Вскоре раздался стук в дверь: принесли одежду и передали пакет Сан Чжо. Перед уходом тот замер на пороге, хмуро глядя на Сан Чжо, и произнес:
— Сан Чжо.
Сан Чжо постарался выглядеть как можно более вежливым:
— Я здесь.
Парень криво усмехнулся, ничего больше не сказав, и развернулся уходить.
Сан Чжо глубоко вздохнул и убрал принесенную одежду в шкаф: там лежало ровно десять одинаковых комплектов на заказ, все на ощупь превогсходного качества. Переобувшись в тапочки, Сан Чжо взял нижнее белье и направился на третий этаж.
Ванные комнаты здесь, как и в большинстве подобных мест, были разделены на кабинки. Войдя внутрь, Сан Чжо столкнулся с несколькими о чем-то весело переговаривающимися людьми.
Но стоило им заметить Сан Чжо, как разговоры и смех мгновенно оборвались. Пара телохранителей прищурилась. Кто-то, не привлекая внимания, сделал шаг вперед, преграждая Сан Чжо путь.
Сан Чжо быстрым взглядом окинул этих людей. На каждом из них виднелись следы старых ран и шрамов, отчего у него в груди тревожно екнуло: Сан Чжо невольно задался вопросом, не его ли рук дело эти шрамы.
— Сюда попадают только те, кого с младых ногтей обучали при Четвёртом господине, — подал голос преградивший ему дорогу мужчина. — И ты, очевидно, не из их числа. Сан Чжо, давай начистоту: какова твоя цель?
Сан Чжо, прижимая к груди одежду, ответил:
— Защищать Четвёртого господина.
Несколько человек рассмеялись. В их насмешках не было и тени скрытности. Впрочем, больше никто ничего не сказал — они просто развернулись и ушли, а мгновение спустя вновь зазвучали беспечные разговоры, словно ничего и не произошло.
Сан Чжо крепче сжал в руках одежду и мысленно утешил себя тем, что долги все равно придется возвращать, после чего наобум выбрал свободную душевую кабинку и включил воду. Он старался не задевать длинный шрам на животе и берег разбитые колени. Закончив мыться, Сан Чжо надел нижнее белье и вышел наружу.
На первом этаже располагалась столовая. Когда Сан Чжо вошел туда, на него тут же устремились взгляды, словно на чужака; разговоры вокруг смолкли. Люди смотрели на него с насмешкой, в которой сквозило и мимолетное, скрытое до времени жгучее пренебрежение. Все они прекрасно умели контролировать свои эмоции, поэтому никто не стал устраивать Сан Чжо проблем, но в то же время никто и не подумал с ним заговорить.
Телохранителям запрещалось устраивать между собой драки, и, помня об этом правиле, они, разумеется, не спешили с необдуманными поступками.
Сан Чжо глубоко вздохнул, молча взял один паровой пампушка и больше ничего не попросил. Быстро расправившись с едой, он взглянул на часы — было уже десять. Есть больше не хотелось, и он, не говоря ни слова, повернулся и пошел обратно.
Натянув одеяло прямо на голову, Сан Чжо лежал на кровати и отчаянно пытался вспомнить последние слова, сказанные ему Старым господином Шаном: «Найди А и передай ему завещание».
В полумраке той комнаты Сан Чжо стоял на коленях и, задыхаясь от слез, спрашивал Старого господина Шана, где искать этого А, на что Старый господин назвал лишь одно слово — Северное море.
Отыскать в бескрайних водах Северного моря человека, чьего настоящего имени даже не знаешь, было все равно что искать иголку в стоге сена. Сан Чжо носил за душой запечатанное завещание, но не смел даже сорвать печать или заглянуть внутрь. Все вокруг охотились за этим документом исключительно ради баснословных богатств, оставленных Старым господином Шаном. Любой здравомыслящий человек понимал, что сейчас Сан Чжо для всего внешнего мира — как кость в горле, бельмо на глазу.
И потому единственным надежным пристанищем для Сан Чжо в это время было выжить здесь, под покровительством заклятого врага.
Стоило Сан Чжо хоть нос высунуть наружу, как его тут же прикончили бы, но здесь, у заклятого врага, Шэнь Сиван жаждал унизить его, а значит, у Сан Чжо оставался призрачный шанс на выживание.
Наступил второй день. Сан Чжо проснулся точно по внутренним часам. Умывшись и позавтракав, он сразу же отправился на тренировку, за которой, стоило ей продлиться три часа, последовал турнир на арене.
Несколько телохранителей уехали на задание, а остальные плотным кольцом обступили площадку, ожидая, кто первым выйдет на бой. Сан Чжо вовсе не горел желанием наживать неприятности, но в следующий момент к нему подошел один из бойцов и тихо бросил, что Четвёртый господин вызывает его на арену.
Его ресницы едва заметно дрогнули. Подняв взгляд, Сан Чжо как раз заметил на втором этаже Шэнь Сивана, который наблюдал за ним, потягивая красное вино. Чуть взмахнув бокалом, Шэнь Сиван с легкой ухмылкой и приподнятой брове смотрел прямо на него.
Сан Чжо сделал несколько глубоких вдохов, одернул рукава и решительно зашагал вперед. Настил арены был толстым, напоминающим упругий гимнастический мат. Свалившийся на такой пол человек не получал тяжелых травм, но избежать боли было невозможно.
Сорвав красную шелковую ленту, Сан Чжо помял ее в пальцах и, окинув взглядом площадку с высоты помоста, мысленно прикинул масштаб предстоящих сегодня боев. Их предстояло много — не счесть. И это тоже был способ вернуть старые долги.
— Я начну первым, кто пойдет против меня?
Приоткрыв рот, Сан Чжо зажал между губами ту самую красную ленту, постепенно втягивая ее внутрь и прижимая кончиком языка. Вскинув взгляд, он сбросил верхнюю одежду, швырнул ее в сторону и принял боевую стойку.
— Позволь мне испытать тебя, — шагнул вперед Шэнь Ли. Сбросив куртку и с презрительной усмешкой сжав кулаки, он посмотрел на Сан Чжо: — Прошу.
Сан Чжо был силен. Его собственными руками вышколил Старый господин Шан. Но эта сила заключалась вовсе не в том, что его боевые искусства превосходили всех в поднебесной — просто его общие показатели и навыки среди всех телохранителей занимали первое место. Сюда входили и стратегическое мышление, и снайперская стрельба, и оценка обстановки после боя. Боевые искусства не были сильнейшей стороной Сан Чжо, однако в нынешнем положении ему оставалось лишь стиснуть зубы и идти вперед, вступать в бой.
В нем больше не было прежнего безрассудства и страха смерти — теперь в душе Сан Чжо поселился крохотный страх. Страх того, что после его гибели некому будет выполнить поручение Старого господина Шана, и из-за этого в его движениях невольно проступили бреши.
Балкон второго этажа. Шэнь Сиван стоял там, наблюдая за тем, как Сан Чжо сражается с остальными. И хотя по правилам требовалось лишь сбить соперника с ног, старые обиды и ненависть брали свое, поэтому бойцы не щадили друг друга.
Очень скоро воздух на арене пропитался запахом крови.
— Тц, — Шэнь Сиван легко качнул бокал, повернулся к стоявшему рядом телохранителю — Шэнь Шу — и, чуть приподняв подбородок, с улыбкой спросил: — Разглядел?
Шэнь Шу опустил голову, его голос звучал хрипло, будто сожженный огнем:
— Разглядел.
— В тот год тот страшный пожар на складе велел устроить Сан Чжо по приказу Старого господина Шана, — легко улыбнулся Шэнь Сиван. — Шэнь Ли и остальные проложили тебе дорогу, позволив изучить его повадки. Надеюсь, ты их не разочаруешь.
Шэнь Шу сложил руки в приветственном жесте:
— Благодарю, Четвёртый господин.
— Увечья не возбраняются, но насмерть не забивай, — бокал наклонился, и большая часть вина пролилась вниз, напоминая человеческую кровь. Шэнь Сиван мягко напомнил: — Оставь его в живых, он мне еще пригодится.
Шэнь Шу ответил:
— Я понял.
Очередным ударом повергнув противника на землю, Сан Чжо и сам почувствовал неладное. Тяжело отдуваясь, он сделал несколько шагов назад и устало прислонился спиной к ограждению. Кончиками пальцев стерев кровь с уголка рта, Сан Чжо вскинул голову и посмотрел на Шэнь Сивана, стоявшего на балконе второго этажа. Их взгляды встретились, и Сан Чжо ясно разглядел злорадство, вспыхнувшее в глубине чужих глаз.
Просто унижение? Едва ли. Шэнь Сиван решил использовать его, чтобы дать своим телохранителям выпустить пар и заодно укрепить их авторитет.
По настилу арены прошла легкая вибрация. Сан Чжо языком провел по окровавленным зубам, проглатывая привкус железа. Подняв глаза на стоявшего перед ним человека в форме телохранителя, он неожиданно усмехнулся и произнес:
— Какая между нами вражда?
Его лицо уже распухло настолько, что прежних черт почти не было видно, а слова звучали невнятно. Но Сан Чжо это не волновало — он лишь вытирал пот и кровь с ладоней, неотрывно глядя на противника.
Это был уже десятый поединок.
Каждый выходивший на бой словно действовал по заранее заготовленному плану: они не только истощали его силы, но и прощупывали его боевой стиль. Если он не ошибался, именно этот бой можно было назвать настоящим поединком.
— Тот пожар на складе устроил ты, — произнес Шэнь Шу.
От предельно хриплого голоса Сан Чжо вмиг все понял. Он размял кулаки, выпрямился и честно ответил:
— Помню. В том пожаре никто не погиб.
— Но всегда найдутся те, кому жизнь покажется хуже смерти, — Шэнь Шу принял боевую стойку. — Шэнь Ли, прошу наставлений.
Сан Чжо уже заранее предвидел исход. Он знал, что его боевые приемы уже раскрыты, и понимал, что на исходе сил у него нет ни шанса на победу. К тому же ему до смерти надоело стоять на этой арене и принимать бесконечный поток вызовов.
Однако чего Сан Чжо никак не ожидал, так это того, что его изобьют настолько жестоко. Особенно когда последний удар пришелся прямо по старой ране на животе — в тот миг Сан Чжо захотелось умереть на месте. Даже он, привычный к боли, не смог сдержаться: полусогнувшись, он опустился на колени, сначала выплюнул зажатый во рту лепесток, а затем изо всех сил сглонул подступившую к горлу кровь.
Сквозь застилавшую глаза пелену Сан Чжо снова увидел те самые кожаные туфли. И снова прямо на него сверху полилось вино, обжигая раны адской болью. Из горла вырвался сдавленный всхлип, и Сан Чжо, окончательно сломавшись, больше не сдерживаясь, дрожащим движением выпрямил вторую ногу и опустился на колени, стараясь выглядеть покладистым, слабым и до жути боящимся смерти.
— Господин... — голос его мелко дрожал.
Шэнь Сиван ничего не ответил. Молча долив оставшееся вино из кувшина, он с улыбкой посмотрел на трясущегося всем телом Сан Чжо и задал лишь один вопрос:
— Больно?
Сан Чжо до крови прикусил кончик языка и сдался:
— Больно.
— А если бы все можно было вернуть назад — стал бы ты устраивать тот пожар?
Тогда...
Сан Чжо помнил: это было задание, которое поручил ему Старый господин Шан. Воспользовавшись тем, что враги вели переговоры, он должен был пробраться на склад и устроить поджог. Сан Чжо понимал цену человеческой жизни, поэтому перед тем, как поджечь здание, он проверил камеры наблюдения и убедился, что внутри никого нет.
— Ты, наверное, думаешь, раз ты проверил камеры, значит, никто не сгорел? — Шэнь Сиван с улыбкой смотрел на Сан Чжо. — Никто и впрямь не погиб... Ни в одной из твоих операций никто не умирал. Но в какой из них людям не становилось хуже смерти?
Сан Чжо тяжело выдохнул и промолчал.
Это была первая сделка Шэнь Сивана и его первый шаг на пути к вершине. Вот только Старый господин Шан своим деспотичным контролем разрушил всё до основания, затянув в пучину бед и всех друзей, которые пробивались вместе с ним.
Прикрываясь благовидными предлогами заботы, заставляя телохранителей портить ему сделки — Шэнь Сиван никогда в жизни не встречал столь омерзительного деда. Именно поэтому он ненавидел Старого господина Шана — человека, которого должен был звать дедушкой. Но назло всему перед самой смертью этот старик внезапно прозрел, ощутил угрызения совести и оставил внуку прощальный подарок. Огромное наследство, заполучить которое можно было не прикладывая ни малейших усилий, о чем мечтал каждый.
— Сан Чжо, — позвал Шэнь Сиван. Присев на корточки, он зажатым в руке бокалом несильно похлопал его по щеке — насмешливо, издевательски. Только Сан Чжо даже не увернулся.
Тц. Шэнь Сиван остался недоволен: почему этот человек даже не попытался увернуться? Он вел себя донельзя послушно, лишая возможности сорвать на нем всю накопившуюся злость.
Сан Чжо не шелохнулся. Он по-прежнему стоял на коленях с прямой спиной — ровно до тех пор, пока не услышал продолжение вопроса Шэнь Сивана:
— Жалеешь, что устроил пожар?
Сердце в груди пропустило удар, но Сан Чжо не смел ответить.
http://bllate.org/book/30945/3772447
Готово:
