, так что отказать Нин Цзюэ не мог. Она присела на другой стул, и её пальцы с неброским лаком на ногтях потянулись к тетради:
— Это задания из вашей школы?
Нин Цзюэ кивнул.
— Сложно?
Нин Цзюэ тяжело вздохнул:
— Очень! Мозг скоро взорвётся.
http://bllate.org/book/30950/3773022
Готово:
