Шэнь Сиван тоже посмотрел в их сторону.
Матушка Чжан нерешительно вздохнула:
— Господин, сколько часов Сан Чжо должен пробыть в ледяной воде? Мне кажется, он уже не жилец.
Затопившие было печаль в чае Чжао Цзэань и Брук тут же перевели взгляды.
— Он еще и сам себе молотком мизинец размозжил, говорит — долги возвращает, — Матушка Чжан представила ту сцену и внезапно вздрогнула. — Господин, вы и представить себе не можете, что там творилось. Шэнь Ли как ни пытался, остановить его не смог.
Остальные: «…»
Брук нашел это немыслимым:
— До чего же отчаянный!
Чжао Цзэань удивился:
— Разве ты не велел ему убираться? Он что, не понял твоих слов?
Шэнь Сиван глубоко вздохнул:
…Вытащите его из воды, найдите врача, посмотрите, можно ли спасти.
Когда Шэнь Ли вытащил его наверх, Сан Чжо уже почти потерял сознание. С него сорвали просквозившую насквозь одежду, завернули в сухое ватное одеяло и приготовились отнести в дом.
Сан Чжо протянул руку и слабо ухватил Шэнь Ли за палец. На его посиневшем лице не было ни кровинки, но даже в таком состоянии он прошептал:
— Еще… кхе-кхе-кхе, еще не прошло два часа.
Шэнь Ли: «…»
Снаружи снова закружились хлопья снега. Густой метелью они занесли ледяную гладь озера новым слоем, а вокруг стояли враги — верные телохранители, следовавшие по пятам за Шэнь Сиваном, Чжао Цзэанем и Бруком.
Все, кто стоял поблизости и расслышал эти слова: «…»
Взгляд Брука упал на правый мизинец Сан Чжо — неестественно искривленный, неподвижный.
Шэнь Сиван посмотрел на Сан Чжо и бросил безразлично:
— Отвезите его обратно. Вылечите.
Сан Чжо произнес слабо, но с искренней благодарностью:
— Спасибо, господин.
Остальные: «…»
Он что, от воды совсем рассудком тронулся?
Его увезли на лечение, а Брук тут же расхохотался и выругался:
— Черт побери, что с ним делать? От одного вида таких людей устаешь ненавидеть.
Чжао Цзэань заметил:
— Так не пойдет. Пара дешевых трюков — и думает, стереть прошлое? Ха! Теперь-то я почти уверен, что ту аллергенную хрень он сожрал сам.
Брук кивнул:
— Точно. Обычная показуха…
Шэнь Сиван ничего не ответил и молча повернулся, чтобы уйти.
Организм у Сан Чжо был крепким, годы упорных тренировок давали о себе знать — обычный человек на его месте давно бы отдал концы, но Сан Чжо, на его беду, выкарабкался.
Пролежав без сознания всего сутки, он очнулся. Кроме легкой мышечной слабости, никакого дискомфорта он не ощущал. Кончики пальцев коснулись повязки, туго стягивавшей живот, и по спине Сан Чжо пробежал холодный пот. Он инстинктивно хотел сорвать ее, но тут же замер, услышав стук в дверь.
Пальцы испуганно дрогнули, Сан Чжо тут же отдернул руку и поднял взгляд.
Шэнь Ли толкнул дверь, и в комнату вошел Шэнь Сиван в небрежно накинутой пижаме. Увидев, что пациент пришел в себя, он не проявил ни малейших эмоций — просто наблюдал, как Сан Чжо откинул одеяло и спустил ноги с кровати.
Сан Чжо попытался что-то сказать, но вместо ответа получил пощечину. Шэнь Сиван ударил левой, неповрежденной рукой, но силы вложил немало — пощады в этом ударе не было и в помине.
Белоснежная щека мгновенно вспыхнула багрянцем, голову Сан Чжо пронзило гудящим звоном. Отойдя секунд за двое, он рухнул прямо на колени и задрожавшим голосом выдавил:
— Господин…
Шэнь Ли включил свет, глядя исключительно перед собой, и медленно отступил к выходу, но дверь запирать не стал — боялся, что Сан Чжо в беспамятстве набросится на Шэнь Сивана.
Шэнь Сиван молча подошел к столу, взял исписанный тысячу раз лист с фразой «Сан Чжо — телохранитель Шэнь Сивана», зажал его под тяжелой каменной чернильницей и принялся медленно, клочок за клочком, рвать бумагу.
Звук рвущегося листа казался особенно резким в наступившей тишине. Сан Чжо чувствовал, как сердце подступает к горлу. Ему хотелось поднять голову, но смелости не хватало — лишь когда обрывки полетели прямо перед его коленями, тело парня вновь мелко затряслось.
Сверху раздался голос Шэнь Сивана:
— Подбери. И съешь.
Сан Чжо не смел ослушаться. Дрожащими пальцами он собрал клочья исписанной бумаги и запихнул их в рот. То, что не лезло горло, он заталкивал силой, а после нескольких позывов на рвоту принялся пережевывать снова.
Безвкусная бумага казалась сухой соломой, на глаза отчаянно наворачивались слезы. Наконец, не в силах больше сглатывать эту дрянь, он запрокинул голову и, глядя на равнодушного Шэнь Сивана полными слез глазами, прохрипел:
— Господин, больше не могу проглотить…
Шэнь Сиван холодно осведомился:
— Что там написано?
— Сан Чжо — это… господин…
Шэнь Сиван оборвал его:
— Продолжай есть.
Дрожащими руками Сан Чжо снова опустил взгляд на разорванные листки, скатал их в комок и сунул в рот. Комок становился все больше, проглотить его по-прежнему было выше сил, и Сан Чжо, больше не в силах сдерживаться, сдавленно заблевал, отвернувшись в сторону.
Продвинувшись на коленях на два шага вперед, Сан Чжо с распухшим лицом зарыдал:
— Господин, Сан Чжо понял свою ошибку…
Шэнь Сиван отступил на пару шагов назад и повторил вопрос:
— Что там написано?
Сан Чжо послушно ответил:
— Сан Чжо — телохранитель Шэнь Сивана…
— Кого ты должен слушать?
— Слушаться господина…
Шэнь Сиван отдал приказ:
— Подбери и ешь дальше.
Сан Чжо был близок к срыву:
— Господин, я правда слушаюсь вас…
Шэнь Сиван равнодушно глянул на него:
— Слушаешься, говоришь? Тогда скажи-ка мне, что я вчера приказал?
Сан Чжо лихорадочно зашевелил мозгами:
— Вы велели мне сломать собственный мизинец и просидеть в ледяной воде два часа… Я не пробыл там два часа… — Его ресницы дрогнули, словно он наконец нашел свою оплошность, и он горячо заверил: — Я могу еще посидеть, господин…
Шэнь Ли у дверей: «…»
Шэнь Сиван усмехнулся:
— Шэнь Ли, вон отсюда.
Шэнь Ли замялся, опасаясь за раненую руку Шэнь Сивана:
— Четвертый господин…
— Уведи всех телохранителей, и сверху, и снизу, матушку Чжан тоже отправь к себе, — распорядился Шэнь Сиван. — Дверь запри плотно, чтобы никто не смел войти.
Шэнь Ли помедлил секунду:
— Слушаюсь, Четвертый господин.
Сан Чжо ничего не понимал. Он смахнув скатившиеся слезы, растерянно уставился на Шэнь Сивана, не соображая, в чем провинился, и на всякий случай робко повторил:
— Я могу провести в воде еще несколько часов, господин.
Шэнь Сиван пропустил его слова мимо ушей. Прошло минут десять, прежде чем он лениво приподнял подбородок и велел:
— Упрись руками в ковер. Ползи наверх. Десять ступенек. Сам считай. А как досчитаешь, скажешь мне, что я вчера говорил.
Сан Чжо отупело замер, будто не веря услышанному.
Шэнь Сиван прислонился спиной к стене в коридоре и бросил:
— Не хочешь ползти — проваливай. Сан Чжо, я уже говорил: я не держу собак, которые своевольничают и не подчиняются приказам.
Винтовая лестница была сплошь застелена толстым ковром. Сан Чжо опомнился не сразу; собираясь подняться и дойти до лестничной площадки на ногах, он не успел и шевельнуться, как услышал мрачный голос Шэнь Сивана:
— Я разрешал тебе вставать?
Плечи Сан Чжо передернуло.
— Отвечай.
— Нет.
— Ползи, — бросил Шэнь Сиван презрительным взглядом. — Пятнадцать ступенек.
Сан Чжо остолбенел:
— Господин, разве не десять?
Шэнь Сиван усмехнулся:
— Двадцать.
Спорить Сан Чжо больше не смел. Под чужой крышей волей-неволей согнешься. К тому же ему нужно было передать завещание А — пока поставленная задача выполнялась, все остальное не имело никакого значения.
Просторная больничная пижама сине-белой расцветки мешком висела на исхудавшем теле. Издавая сдавленные всхлипывания, Сан Чжо медленно согнулся в пояснице и уперся ладонями в ковер — и лишь теперь запоздало заметил, что его мизинец уже аккуратно перевязан и зафиксирован чем-то вроде лубка.
Раз сам выбрал эту дорогу — ползи, хоть тресни.
Встав на колени у подножия лестницы, Сан Чжо несколько раз глубоко вдохнул, задрожал, переставил колени на первую ступеньку, но сзади тут же прозвучал непреклонный голос Шэнь Сивана:
— Считай вслух.
Сан Чжо растерялся:
— Господин…
Шэнь Сиван отрезал:
— Тридцать ступенек.
Сан Чжо: «…»
Шэнь Сиван усмехнулся:
— Еще хоть слово возражения, и до утра с пола не встанешь.
Сан Чжо шевельнул губами, но возразить не посмел.
Шэнь Сиван скомандовал:
— Ползи.
После тридцатой ступеньки начался третий этаж. Сан Чжо уже весь трясся от напряжения; не смея встать или произнести хоть слово, он лишь покрасневшими глазами, со следами вчерашней пощечины на лице, смотрел на следовавшего за ним по пятам Шэнь Сивана, который теперь возвышался над ним, глядя свысока.
— Что я вчера сказал? — потребовал ответа Шэнь Сиван.
В голове у Сан Чжо стоял кромешный туман. Он отчаянно пытался вспомнить слова Шэнь Сивана, но в памяти всплывали лишь приказы сломать мизинец да окунуться в ледяную воду, а нужного ответа он найти не мог. Умоляюще глядя на Шэнь Сивана, он бесцельно шевелил губами, совершенно растерянный и беспомощный.
Шэнь Сиван молча зачерпнул стакан белого вина и плеснул прямо Сан Чжо в лицо.
Застигнутый врасплох, Сан Чжо судорожно зажмурился. Он уже вскинул руку, чтобы вытереть лицо, но на полпути ожесточенно замер. Опустив руку и свесив голову, он покорно приготовился слушать новый приказ:
— Ползи дальше.
…Четвертый этаж. Выше вела только дорога на крышу. Сан Чжо начал охватывать липкий страх, он совершенно ничего не понимал. Клокотавший в горле плач рвался наружу, остатки гордости были растоптаны в пыль, и Сан Чжо, не выдержав, рухнул лбом в пол:
— Господин, пощадите Сан Чжо… Накажите как угодно…
Шэнь Сиван смотрел на него сверху вниз и задал лишь один вопрос:
— Что я вчера сказал?
И снова этот проклятый вопрос.
Совсем сломленный, Сан Чжо задрал распухший нос, посмотрел на Шэнь Сивана и всхлипнул:
— Господин…
— Не можешь ответить — ползи обратно, — холодно бросил Шэнь Сиван. — У нас полно времени.
Сан Чжо не двигался с места.
Шэнь Сиван помрачнел:
— Не хочешь ползти — проваливай.
— Господин, — Сан Чжо утер лицо рукавом, оторвал руки от пола и, сидя на коленях, поднял на него затуманенный слезами взгляд. — Я правда, правда не помню, что именно вы сказали…
Шэнь Сиван приподнял веки:
— Ну?
— Вы… вы ведь, кроме как приказать мне убираться, больше ничего… Я правда не знаю, что еще вы говорили…
Шэнь Сиван допытывался:
— Кто велел тебе лезть в ледяную воду?
— Э-это… господин Чжао.
— А кто приказал сломать мизинец?
— Э-это… господин Брук.
Шэнь Сиван взял еще стакан вина и медленно вылил Сан Чжо прямо на макушку. Ресницы последнего затрепетали с безумной частотой, лицо побелело как мел, но он даже не попытался увернуться.
Шэнь Сиван произнес:
— Так что же я приказал тебе сделать?
http://bllate.org/book/30945/3772456
Готово:
