После того как он на одном дыхании выговорился, казалось, его мутит от чего-то неприятного, а голос прозвучал глухо и надтреснуто:
— Уходи.
Это было ровно то, что хотел услышать Цзянь Линци. Он, ни на секунду не колеблясь, попрощался и вышел.
Когда он ушел, в комнате остался только Линь Бочжи.
Тот сделал несколько глубоких вдохов, встал, запер дверь и сорвал с загривка пластырь-блокатор.
Воспаленная, покрасневшая железа обнажилась.
В тот же миг комнату заполнил аромат кедра. По идее, это должен был быть тонкий и свежий запах природы, но сейчас, из-за невыносимо высокой концентрации, он стал удушающим, почти лишающим дыхания.
Вентиляционная система работала на пределе, пытаясь обновить воздух в помещении.
Линь Бочжи достал ингибитор и дрожащими руками без колебаний вогнал иглу себе в шею. Нажав на поршень, он медленно ввел мутную жидкость в организм.
Он снял перчатку, которую совсем недавно едва коснулись кончики пальцев Цзянь Линци, крепко сжал её в другой руке и, почти с одержимостью, поднес к лицу, вдыхая несуществующий аромат.
— Совсем не похоже на того высокомерного и холодного главу студсовета, к которому все привыкли.
Действие ингибитора начало проявляться: частое дыхание постепенно выровнялось.
Линь Бочжи тяжело вздохнул, сжал кожаную перчатку ещё сильнее, а в его глазах застыла глубокая тьма.
Вспомнив своё недавнее безумное, почти животное поведение, он ощутил острое отвращение к самому себе и злобу.
Стоило всего лишь коснуться его пальцев, и вот…
Линь Бочжи положил руку на стол, его взгляд оставался непроницаемым.
…
Экран телефона загорелся, он мельком взглянул на сообщение.
Му Цю: Я вернулся в страну. Давно не виделись, небось соскучились? Жду сегодня в восемь в Цзююнь.
Линь Бочжи отвел взгляд, на мгновение прикрыл глаза. Бушующие внутри чувства, терзавшие все его нутро, наконец утихли, подобно тому, как рассеиваются феромоны.
Не обращая больше внимания на воспаленную железу, он просто наклеил новый блокатор.
Источник запаха кедра был перекрыт, вентиляция продолжала усердно трудиться, и аромат в комнате быстро рассеялся.
Линь Бочжи поднялся. При его уходе дверь громко захлопнулась, оставив в мусорном ведре тихо лежать пару кожаных перчаток.
*
Восемь вечера, Цзююнь.
В отличие от шумного полумрака танцпола, VIP-кабинет был просторным и ярко освещенным, а толстая дверь полностью отсекала жаркую атмосферу снаружи.
Внутри находились лишь четверо парней одного возраста, выглядевших опрятно — совсем не как избалованные мажоры, пришедшие развлекаться в бар.
Ши Цюи, опершись локтем на край кресла, лениво перебирал карты в руках и, повернув голову, усмехнулся:
— Все-таки оказали мне честь, даже Цинжань пришел.
Худощавый парень в инвалидном кресле в ответ мягко улыбнулся. В светло-коричневом вязаном свитере он был похож на юношу из аниме:
— Столько времени не виделись, конечно, я должен был прийти.
По сравнению с остальными он был одет слишком тепло. По правде говоря, даже ночью, когда температура спадала, никто не носил свитеры летом, особенно если остальные трое были в футболках.
В комнате не было кондиционера, только ароматические свечи.
— Кстати, что за кадр этот новый дисциплинарный инспектор в студсовете? — Ши Цюи пожал плечами, вздохнул и с досадой добавил: — Линь Бочжи молчит, как партизан, вот и решил узнать у вас.
Линь Бочжи поджал губы, никак не отреагировав на его слова.
— Ну… тот, что такой невероятно красивый, узнали? — Ши Цюи призадумался и не удержался, облизнул верхнюю губу.
— Цзянь Линци, что ли? — лениво отозвался Цзи Лайсин. — Да, красивый.
Поймав заинтересованный взгляд Ши Цюи, он добавил:
— То, что ты его не видел — нормально. Перевелся на втором курсе, как раз когда ты уехал. Сразу же подвинул Бочжи с первой строчки рейтинга, преуспел во всем: учебе, спорте, творчестве. Вот Бочжи и запал на него, даже протащил в студсовет в обход правил. И, насколько я знаю, в Шэнвэйэ у него хватает поклонников.
Ши Цюи удивился:
— Откуда такая осведомленность?
Цзи Лайсин:
— Потому что…
— Потому что его омега бросил его с формулировкой — влюбился в Цзянь Линци.
Юэ Цинжань произнес это с улыбкой, и тут же поймал ошарашенный взгляд Цзи Лайсина, в котором читалось: Откуда ты можешь это знать?!
Юэ Цинжань спокойно пояснил:
— В прошлый раз, когда я был на пленэре, случайно наткнулся на них, когда они расставались. Раньше не упоминал, боялся, что тебе будет неловко.
Цзи Лайсин скрипнул зубами. Ну, большое спасибо.
Линь Бочжи нахмурился:
— Ты тоже знаком с Цзянь Линци?
Юэ Цинжань сложил руки на ногах, лежащих на подножке кресла, слегка сжав пальцы. На его лице не дрогнул ни один мускул, он мягко ответил:
— Нет, не знаком.
— С чего бы Цинжаню его знать? — вставил Цзи Лайсин. — Да и сколько он уже в школе не появлялся, эх, завидую я ему.
— А вот ты… — Цзи Лайсин прищурил свои персиковые глаза, родинка под одним из них в ярком свете казалась чуть блеклой, а в голосе проскользнула привычная игривость.
Он пододвинулся ближе к Линь Бочжи и подмигнул:
— Неужто ты и правда влип? Признаю, он красив, но ведь он не омега, твоя семья этого никогда не примет. Кстати, он же в этом семестре подал заявку на проживание в общежитии? Спорим, ты подал свою заявку только ради него.
При упоминании об этом лицо Линь Бочжи потемнело.
Как только родители узнали о его заявке на общежитие, её, ожидаемо, сразу отклонили.
— Так вот как? — Цзи Лайсин решил предложить паршивую идею: — Скажи мне пару ласковых, глядишь, я и подам заявку на общагу, пригляжу для тебя за этим красавчиком-бетой. Мы же свои люди, разве я откажу в просьбе?
Он добавил с недоброй усмешкой:
— В Шэнвэйэ комнаты на двоих, глядишь, и до чего-нибудь договоримся.
У Цзи Лайсина был старший брат, которому предстояло наследовать семейное дело, поэтому Клан Цзи придерживался политики свободного воспитания: главное, чтобы он был счастлив и жив.
Не успел Линь Бочжи отказаться, как заговорил Ши Цюи:
— Ты хочешь пойти вместо него? — Ши Цюи окинул взглядом Цзи Лайсина, который менял парней как перчатки, и усмехнулся: — Думаешь, если ты полезешь в чужой огород, у тебя получится лучше, чем у других?
Цзи Лайсин, почувствовав, что его чистоту оскорбили, тут же повернулся к Линь Бочжи:
— Ты же знаешь, я всегда интересовался только омегами, как я мог клюнуть на бету?
— Хватит. — Линь Бочжи пресек их перепалку, крайне спокойным тоном добавив: — Он мне не нравится.
— Моим будущим партнером будет только омега.
Его слова никого не удивили.
Для такого сторонника меритократии, как Линь Бочжи, классовое сознание было невероятно сильным. То, что он вообще заговорил с учеником, принятым по спецпрограмме, уже было шоком, не говоря уж об отношениях с бетой — это было сродни сказкам.
Линь Бочжи скосил взгляд в сторону, остановившись на инвалидном кресле:
— Кстати, когда ты планируешь восстановиться в учебе?
Вопрос застал Юэ Цинжаня врасплох, его улыбка застыла. Помолчав, он перевел взгляд на стол, нарочито неуклюже меняя тему:
— Ужасно пить хочется, почему здесь даже чая нет?
Цзи Лайсин рассмеялся, утрированно воскликнув:
— Серьезно? Прийти в бар и просить чай?
Юэ Цинжань посмотрел на пустой стол, на котором, кроме коробки из-под карт, ничего не было, и во взгляде его ясно читалось: ну так хоть что-то другое должно же быть.
Цзи Лайсин сказал:
— Я заказал выпивку, скоро принесут.
Только он договорил, как в дверь постучали.
Двое парней в униформе официантов, опустив головы, вошли с подносами.
Цзи Лайсин издал какой-то странный смешок.
Ши Цюи посмотрел на них, и, увидев ослепительно красивое лицо, скрытое за прядями волос, замер, а затем прищурился. Он растянул губы в улыбке и легко, непринужденно поприветствовал:
— Цзянь… Линци. Какое совпадение, снова встретились?
В его глазах блеснул огонек, будто он и вправду был рад этой особой судьбоносной встрече.
Цзянь Линци, не подавая виду, обвел взглядом четверых парней и подумал: опять неприятности.
Как и ожидалось, в следующую секунду Ши Цюи радушно предложил:
— Может, останешься выпить? Встреча — это ведь судьба.
Парень с вызывающе белыми волосами излучал атмосферу человека, которому плевать на правила; его улыбка казалась дружелюбной, но глаза светились недобрым любопытством, не скрывая намерения оценить «добычу».
Стоявший рядом с Цзянь Линци паренек тут же напрягся, закусил губу, легонько дернул Цзянь Линци за рукав и едва заметно покачал головой.
Очевидно, всем было понятно, что это далеко не дружеское приглашение.
Цзянь Линци тоже хотел отказаться, но Ши Цюи не дал ему шанса вставить слово. Он продолжал тасовать карты, глядя на него с улыбкой:
— Ты ведь тогда списал мне баллы, а я даже слова не сказал. Неужели ты не окажешь мне такую малость?
Холодный и красивый юноша был в стандартной форме официанта: тонкая белая рубашка облегала юношескую фигуру, ворот был достаточно глубоким, и при наклоне открывались изящные белые ключицы, абсолютно чистые, без единой отметины.
Все четверо смотрели на него; он чувствовал себя словно добыча, загнанная в центр перекрестного огня взглядов.
Он помолчал несколько секунд, видимо, осознавая свое положение, и тихим, чистым голосом сказал стоявшему рядом парню:
— Ты сначала выходи.
Тот с тревогой посмотрел на него, в глазах плескалось беспокойство:
— Ты точно в порядке?
— Да.
Цзи Лайсин прикусил язык, впитывая каждое слово их диалога, и внезапно почувствовал раздражение.
Когда паренек, оставив поднос, вышел, Цзянь Линци не спеша начал переставлять бутылки с подноса на мраморный стол.
Линь Бочжи, который до этого сидел неподвижно, подал голос. Его тон был, как всегда, надменным:
— Ты здесь подрабатываешь?
Цзянь Линци коротко ответил:
— Да.
Линь Бочжи нахмурился:
— Зачем? Цзююнь — небезопасное место.
Цзянь Линци поставил последнюю бутылку и спокойно поднял взгляд:
— Нужны деньги.
Два слова, которые для многих прозвучали бы унизительно, он произнес без малейшего смущения.
— О, нужны деньги? — Цзи Лайсин вдруг оживился, сверкнув своими манящими, томными глазами.
http://bllate.org/book/30935/3771279
Готово:
